Ниндзя ворвались в комнату, как ураган — через окно, выбив его с одного удара. Стёкла разлетелись вдребезги, и в освещённый зал, где за бильярдным столом стояли двое, влетели сразу трое:
Ния, Джей и Зейн.
Кай замер с кием в руке. Он не был связан. Не был ранен. Он просто играл в бильярд с сыном Гармадона — и сейчас, когда команда ворвалась внутрь, он почувствовал, как всё внутри переворачивается.
Джей и Зейн не стали терять ни секунды. Они скользнули к Каю, перехватили его под руки, потянули назад, к разбитому окну.
— Кай, пошли! — выдохнул Джей, дёргая его за плечо.
Кий выпал из ослабевших пальцев Кая — глухо стукнулся о паркет, покатился в сторону. Кай даже не заметил этого. Он не мог оторвать взгляда от того, что происходило в центре комнаты.
Ния билась с сыном Гармадона.
Клинки сверкали в её руках, она атаковала быстро, зло, не жалея себя. Но блондин уходил от ударов, как тень — плавно, почти танцуя, с холодной усмешкой на губах. Он перехватил её руку, заломил, выкрутил.
Кай дёрнулся в руках Джея и Зейна, пытаясь вырваться.
— Отпустите! Она там одна! — голос сорвался. — Я должен помочь!
— Не должен! — Зейн держал крепко, не давая двинуться с места. — Ты нужен живым. Она справится.
— Ты не видишь? — Кай почти кричал, глядя, как сын Гармадона заламывает Ние руки за спину, как она стискивает зубы от боли. — Он сильнее!
Сын Гармадона улыбался. Холодно, насмешливо, играючи — будто это была не драка, а тренировка с непослушным учеником. Ния шипела, вырывалась, но он держал её мёртвой хваткой.
— Отпусти её! — крикнул Кай, но блондин даже не взглянул в его сторону.
Сердце Кая колотилось где-то в горле. Внутри всё кипело от ярости и бессилия. Он не мог смотреть, как сестру мучают, не мог просто стоять и ждать, пока его вытащат, как мешок. Но Джей и Зейн держали его, не отпускали, тянули к окну.
— Пусти! — Кай дёрнулся ещё раз, но хватка была мёртвой.
— Не пустим, — ровно сказал Зейн. — Твоя задача — выжить. Её — прикрывать тебя.
Кай не мог оторвать глаза от сестры,что бьётся в бессилии перед сыном Гармадона
—Сукин сын,я убью тебя!!—брюнетка пыталась вырваться из захвата
— Слишком громко, — сказал блондин, выкручивая ей запястье. — И слишком эмоционально.
Но блондин забыл, что ниндзя — пять.
Коул возник за его спиной, как скала из темноты. Тяжёлый удар по голове — и сын Гармадона обмяк, не издав ни звука. Его тело рухнуло на пол, и Ния вырвалась из ослабевшей хватки, отскочила назад, тяжело дыша.
— Коул? — выдохнула она, не веря своим глазам. — Я думала, ты попался! Ты... ты зашёл через резиденцию? Ты гений!
Коул пожал плечами, поднимая бесчувственное тело блондина за шиворот.
— Парадная была открыта, — сказал он буднично. — Быстрее, пока он не очнулся.
Кай рванулся к ним
— Ния! — крикнул Кай. — Нам надо спасти Ллойда!Он где-то здесь! Он помог мне выжить, он прислал вам адрес! Если его найдут люди Гармадона...
Джей схватил его за плечо, разворачивая к окну.
— Мы поищем, обещаю! Но сначала вытаскиваем тебя!
— Нет! — Кай вырывался, но Джей и Зейн уже тащили его к разбитому окну. — Я не уйду без него!
— Уйдёшь! — рявкнул Коул, перекидывая сына Гармадона через плечо. — Мы вернёмся за твоим другом. Сейчас — бежим. Все.
Ния подскочила к окну, бросила последний взгляд на комнату — разбитые стёкла, опрокинутые стулья, бесчувственное тело блондина на плече Коула.
— Мы найдём твоего Ллойда, — сказала она твёрдо. — Клянусь. Но сначала — в монастырь. Живыми.
Кай хотел спорить, но Джей уже вытолкнул его в окно, и холодный ночной воздух ударил в лицо. Сзади хрустело стекло под ногами, Коул выбирался следом с ношей на плече, Ния прикрывала отход.
— Ллойд! — крикнул Кай в темноту, уже снаружи. — Ллойд, ты слышишь?! Мы вернёмся!
Тишина. Только ветер шевелил кусты, и где-то вдалеке завыла сирена.
Кай побежал за командой, но на бегу всё оглядывался на тёмные окна резиденции.Он думал ,что где-то там, внутри, остался Ллойд — тот, кто рисковал собой ради него.
«
Пожалуйста, — думал Кай. — Пожалуйста, не дай им тебя найти. Я вернусь. Я обещаю».
₽₽₽
Фургон ниндзя с рёвом врезался в поворот, едва не чиркнув бортом по фруктовой лавке. За рулём — Джей. Только он способен совмещать скорость, идиотизм и искреннюю веру в то, что красный свет — всего лишь «предложение».
— Держитесь! — крикнул он, когда впереди из переулка высыпала банда Скорпионов с электро-копьями.
— Ты хоть раз мог предупредить нормально?! — взвизгнула Ния с пассажирского сиденья, уже натягивая маску.
Зейн открыл боковую дверь на ходу.
— Статистика показывает: предупреждение Джея за 0,2 секунды до столкновения неэффективно. Лучше действовать.
Он выпрыгнул первым — ледяной взмах, и трое Скорпионов примёрзли к мостовой. Ния выкатилась следом, её водяная плеть разметала остальных, как щенков. Коул, кряхтя, вывалился из багажника (дверь давно не закрывалась) и одним ударом кулака в асфальт устроил местное землетрясение — бандиты попадали, как кегли.
— Всего лёгкая разминка, — отряхнул руки Коул.
— Двое на заправке пытались ограбить старушку, — добавил Зейн, влезая обратно. — Нейтрализованы. Их оружие переделано из бытовых фенов.
— Фены?! — возмутился Джей, выкручивая руль. — Серьёзно? Мы сражаемся с парнями, которые сушат волосы перед налётом?
Фургон рванул дальше. Улочки Ниндзяго мелькали за окном: тут кто-то вывешивал бельё, там дети играли в догонялки, а ниндзя проносились мимо, оставляя за собой лёд, воду, трещины в асфальте и лёгкое ощущение, что мир сошёл с ума.
—
В салоне фургона было тесно от тишины. Кай сидел на корточках напротив Сына Гармадона — беловолосый блондин был надёжно связан нейро-путами, но от этого не выглядел менее опасным. Наоборот. Даже без сознания он излучал что-то хищное, неправильное. Как нож, забытый на детской кроватке.
Кай смотрел на него уже несколько минут.
Особенно его привлекала маска. Не обычная ниндзя-повязка — а какой-то странный материал, мерцающий в полумраке, словно жидкий нефрит или застывшая тьма. Ни швов, ни застёжек. Маска словно врастала в кожу, закрывая нижнюю часть лица.
— Кто ты такой? — тихо спросил Кай, хотя знал, что ответа не получит.
Сын Гармадона даже не дышал громко.
И Кай потянулся.
Рука дрогнула на секунду — он понимал, что трогать неизвестную магическую дрянь без Зейна рядом — верх идиотизма. Но любопытство оказалось сильнее страха. Пальцы почти коснулись края маски, но тут в фургон с двух сторон влетели Ния и Коул, а следом, уже через заднюю дверь, запрыгнул Зейн, таща за шиворот последнего очухавшегося бандита.
— Двинули! — рявкнул Джей, вдавливая педаль газа в пол.
Машину швырнуло вперёд. Кай отлетел к стенке и больно приложился плечом. Сын Гармадона даже не шелохнулся — только маска блеснула в проходящем свете фонарей.
Ния заметила вытянутую руку Кая и напряжение в его лице. Она не сказала ничего. Только посмотрела так, что он почувствовал себя ребёнком, которого поймали на воровстве печенья.
— Я ничего не сделал, — буркнул Кай, отводя взгляд.
— И не надо было тянуться, — сухо ответил Зейн, сканируя маску через наручный сенсор. — Этот материал не поддаётся идентификации. Прикосновение могло активировать защитную реакцию.
Кай молчал. Всю оставшуюся дорогу он смотрел в окно, но видел не мелькающие крыши Ниндзяго, а другое.
Ллойд.
Вот уже несколько дней он думал о нём. Бариста, принц, сообщник Гармадона — где он? Почему не вышел на связь? Почему этот белобрысый ублюдок появился именно сейчас, когда Ллойд пропал?
И главное — кто такой этот Сын Гармадона?
Слишком молод, чтобы быть ровесником Ллойда. Слишком опасен, чтобы быть самозванцем. Маска, сила, манера говорить — всё в нём кричало о чём-то древнем, тёмном, почти семейном.
«Гармадон... У него что, был ещё один сын? Или...»
Кай сжал челюсть. Мысли путались.
Фургон свернул в подземный гараж. Они уже дома,но лучше не стало
— Приехали, — объявил Джей, глуша мотор.
— Выносим, — коротко бросил Коул и первым схватил Сына Гармадона под мышки.
Тело блондина было тяжёлым — неестественно тяжёлым для его комплекции, словно внутри него сидел не человек, а кусок скалы. Джей подхватил ноги, Зейн прикрывал сзади с замороженным кунаем наготове. Ния шла впереди, открывая двери ногой, потому что руки были заняты — она нацепила маску и держала наготове водяной кнут на случай, если пленник вдруг очнётся в самый неподходящий момент.
Кай замыкал шествие. Молча. С мечом наголо.
— Он всё ещё без сознания, — прошептал Джей, когда они волокли блондина через главный зал. — Ты его хорошо приложил, Коул.
— Я каменную плиту использовал, — невозмутимо ответил Коул. — Он не очнётся ещё часа два. Если вообще очнётся.
— Это не обнадёживает, — заметил Зейн.
₽₽₽
Кухня монастыря и старый деревянный стол.Именно к этому столу ниндзя и примотали Сына Гармадона.
Коул с Зейном работали быстро — нейро-путы, стальные тросы, пара дополнительных ремней от арсенала. Блондина прикрутили к стулу так, что он стал похож на мумию с проблеском агрессивной моды. Даже пальцы были зафиксированы отдельно.
— Перестраховка? — спросила Ния, наблюдая, как Зейн затягивает пятый узел.
— Статистика побегов из плена, — не оборачиваясь, ответил ниндзя льда. — Девяносто два процента успешных освобождений начинаются с движения мизинца правой ноги. Поэтому его правая нога примотана к левой ножке стула тремя разными способами.
— Ты жуткий, — с уважением сказал Джей.
— Я эффективный.
Пока они занимались пленником, остальные готовили комнату для допроса.
«Комната» — громко сказано. Это была всё та же кухня, но теперь её стены пестрели как новогодняя ёлка после распродажи.
Ния развернула бурную деятельность. Она вытащила из старых запасов монастыря всё, что могло сбить с толку: карту Ниндзяго пятилетней давности (на которой половины улиц уже не существовало), плакат с рекламой тофу (потому что он был ярко-розовый), схему метро, которая вела в никуда, и несколько детских рисунков, которые они когда-то рисовали с Каем.
— Для уюта, — пояснила она, прикрепляя рисунок к стене прямо над головой пленника. — Пусть знает, что у нас тут семья.
Джей тем временем заклеил окна газетами с заголовками «Великое чаепитие в Шинтаро: все выжили». Он утверждал, что это добавит атмосферы абсурда.
— Если он решит сбежать, — хихикал Джей, — то сначала будет час гадать, при чём тут чаепитие.
Зейн сидел в углу с планшетом, вбитым в базу данных монастыря. Его пальцы летали по сенсорному экрану с той же скоростью, с какой он обычно уклонялся от дротиков. Вопросы на допрос он писал параллельно — холодно, методично, безжалостно.
Вот что уже было в его списке (Кай заглянул через плечо, когда никто не видел):
1. Твоё настоящее имя.
2. Как ты связан с Гармадоном?
3. Откуда у тебя маска? Что это за материал?
4. Где Ллойд и зачем он тебе?
5. Почему ты напал на Кая первым? (личная неприязнь или стратегия?)
6. Кто твой союзник в Ниндзяго?
7. Сколько вас всего? (Зейн подчеркнул этот вопрос трижды)
Внизу, мелким размером, было дописано:
«При отказе отвечать — использовать метод вежливого молчания. Статистика показывает: люди начинают говорить громче, когда никто не задаёт вопросов. Коул, длительные паузы — твоя работа».
₽₽₽
Кай и Коул заняли позиции у двух входов. Один — к холодильнику. Второй — к парадной двери. Кай облокотился на косяк и смотрел на привязанного блондина так, словно тот уже был поверженным врагом.
— Ты слишком напряжён, — заметил Коул, жуя батончик. — Он без сознания. Даже не дышит.
— Он дышит, — сквозь зубы ответил Кай. — Просто тихо. Как гадюка перед броском.
— Гадюки не дышат тихо. Они вообще шипят.
— Коул.
— Что?
— Заткнись и смотри на блондина.
Коул пожал плечами, но батончик убрал. И даже напряг мышцы — на всякий случай.
— Как думаете, — вдруг спросил Джей, — он хоть что-то знает о Ллойде?
Все замолчали.
Кай сжал меч крепче.
— Узнаем, — сказал он тихо. — Как только этот ублюдок откроет глаза.
Сын Гармадона не пошевелился.
Но маска его в тусклом свете кухонной лампы блеснула так, будто он улыбался.
И от этого Каю захотелось ударить его снова.
— Так, — прошептал Джей, склонившись над импровизированной картой на столе. — Если он не заговорит, у нас есть план Б. Мы… ну, не знаю… напустим на него Коула?
— Я не пугало, — обиженно прошептал в ответ Коул, сидящий у входа с каменными кулаками наготове. — Я тишина. Это страшнее.
— План Б — это Зейн задаёт вопросы медленно и с паузами, — поправила Ния, не поднимая глаз от чашки с зелёным чаем. — Статистически это работает.
— Статистически это работает только на обычных преступниках, — возразил Зейн, что сидел на столешнице с планшетом на коленях. — Сын Гармадона — не обычный преступник. Он…
— Тсс! — шикнул Джей.
— Я и так шепчу, — отозвался Зейн, но голос действительно стал тише.
Кай не участвовал в обсуждении. Он стоял у косяка, скрестив руки на груди, и смотрел на блондина с такой интенсивностью, словно пытался прожечь маску взглядом. Меч лежал на столе в двух шагах — хватать далеко, но Кай знал, что успеет.
— План В, — вдруг сказал Джей, совсем уж шёпотом. — Мы оставляем его на кухне с немытой посудой. Это военное преступление.
— На себе проверял? — усмехнулась Ния.
— Я не мою посуду принципиально.
— Ты ужасен.
— Я гениален.
Именно в этот момент, когда ниндзя увлечённо перешёптывались тишина в комнате изменилась.
Коул замер первым — его чутьё на опасность было лучше датчиков. Он медленно повернул голову и замер.
Сын Гармадона встряхнул головой.
Коротко, резко, как пёс, вылезающий из воды. Белые волосы качнулись, упали на глаза, а потом…
Он открыл глаза.
В кухне стало тихо так, что зазвенело в ушах.
Никто не шевелился. Даже Джей забыл, что хотел сказать про кружку с экосистемой. Даже Зейн перестал печатать. Даже Ния поставила чашку на стол — беззвучно, хотя обычно она не умела ставить посуду без лязга.
Взгляд Сына Гармадона был… расфокусированным.
Никакой ярости. Никакой хищной усмешки. Просто два бледных глаза, которые смотрели сквозь ниндзя, сквозь стены, сквозь само время. Он моргнул один раз. Потом второй. Потом его зрачки медленно — очень медленно — сфокусировались на комнате, на стуле, на верёвках и, наконец, на лицах.
Он был здесь. Но будто не до конца. Как будто разум всё ещё бродил где-то в тёмных коридорах сна, а тело уже проснулось и теперь ждало команд.
— Он очнулся, — прошептал Джей совершенно бесполезную вещь.
— Вижу, — так же шёпотом ответила Ния.
Кай сделал шаг вперёд. Коул поднялся с места. Зейн закрыл планшет и спрыгнул со стола.
— Сын Гармадона, — начал Зейн своим ровным, металлическим голосом. — Ты меня слышишь?
Молчание.
— Ты знаешь, где находишься?
Молчание.
— Ты будешь отвечать на вопросы?
Блондин медленно перевёл взгляд на Зейна. Посмотрел на него так, как смотрят на надоедливую муху — без ненависти, без интереса, просто констатируя факт существования. Маска тускло блеснула под лампой.
— Первый вопрос, — продолжил Зейн, не смутившись. — Твоё настоящее имя.
Тишина растянулась на десять секунд. Потом на двадцать. Сын Гармадона не шевелился. Только дышал — ровно, глубоко, словно спал с открытыми глазами.
— Может, он не понимает? — предположила Ния.
— Понимает, — отрезал Кай. — Он издевается.
Кай шагнул ближе — так, что оказался прямо перед пленником, навис над ним, закрывая свет лампы.
— Ты меня слышишь, да? — сказал Кай, чеканя каждое слово. — Ты знаешь, кто я. Ты напал на меня. Ты забрал Ллойда. Где он?
Сын Гармадона медленно — очень медленно — перевёл взгляд с Зейна на Кая.
И ничего не сказал.
Ни слова. Ни звука. Даже дыхание не изменилось.
Он просто смотрел. Смотрел на каждого из ниндзя по очереди, как будто запоминал лица. Как будто составлял список.
— Это бессмысленно, — тихо сказал Зейн, отступая на шаг. — Он принял решение молчать. Физическое воздействие не даст результатов.
— Я и не собирался его бить, — огрызнулся Кай, хотя именно это он и хотел сделать всем своим видом.
Коул подошёл сзади и положил тяжёлую руку на плечо Кая.
— Отойди, — спокойно сказал он. — Дай мне.
Кай нехотя отступил.
Коул сел на стул напротив пленника — так, что их лица разделял только метр. Сложил руки на груди. И замолчал.
Минута. Две. Три.
В кухне слышно было только тиканье старых настенных часов и редкое дыхание Коула. Он не задавал вопросов. Не угрожал. Не давил. Просто сидел и ждал.
Сын Гармадона дрогнул впервые — чуть заметно, одним мускулом под глазом.
Но не заговорил.
— Он не сломается, — наконец сказал Зейн в полной тишине. — По крайней мере, сейчас.
— Тогда что мы делаем? — спросил Джей, его голос дрожал от напряжения.
Сын Гармадона медленно — очень медленно — склонил голову набок. Его расфокусированный взгляд стал чуточку острее.
И уголок маски — если приглядеться — чуть-чуть приподнялся.
Будто он улыбался.
Улыбался им всем. Своему плену, своим верёвкам, своему молчанию.
От этого стало холодно. Не как от Зейна — а как от осознания, что они привязали к стулу не просто врага.
Они привязали того, кто уже выиграл эту партию. Просто ещё не сказал им об этом.
— Всё. Расходимся.
Слова Зейна прозвучали как приговор. Ния первой поднялась из-за стола, разминая затекшую шею. Джей потянулся, хрустнув позвонками, и бросил последний взгляд на пленника — тот по-прежнему не двигался, только глаза следили за каждым движением ниндзя.
— Коул, ты идешь? — спросил Джей, уже стоя в дверях.
— Иду. Нужно проверить периметр. — Коул поднялся, но на мгновение задержался, положив руку на плечо Кая. — Ты как?
— Нормально, — слишком быстро ответил Кай. — Идите. Я присмотрю.
Коул хотел что-то сказать, но передумал. Только кивнул — тяжело, понимающе — и вышел следом за остальными.
Дверь за ними закрылась с глухим щелчком.
Кухня сразу стала меньше. И темнее, хотя лампа всё так же горела под потолком. Кай стоял у окна, заклеенного газетами, и смотрел на блондина так, словно видел его впервые.
Без остальных ниндзя маска Сына Гармадона казалась ещё более чужеродной. Мерцающий материал ловил тени и не отпускал их — создавалось впечатление, что лицо пленника жило своей собственной, тёмной жизнью.
Кай медленно обошёл стул. Раз. Другой. Потом остановился прямо перед ним, упёрся руками в подлокотники и навис — почти вплотную, так что их разделяли считанные сантиметры.
— Они ушли, — тихо сказал Кай. Голос звучал ровно, но где-то глубоко в нём клокотало. — Слышишь? Только ты и я.
Сын Гармадона не ответил. Его бледные глаза смотрели прямо в лицо Каю — спокойно, даже равнодушно. Как на предмет мебели.
— Ты думаешь, это игра? — Кай усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Ты думаешь, если ты будешь молчать достаточно долго, мы тебя отпустим? Или, может быть, ждёшь подмогу?
Тишина.
— Ошибаешься, — выдохнул Кай и выпрямился. Не отходя от стула, он начал ходить вокруг пленника — медленно, как хищник, примеряющийся к жертве. — Ты не знаешь меня. Не знаешь, что я сделал с теми, кто трогал мою семью.
Он остановился за спиной Сына Гармадона. Опустил голову к самому его уху — волосы блондина пахли странно: не шампунем, не потом, а чем-то древним, как старый склеп.
— Где Ллойд? — спросил Кай шёпотом. — Я не буду повторять.
Молчание.
Кай сжал зубы так сильно, что заныли челюсти. Рванул в сторону и оказался снова перед пленником — теперь уже не сдерживаясь. Схватил его за подбородок сквозь ткань маски, заставил смотреть на себя.
— Где. Ллойд.
Сын Гармадона моргнул.
Один раз.
Очень медленно.
И Кай вдруг понял, что этот человек — или кто он там — совершенно не боится. Ни верёвок. Ни угроз. Ни его самого. Блондин смотрел на Кая с лёгким любопытством, как смотрят на ребёнка, который топает ногой, требуя конфету.
— Ты думаешь, я шучу? — голос Кая дрогнул — впервые за весь вечер.
Он отпустил подбородок пленника и отступил на шаг. Меч лежал на столе — Кай посмотрел на него, потом снова на блондина.
— Я не Зейн. Я не буду задавать правильные вопросы. Я не буду ждать, пока ты созреешь для разговора.
Он шагнул к столу, взял меч. Не вынимая из ножен, просто положил его на плечо — как дубину.
— Сними маску.
Молчание.
— Я сказал — сними эту чёртову маску.
Сын Гармадона медленно наклонил голову вперёд. Его взгляд стал чуть острее. Расфокусированная пелена спала, и в глазах появилось что-то живое.
Но он всё равно молчал.
Кай замахнулся мечом — не чтобы ударить, а чтобы опустить лезвие на уровне горла пленника, всё ещё в ножнах.
— Последний раз. Ты будешь говорить?
И тогда Сын Гармадона сделал то, чего Кай не ожидал.
Он мурлыкнул.
Тихо, низко — как большой зверь, которому щекочут брюхо. Звук прошёл сквозь маску, искажённый, пугающий — и в то же время насмешливый.
Это смех. Он смеялся. Верёвки на руках дрогнули — не от попытки освободиться, а от беззвучного смеха, который сотрясал его тело.
Кай замер.
— Что смешного? — спросил он, и в голосе прорезалась хрипота.
Блондин поднял голову. В его глазах больше не было расфокуса — они горели холодным, ледяным весельем.
Он просто смотрел. Улыбался под маской.
И ждал.
Кай опустил меч. Руки дрожали — от злости, от бессилия, от осознания, что он проигрывает эту партию так же, как и все остальные.
— Ты пожалеешь, — тихо сказал Кай, отступая к двери. — Я заставлю тебя заговорить. Клянусь.
Сын Гармадона снова мурлыкнул — тише, протяжнее.
А когда Кай вышел и дверь за ним захлопнулась, в пустой кухне блондин наконец позволил себе то, чего ждал весь вечер.
Он тихо рассмеялся.
Верёвки скрипнули. Маска блеснула в лунном свете, пробившемся сквозь газету.
₽₽₽
В коридоре за кухней было шумно. Ну, настолько шумно, насколько ниндзя могли себе позволить, чтобы их крики не долетели до пленника. А именно — очень громкий шёпот, переходящий в приглушённые ругательства и звон металла.
— Я говорю, надо давить на его связь с Гармадоном! — шипела Ния, размахивая руками.
— Слишком очевидно, — возражал Зейн. — Если он действительно Сын, то уже слышал все возможные вопросы про отца.
— А я предлагаю напоить его чаем! — вставил Джей, за что получил подзатыльник от Коула.
— Ты хоть раз в жизни был серьёзным?
— Я был серьёзным, когда родился. Потом увидел, какой мир вокруг, и решил: к чему?
Кай молчал. Стоял у стены, скрестив руки, и смотрел в пол. Личный допрос не удался, и он это прекрасно понимал. Но признавать поражение перед командой не собирался.
— Может быть, — начал Коул медленно, — мы просто зайдём и сядем все вместе. Молча. На час. Это сломает кого угодно.
— Ты предлагаешь засрать его молчанием? — уточнил Джей.
— Я предлагаю выиграть время.
— У нас нет времени! — не выдержал Кай, поднимая голову. — Ллойд где-то там, возможно, в беде, а мы тут сидим и спорим о методах допроса!
В кухне за дверью что-то тихо скрипнуло.
— Тогда что ты предлагаешь? — Зейн повернулся к Каю. — Пытки? Физическое воздействие, как ты уже пытался?
— Я не пытался!
— Ты приставил меч к его горлу. Это классифицируется как угроза причинения вреда.
— Он меня бесит!
— Это не метод.
Спор разгорался с новой силой. Ния разводила руками, Джей пытался вставить своё «а что если…», Коул вздыхал и тёр переносицу, а Зейн уже открыл планшет, чтобы зачитать статистику успешных допросов в истории Ниндзяго.
Никто не слышал второй скрип.
А на кухне тем временем происходило нечто, что заставило бы Зейна переписать все свои статистические выкладки.
— Ну наконец-то, — едва слышно выдохнул Сын Гармадона.
Его правая рука — та, что, по расчётам Зейна, была зафиксирована тремя разными способами — медленно, лениво, как сытый удав, выскользнула из нейро-пут.
Не порвала. Не разорвала. Именно выскользнула, будто путы были сделаны не для его запястья, а для кого-то более крупного. Блондин покрутил освобождённой кистью — раз, другой — и с видимым удовольствием почесал шею под краем маски.
— Чёрт, как чесалось… — пробормотал он себе под нос голосом, в котором не было ни капли той напряжённой тишины, что он демонстрировал ниндзя.
Потом он осмотрелся.
По-настоящему осмотрелся — не тем расфокусированным, пустым взглядом, а быстрым, цепким, профессиональным. Пленник повёл головой влево — розовый плакат с рекламой тофу. Вправо — детские рисунки, приколотые к стене. Вперёд — раковина с немытой кружкой, в которой, кажется, завёлся новый вид бактерий.
Он опустил взгляд на свои лодыжки. Там Зейн постарался на славу — узлы были завязаны по всем правилам ниндзя-инженерной мысли: перекрёстные стяжки, двойные петли, страховочный узел поверх основного. Сын Гармадона склонил голову, изучая конструкцию, и хмыкнул.
— Мило. Но у ноги человека есть одна особенность, — он скользнул пальцами к первому узлу, — она может вращаться в голеностопе.
Его движения были неторопливыми, почти сонными. Пока за дверью ниндзя ожесточённо спорили о том, надо ли задавать вопрос про Гармадона в начале или в середине допроса, блондин методично, узел за узлом, освобождал одну лодыжку.
— Раз, — щёлкнул первый узел.
— И два, — второй поддался с тихим шелестом верёвки.
— Три, — третий он даже не развязывал, а просто перекинул петлю через пятку.
— Вот и всё, — лодыжка была свободна. Сын Гармадона потянулся ко второй, но вдруг замер, прислушиваясь к голосам за дверью.
— …я не говорю, что нужно его пытать, я говорю, что нужно быть настойчивее! — голос Кая пробивался сквозь дерево.
— Твоя настойчивость — это крик, Кай, — ответил Зейн холодно. — Крик не помогает в допросах.
Сын Гармадона тихо рассмеялся. Маска приподнялась на уголок.
— Крик не помогает, — передразнил он шёпотом. — А вы, мастера кружитцу, даже не знаете, что ваш пленник уже почти на свободе.
Он взялся за второй узел на лодыжке.
Снаружи Коул вдруг произнёс:
— А давайте просто спросим его, кто он такой. Сразу. Без подготовки.
— Это слишком просто, — отрезала Ния. — Он не ответит.
— А вдруг ответит?
— Коул, ты бы ответил?
— Я бы подумал.
— Вот именно. Он тоже подумает. И не ответит.
Сын Гармадона развязал второй узел.
Обе ноги были свободны. Он медленно, с явным удовольствием, вытянул их вперёд, разминая затёкшие мышцы, оплёл лодыжками ножки стула уже для вида — чтобы если кто-то вдруг заглянул в дверной глазок, всё выглядело прилично.
— Спорьте дальше, — прошептал он, откидываясь на спинку стула и притворяясь всё так же крепко связанным. — У вас это отлично получается.
В коридоре Джей разразился тирадой про то, что «надо использовать юмор, потому что злодеи никогда не ожидают юмора».
Сын Гармадона закрыл глаза и улыбнулся под маской.
У него было ещё как минимум десять минут. Может, пятнадцать. За это время можно не только освободиться от стула, но и, скажем, приготовить себе чай.
Спор в коридоре достиг апогея.
— Я просто говорю, что если мы зайдём и сядем все в круг, как на групповой терапии, он почувствует себя в безопасности и расколется! — Джей размахивал руками так активно, что едва не сбил с ног Коула.
— Это не допрос, а чаепитие какое-то, — фыркнула Ния.
— А что плохого в чаепитии? Зелёный чай расслабляет, а в расслабленном состоянии люди говорят правду!
— Статистика показывает, — Зейн поднял палец, — что расслабленные преступники чаще врут, чем молчат. Им становится комфортно, и они начинают импровизировать.
— Так может, нам нужно сделать ему некомфортно? — предложил Коул.
— Ему и так некомфортно! Он привязан к стулу в чужой кухне!
— А вдруг ему комфортно? — вдруг тихо сказал Кай.
Все замолчали и посмотрели на него.
— Что? — не понял Джей.
— Я говорю — вдруг, — Кай понизил голос, — ему там, в этой кухне, комфортно? Он же не обычный человек. Может, он любит маленькие помещения. Может, у него пунктик на кухни.
— Ты сейчас серьёзно? — Ния прищурилась.
— Я вообще не знаю, что я серьёзно! — вспылил Кай. — Я просто хочу, чтобы этот ублюдок заговорил!
— Тогда зайдём, — Зейн решительно направился к двери. — Хватит спорить в коридоре. Мы теряем время. Ллойд ждёт.
Он толкнул дверь.
Замер.
Коул, шедший за ним следом, врезался Зейну в спину.
— Ты чего встал как вкопан—
Коул не договорил. Потому что сам увидел.
Ния выглянула из-за плеча Зейна и тихо выдохнула:
— Ох…
— Что там? — Джей попытался заглянуть сверху, подпрыгивая на месте. — Он сбежал? Он очухался? Он превратился в дракона? Я всегда говорил, что он превратится в дракона!
— Джей, — прервал его Кай ледяным голосом. — Заткнись.
И сам шагнул вперёд, отодвигая Зейна с дороги.
Кухня выглядела почти так же, как они её оставили. Но стул в центре комнаты был пуст.
Верёвки валялись на полу аккуратными кучками — разрезанные? нет, даже не разрезанные, просто аккуратно распутанные и сложенные будто на витрине в магазине тканей. Нейро-путы — те, которыми Зейн гордился больше всего — лежали рядом, нетронутые, но абсолютно бесполезные.
— Он сбежал, — выдохнул Джей. — Мы облажались. Мы так громко спорили, что он сбежал!
— Но окна заклеены, — растерянно сказала Ния, оглядываясь. — Дверь была закрыта. Куда он мог—
— ХРУМ.
Звук пришёл из угла кухни.
Из того самого угла, где стоял старенький холодильник с облезшей эмалью и наклейкой «
Осторожно: Кай кусается».
Дверца холодильника была открыта.
А перед ней, прислонившись бедром к столешнице, стоял Сын Гармадона.
Без верёвок. Без пут. Без намёка на то, что последние несколько часов он был пленником.
В одной руке он держал ложку. В другой — маленький пластиковый стаканчик с йогуртом. На этикетке значилось: «
КЛУБНИЧНЫЙ ЙОГУРТ. СОБСТВЕННОСТЬ КАЯ. НЕ ТРОГАТЬ ПОД СТРАХОМ СМЕРТИ».
Сын Гармадона неторопливо зачерпнул ложкой розовую массу, поднёс ко рту — туда, где под маской угадывались губы — и с явным удовольствием отправил в рот.
ХРУМ.
Надкусил пластиковую ложку.
Ниндзя замерли в дверях.
— Ты… — голос Кая сорвался на петушиный визг. — Ты ешь мой йогурт?!
Сын Гармадона медленно повернул голову в их сторону. Его глаза — больше не расфокусированные, не пустые — смотрели ясно, остро и с таким выражением, будто он только что выиграл в лотерею и теперь выбирал, на что потратить миллион.
— Клубничный, — сказал он. Голос был спокойным, даже приятным. Ни намёка на ту зловещую тишину, что была раньше. — Неплохой выбор. Свежий. Немного кислинки.Вас хорошо кормят, ничего не скажешь.
Он зачерпнул ещё одну ложку.
— НЕ ТРОГАЙ МОЙ ЙОГУРТ! — Кай рванул вперёд, но Коул перехватил его за пояс, буквально оторвав от пола.
— Кай, успокойся!
— Это был последний! Я его берег на завтрак! А он — он его ест! Прямо передо мной! С моей ложкой! Которая была в стаканчике!
— Технически, — вставил Зейн, всё ещё не веря своим глазам, — ложка пластиковая, она прилагалась к стаканчику. Это не твоя личная ложка.
— ЗЕЙН, НЕ ТУПИ!
Сын Гармадона доел йогурт. Облизал ложку с той медленной грацией, которая превращала обычный акт поедания кисломолочного продукта в личное оскорбление каждого ниндзя в комнате. Поставил пустой стаканчик на стол. И заглянул в холодильник снова.
— А это что? — он вытащил контейнер с рисом. — С овощами? Вчерашний?
— Это мой рис! — возмутилась Ния. — Положи на место!
— Если ты его тронешь, — прошипел Джей, выхватывая свой нунчак, — я устрою электрическую ванну.
— О, угрозы, — Сын Гармадона притворно вздохнул и положил рис обратно. — Напугали. Я просто хотел позавтракать. Приличные люди кормят гостей, а вы… — он обвёл кухню рукой с пластиковой ложкой. — Привязали к стулу. Оставили одного. Даже чаю не предложили. А у вас, между прочим, отличный зелёный чай в шкафчике слева. Я посмотрел.
Наступила тишина.
Даже Кай перестал вырываться из рук Коула.
— Ты… — медленно произнёс Зейн. — Ты освободился. Обыскал кухню. Нашёл наши продукты. И решил позавтракать.
— Я решил перекусить, — поправил Сын Гармадона. — Позавтракал я ещё до того, как вы меня поймали. Омлет с беконом. Очень советую повара в таверне «У Дракона».
— И ты даже не пытался сбежать? — спросил Коул, всё ещё держа Кая.
— А зачем? — Сын Гармадона пожал плечами. — Вы меня притащили в единственное место во всём Ниндзяго, где есть нормальный холодильник и нет сигнализации. Это лучший плен в моей жизни. — Он потянулся, сладко зевнул и прищурился. — И вообще. Я не доел ваш сыр. У вас там, за капустой, головка пармезана лежит. Очень вкусная.
— Это мой пармезан! — заорал Коул, на секунду ослабив хватку.
Кай вырвался.
И оба — Мастер Огня и Мастер Земли — бросились к холодильнику одновременно.
Сын Гармадона ловко отскочил в сторону, уворачиваясь от рук разъярённых ниндзя, и оказался прямо за спиной у Джея.
— Твой знак молнии? — шепнул он ему на ухо. — Симпатичный. Синий идёт тебе больше, чем жёлтый.
Джей взвизгнул и отпрыгнул к Ние.
— Он меня коснулся! Он меня проклял!
— Я тебя не проклинал, — устало сказал Сын Гармадона. — Я сделал комплимент. Между прочим, вежливость — залог успешного допроса. Могли бы у меня поучиться.
— Ты — пленник! — напомнила Ния, выставляя вперёд копьё.
— А вы — хреновые тюремщики, — парировал блондин. — Я тут уже полчаса, и никто не предложил мне даже стакана воды. В Женской академии Мураками допросы проходят вежливее. А у них там, между прочим, тёмных учениц насильно не поят.
Ниндзя переглянулись.
— Откуда ты знаешь про Академию Мураками? — подозрительно спросил Зейн.
Сын Гармадона замолчал. Улыбка под маской исчезла. Глаза снова стали холодными.
— Оттуда, — коротко ответил он. И сел обратно на стул — тот самый, пустой, к которому был привязан. Сложил руки на коленях, изобразил примерного пленника. — Ладно. Можете снова меня привязывать. Только ложку оставьте. Я хочу ещё йогурта.
Кай смотрел на пустой стаканчик на столе.
На этикетку, на которой значилось «
СОБСТВЕННОСТЬ КАЯ».
И медленно осознавал, что этот блондин только что выиграл партию, которую никто из них даже не заметил.
— Ты… — голос Кая дрожал от едва сдерживаемой ярости и… странного уважения. — Ты псих.
— Спасибо, — вежливо отозвался Сын Гармадона. — Ты тоже ничего. Особенно когда кричишь. Очень выразительно.
Он закрыл глаза и откинулся на спинку стула.
— А теперь, если вы не против, я посплю. Разбудите, когда принесёте завтрак.
— Ты у нас в плену! — напомнил Джей, уже не уверенный, кто кого держит.
— Я в курсе, — не открывая глаз, ответил блондин. — Но плен — не повод отказывать себе в маленьких радостях
₽₽₽
— Давайте просто начнём сначала, — устало сказал Зейн.
Кай всё ещё сжимал пустой стаканчик из-под йогурта с такой силой, что пластик жалобно трещал. Коул дежурил у двери, Джей сидел на столешнице, нервно крутя нунчак, а Ния облокотилась на раковину, не спуская глаз с пленника.
Сын Гармадона сидел на стуле — теперь уже снова привязанный, но как-то… неохотно. Будто делал одолжение. Верёвки держали слабо, и все это знали.
— Вопросы, вопросы, — зевнул блондин, открывая глаза. — Ладно. Валяйте. Только быстро. У меня режим.
Кай швырнул стаканчик в мусорку с такой силой, что ведро опрокинулось.
— Твоё имя! — рявкнул он. — Настоящее.
Сын Гармадона посмотрел на Кая долгим, изучающим взглядом. Потом перевёл глаза на Зейна — тот приготовил планшет, на пальцах мелькали виртуальные клавиши.
— А как бы ты хотел, чтобы меня звали? — спросил блондин мягко. Голос потерял насмешливые нотки, стал почти… вежливым.
— Я хочу, чтобы ты назвал своё имя! — Кай ударил кулаком по столу, чашки подпрыгнули.
— Кай, прекрати, — осадила его Ния. — Ты только всё портишь.
— Я ничего не порчу! Я веду допрос!
— Ты орёшь, — уточнил Коул из угла. — Есть разница.
Сын Гармадона усмехнулся под маской. Его пальцы — снова свободные, потому что узлы Зейна почему-то перестали работать — лениво барабанили по подлокотнику.
— Можешь звать меня… Принцем, — наконец сказал он. — Это не имя. Но хотя бы звучит.
— Принц, — записал Зейн. — Откуда ты взялся?
— Из темноты.
— Конкретнее.
— Из очень тёплой и уютной темноты, — вздохнул Принц. — Дальше?
Допрос тянулся медленно, как патока. Блондин отвечал, но его ответы были похожи на загадки. Полунамёки, философские сентенции, иногда — странные комплименты в адрес кухонного интерьера.
— Зачем ты напал на Кая? — спросила Ния.
— Он был на моём пути.
— Кого ты ищешь в Ниндзяго?
— Никого. Я уже нашёл.
— Кого?
Он повернул голову к Ние и улыбнулся одними глазами.
— Того, кто мне нужен.
Кай смотрел на него с ненавистью, смешанной с чем-то ещё. С каждым ответом блондина в груди разрасталось липкое, тревожное чувство. Будто он стоял на краю обрыва и знал, что вот-вот упадёт, но не мог отойти.
— Теперь про Ллойда, — сказал Зейн, сверившись со списком.
Комната затихла. Джей перестал крутить нунчак. Коул напрягся у двери. Ния выпрямилась.
А Кай — Кай замер. Впервые за весь вечер его лицо потеряло выражение ярости. Оно стало… открытым. Почти беззащитным.
— Ллойд, — повторил блондин. Голос изменился. Стал тише. Глубже. — Ах, Ллойд.
— Ты его знаешь? — спросил Зейн. — Он твоя цель?
— Цель? — сын Гармадона тихо рассмеялся. — Нет. Он не цель. Он… — блондин замолчал, подбирая слова. — Он — центр. Точка сборки. Причина и следствие одновременно.
— Что это значит? — нетерпеливо спросила Ния.
— Это значит, — принц медленно обвёл взглядом всех ниндзя, — что Ллойд в полной безопасности. Он в самом наилучшем месте, где только может быть. Я об этом позаботился.
Кай взорвался.
Его ладони вспыхнули огнём — ярким, неконтролируемым, таким, каким он не позволял себе пользоваться с детства. Пламя лизнуло столешницу, Зейн отшатнулся с планшетом, Ния прикрыла лицо рукой.
— ТЫ ЕГО УБИЛ? — заорал Кай, перелетая через стол. Коул едва успел перехватить его за талию, но Кай извивался, как угорь в руках рыбака. — ГДЕ ОН? ГДЕ ЛЛОЙД? ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С ЛЛОЙДОМ?!
— Кай! — крикнула Ния, пытаясь его остудить. — Возьми себя в руки!
— НЕ НАДО МНЕ ГОВОРИТЬ ЧТО ДЕЛАТЬ! ОН СКАЗАЛ — «В САМОМ НАИЛУЧШЕМ МЕСТЕ»! ТАК ГОВОРЯТ, КОГДА КОГО-ТО УБИЛИ!
— Никто никого не убивал, — очень спокойно сказал сын Гармадона. Он не шелохнулся, когда Кай рвался к нему сквозь хватку Коула. Его глаза смотрели прямо на пылающего ниндзя — без страха, без насмешки. С чем-то, что очень походило на… усталую нежность. — Кай, успокойся. Ллойд жив. И здоров. И счастлив.
— Откуда ты знаешь?! — прохрипел Кай, почти плача от злости и страха. — Ты — ты даже не сказал нам, кто ты! Ты — никто! Ты просто какой-то псих в маске, который вломился в нашу жизнь, украл Ллойда, съел мой йогурт, а теперь…
— А теперь я скажу, — перебил блондин. Голос его вдруг стал совсем другим. Без металла. Человечным.
Коул ослабил хватку. Ния опустила копьё. Джей приоткрыл рот.
— Ты спрашиваешь, кто я, — продолжал он, глядя прямо в глаза Каю. — Ты хочешь узнать моё имя. Ты хочешь понять, как я связан с Гармадоном и почему охочусь за Ллойдом.
Он медленно потянулся к краю маски.
— Не надо, — вдруг выдохнул Зейн, просчитывая риски. — Если материал реактивный…
— Не волнуйся, — усмехнулся сын Гармадона.— Материал совершенно безвредный.Я не ношу, потому что… ну, вы не готовы были увидеть меня раньше.
Пальцы скользнули под край маски.
И стянули её.
Маска упала на пол.
Тихий, почти невесомый звук прозвучал в кухне как выстрел.
Кай смотрел.
Он не мог отвести взгляд. Не мог моргнуть. Не мог дышать — потому что под маской, под всей этой тьмой и загадками, под «принцом» и «Сыном Гармадона» оказалось лицо, которое он видел каждое утро.
Светлые волосы, упавшие на лоб. Тёплая, чуть усталая улыбка. Родинка под левым глазом, которую Кай так любил мысленно отмечать, сидя за столиком у окна с чашкой двойного эспрессо.
Ллойд.
Его Ллойд.
Бариста.Парень, который принял его в своем доме,после запланированного им же(?) взрыва. Человек, который неделю назад сказал Каю: «хватит тут шататься».
— Привет, — тихо сказал Ллойд. — Извини, что так вышло.
В его голосе не было насмешки. Не было той ледяной отстранённости Сына Гармадона .Это был просто Ллойд. Немного виноватый. Очень уставший.
И Кай сорвался.
Не то чтобы он принял решение двигаться. Скорее, его тело просто сломалось — от напряжения последних дней, от страха, от ненависти, которая вдруг оказалась бессильна перед чем-то гораздо бóльшим.
Он сделал шаг.
Потом второй.
Потом — рванул вперёд так, что Коул, стоявший рядом, даже не успел его перехватить. И не потому, что замешкался — а потому, что в движении Кая не было угрозы.
Не было огня.
Не было меча.
Были только дрожащие руки, которые обхватили Ллойда за плечи — крепко, почти до боли — и прижали к себе так, словно от этого зависела жизнь.
— Ты… — голос Кая сорвался на шёпот. Он уткнулся лицом в светлые волосы, вжимаясь в чужое плечо, и почувствовал, как Ллойд замер — на секунду, всего на одну — а потом медленно, осторожно поднял свои руки и положил Каю на спину.
— Кай…
— Молчи, — приказ, но совсем не тот, которым Кай осыпал врагов. Этот был хриплым, сломленным, почти плачущим. — Просто… просто молчи.
Он замолчал. И обнял в ответ.
Он делал это так, будто боялся раздавить — хотя Кай был сильнее, выше, тяжелее; будто боялся, что это объятие — последнее, что ему позволят. Пальцы Ллойда осторожно гладили позвоночник Кая через ткань кимоно, успокаивали, согревали.
— Я думал, ты мёртв, — выдохнул Кай ему в плечо. Голос дрожал. — Я думал, этот ублюдок в маске тебя убил. Я искал тебя по всему Ниндзяго. А ты… ты…
— Сидел в соседней комнате, — тихо закончил Ллойд. — И слушал, как ты споришь с командой.
— Ты… — Кай отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть в глаза. В его собственных горело всё: ярость, боль, облегчение, любовь — такая огромная, что она перекрывала любой страх. — Ты притворялся. Всё это время. Ты похитил сам себя? Ты напал на меня? Ты…
— Я должен был проверить, — Ллойд мягко убрал прядь чёрных волос с лица Кая. — Должен был понять, готовы ли вы принять правду. Что я — не только бариста с красивой внешностью . Что я — сын Гармадона. И что эта тень будет со мной всегда.
— Мне плевать, — выдохнул Кай.
— Что?
— Мне плевать, кто твой отец. Мне плевать, какая у тебя маска. Мне плевать, как ты себя называешь — Принц, Ллойд, Сын Гармадона, — Кай схватил его за воротник и притянул ближе — так, что их лбы почти коснулись. — Ты каждый день делал мне кофе. Ты улыбался мне.И я… я…
Он не договорил.
Потому что Ллойд
поцеловал его.
Легко. Почти невесомо. Как поцелуй на прощание, которого никто не ждал.
Кай замер на секунду — а потом ответил. Жадно, отчаянно, сжимая пальцами чужой воротник так, что ткань затрещала.
Позади кто-то кашлянул.
— Мы… мы тут вообще? — голос Джея прозвучал жалобно.
Ния отвесила ему подзатыльник, не оборачиваясь.
— Не мешай.
— Но он же враг! Только что! Он ел йогурт Кая!
— Джей, — устало сказал Коул. — Заткнись.
— У нас тут драма, как в мыльной опере, а вы… — Зейн вздохнул и поднял планшет, делая вид, что внимательно изучает какую-то статистику. — Я ничего не вижу. У меня экран.
Между тем Ллойд
отстранился первым. Он выглядел счастливым — по-настоящему, впервые за весь этот длинный, полный лжи день.
— Ты правда не злишься? — тихо спросил он.
— Я бешусь, — честно сказал Кай, всё ещё держа его за воротник. — Я зол как тысяча демонов. Ты меня обманул. Ты напугал меня до смерти. Ты съел мой йогурт.
— Клубничный был вкусный.
— Я убью тебя позже.
— Договорились.
Кай выдохнул — шумно, прерывисто — и снова притянул Ллойда к себе. Спрятал лицо в его волосах и просто стоял так, чувствуя чужое дыхание на своей шее, чужое сердце, бьющееся так же часто, как его собственное.
— Не делай так больше, — прошептал он в светлую макушку. — Никогда. Слышишь?
— Слышу, — Ллойд улыбнулся в его плечо. — Обещаю. Следующий раз просто скажу: «Кай, я сын Гармадона, но я всё ещё люблю тебя и сделаю тебе двойной эспрессо»
— без сахара — добавил Кай глухо.
— без сахара— согласился Ллойд.
Позади них Ния поставила чайник на плиту.
— Кому зелёный чай? — спросила она слишком громко и слишком бодро. — У нас, кажется, сегодня долгая ночь будет.
— Мне с мятой, — поднял палец Зейн, не отрываясь от планшета.
— Мне без сахара, — добавил Коул.
— А мне можно кофе? — робко спросил Джей.
— Джей, ты пил кофе вчера в семь вечера и потом не спал до утра.
— Ну и что?
— Ты разбудил всех, когда начал разговаривать с фикусом.
— Фикус меня понимал!
Ллойд тихо рассмеялся — впервые настоящим, живым смехом, без примеси тьмы.
Кай поднял голову, посмотрел на него и подумал: «
Чёрт с ним, с обманом. Чёрт с ним, с маской. Он здесь. Он живой. Он мой».
И это было важнее всего.
— Ладно, — сказал Кай громко, отпуская воротник Ллойда, но не убирая руки с его плеча. — Допрос окончен. Мы выяснили, кто виноват.
— И кто? — с надеждой спросил Джей.
— Все, — мрачно ответил Кай. — И никто.
— Ты.— Шатен посмотрел на Ллойда—Сначала рассказываешь всё. От начала и до конца. А потом все остальное
— А если я не захочу рассказывать?
— Тогда я тебя снова привяжу. Только теперь — к батарее.
— Звучит почти романтично, — прищурился Ллойд.
Ния закатила глаза так сильно, что это было слышно.
— Вы двое — невыносимы.
— Знаем, — хором ответили Кай и Ллойд.
