Смерть на дне чашки

Кай открыл глаза, и первое, что он почувствовал — боль. Раскалывающая, пульсирующая, будто кто-то бил молотком изнутри по черепу. Он зажмурился, потом снова открыл — перед глазами всё плыло. Комната была большой, с высокими потолками и тяжёлыми портьерами на окнах. Камин мягко потрескивал, разгоняя тени по углам. Он дёрнул руками — связаны. За спиной, кажется, кресло. Ничего нового. У всех злодеев один сюжет. Он повёл головой, пытаясь сфокусировать взгляд. С каждой секундой картинка становилась чётче, но боль не уходила. И тут он заметил его. У камина, на корточках, сидел Ллойд. Блондин помешивал угли длинной кочергой, задумчиво глядя на танцующее пламя. Рядом на полу лежала раскрытая книга — старая, в потрёпанном кожаном переплёте. Ллойд был в простой серой футболке и домашних штанах. Светлые волосы падали на лоб, отблески огня скользили по его лицу, делая его почти... уютным. Будто он не в логове врага, а у себя в гостиной. Кай моргнул. Показалось? — Ллойд? — голос вышел хриплым, сорванным. Блондин не обернулся. Только на секунду замер с кочергой в руке, потом продолжил мешать угли. — Очнулся, — сказал он ровно. — Где я? Что происходит? — Кай дёрнулся, проверяя верёвки. Туго. На совесть. Ллойд отложил кочергу, закрыл книгу и медленно поднялся. Повернулся к Каю. Взгляд у него был спокойным, но не пустым — в глазах читалась какая-то странная усталость, будто он не спал несколько ночей подряд Он подошёл ближе. Кай напрягся, ожидая чего угодно — удара, тычка, насмешки. Но блондин просто достал из кармана небольшое яблоко и, не спрашивая разрешения, сунул ломтик Каю в рот. — Ешь, — сказал он коротко. — Тебе нужно восстанавливать силы. Кай от неожиданности замер с яблоком за щекой. Хотел выплюнуть, но организм предательски уловил сладкий вкус, и он невольно прожевал. Ллойд присел на корточки перед креслом, оказавшись почти на одном уровне с Каем. — Ты в резиденции младшего Гармадона, — произнёс он ровно. — Того самого, о ком ты так активно расспрашивал. Умный был бы раньше, но ты же предпочитаешь лезть на рожон. Кай проглотил яблоко. — А ты что здесь делаешь? — выдавил он. Ллойд усмехнулся — горько, без веселья. — А я здесь из-за одного человека, который умудрился попасться в руки сына Гармадона. — Он ткнул пальцем в грудь Кая. — Теперь я тоже заложник. Спасибо, друг. Кай моргнул. Информация не укладывалась в голове. — То есть ты... ты не с ними? — Я же копал под них, забыл, что ли? — голос звучал тихо, но каждое слово врезалось в тишину комнаты. — Если лорд узнает, где я, моя голова будет гореть в этом камине. Буквально. Неужели, если я не сказал тебе «будь осторожнее», ты не можешь понять это сам? Кай молчал. Верёвки впивались в запястья, голова всё ещё болела, но сквозь боль и туман пробивалось что-то другое. Тёплое. Странное. Ллойд был здесь. Ллойд, который сейчас отчитывал его как нашкодившего щенка — но при этом сам сел в ловушку, сам остался с ним, не бросил. Даже будучи заложником, даже рискуя собственной головой. И Кай вдруг понял. Он не просто рад, что Ллойд рядом. Он счастлив. До одури, до глупой улыбки, которую едва удавалось скрывать. В этом холодном, чужом особняке, с пересохшим горлом и связанными руками — он был безумно рад, что блондин здесь. С ним. Кай опустил взгляд на свои колени. Мысли путались, но одна, самая главная, проступила чётко, как удар тока: «Я люблю его». Это чувство висело в воздухе все эти дни — на диване в его квартире, в кафе, в белой рубашке, которую Кай так не хотел снимать. Оно пряталось за злостью, за недопониманием, за ревностью к Харуми. Но теперь, когда Ллойд стоял в двух метрах и смотрел на него с той смесью раздражения и отчаяния, которое называют заботой, — маска упала. Любовь. Кай влюбился в него. В этого саркастичного, усталого, опасного блондина, который перевязывал его рану и отдал свою рубашку. Который сейчас рисковал, просто чтобы Кай не умер с голоду. А можно ли назвать Ллойда врагом? Он же работал против Гармадона с самого начала. Он копал под них, следил, предупреждал — пусть и намёками, пусть не прямо. Он не был врагом никогда. Он был... чужим. Своим чужим. А теперь — тем, кого Кай хотел защищать. Не из чувства долга. А потому что сердце, глупое, переполненное сердце билось сейчас только для одного имени. Кай поднял голову. Ллойд всё так же смотрел на него, чуть прищурившись. — Чего уставился? — спросил блондин. — Яблоко застряло? Кай хотел ответить что-то колкое, привычное, чтобы спрятаться. Но вместо этого выдохнул: — Я рад, что ты здесь. Ллойд моргнул. На секунду его невозмутимость дала трещину — что-то мелькнуло в глазах, тут же погашенное. Он отвернулся к камину, подбросил полено. — Дурак, — сказал он в пламя. Но голос прозвучал не зло. Скорее — растерянно. Или устало. Или так, будто он сам не знал, что с этим делать. Кай улыбнулся — впервые за долгое время. Сквозь боль, сквозь страх. Просто улыбнулся, глядя на блондина, который стоял у огня и прятал лицо. Теперь он знал точно: это не просто симпатия, не благодарность, не мимолётное наваждение. Это любовь. И он понятия не имел, что с ней делать дальше — в плену, в резиденции врага, со связанными руками. Но Ллойд был рядом. И этого пока хватало.Кай смотрел на Ллойда и не мог отвести взгляд. Блондин стоял у камина, полено в руке замерло на секунду, и отсветы пламени скользили по его фигуре, выхватывая из полумрака то одно, то другое. Кай вдруг понял, что никогда раньше не рассматривал его так — пристально, жадно, будто пытался запомнить каждую чёрточку на случай, если это он видит в последний раз. Ллойд был как комок энергии. Уставший, потрёпанный, с синяками под глазами и свежей ссадиной на скуле — но до такой степени красивый, что у Кая перехватывало дыхание. Его лицо. Острые скулы, чуть бледная кожа, которая так контрастировала с золотом волос. Губы — Кай сглотнул — сладкие, даже сейчас, когда блондин хмурился и поджимал их в недовольстве. Нижняя чуть полнее верхней, и Смит поймал себя на мысли, что хочет узнать, какие они на вкус. Мягкие? Тёплые? Он зажмурился на секунду, прогоняя наваждение, но, открыв глаза, снова уставился на них. Плечи. Широкие, сильные, даже под простой серой футболкой угадывалась мощь — и при этом талия. Тонкая, почти неправдоподобно узкая для такого разворота плеч. Кай проследил взглядом линию от шеи вниз, и ткань футболки показалась ему почти прозрачной — нет, не буквально, но воображение дорисовывало то, чего не было. Контуры мышц, тени под ключицами, светлые волоски на предплечьях. В голову полезли совершенно неприличные мысли. «А что, если подойти? Если бы руки были не связаны... Коснуться его талии, провести пальцами по пояснице, прижать к себе... Он такой напряжённый всегда. Интересно, он вообще умеет расслабляться? А если поцеловать его — он оттолкнёт или...» Кай оборвал себя. Сердце трепетало в груди, как пойманная птица, лёгкие не успевали за ритмом. Он чувствовал, как кровь приливает к щекам, и надеялся, что в полумраке комнаты Ллойд этого не заметит. «Остановись, — приказал он себе. — Ты в плену. Руки связаны. Он — единственный, кто может помочь. Не время для... этого». Но мысли не слушались. Они лезли, обжигали, рисовали картинки, которые Кай даже себе боялся признать. Ллойд повернулся, уронил полено в камин и отряхнул руки. На секунду их взгляды встретились. Кай замер, боясь выдать себя. Блондин прищурился — то ли заметил что-то, то ли просто всматривался в темноту. — Ты покраснел, — сказал Ллойд. — Жарко? Камин топлю слишком сильно? — Нормально, — выдавил Кай, и голос предательски сел. — Всё нормально. Он опустил глаза, уставился в пол, и сердце всё ещё колотилось где-то в горле, выстукивая одно и то же: «Красивый. До безумия красивый. И что мне теперь с этим делать?» Ллойд не разворачивался. Он просто стоял с кочергой в руке, глядя на огонь, и думал. Пламя отражалось в его светлых волосах, делая их почти рыжими на кончиках. Тишина тянулась долго, слишком долго, и Кай уже начал думать, что блондин забыл о его существовании. — Кай, — голос Ллойда прозвучал глухо, вполоборота, — если ты будешь паинькой, это пойдёт мне на пользу. Я же умру от твоих выходок. В словах не было злости. Только усталость — такая глубокая, будто он нёс этот груз годы, а не несколько дней. Кай открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Он быстро подошёл к креслу, навис над Каем. Вблизи блондин выглядел ещё более измождённым — тени под глазами, складка между бровями, которую Кай хотел разгладить пальцами. — Будешь хорошеньким, — Ллойд почти прошептал, поправляя воротник Кая — может быть, останешься в живых. И вышел. Быстро, бесшумно, растворился за дверью, оставив после себя запах камина и чего-то такого родного, что у Кая защемило в груди. Дверь закрылась. Замок щёлкнул. Кай остался один. Верёвки на запястьях всё так же впивались в кожу, голова ныла, но сейчас он почти не замечал боли. Мысли пожирали его, как голодные звери, — одна страшнее другой.

***

Монастырь встретил тишиной. Каменные стены, которые помнили сотни битв, сейчас казались холодными и чужими. Ниндзя ввалились внутрь уставшие, грязные, разбитые — но никто не пошёл отдыхать. Ния первой рухнула за стол на кухне, уронила голову на сложенные руки и замерла. Коул молча разлил чай по кружкам. Джей нервно накручивал провод от старого монитора на палец и сбрасывал, снова накручивал. Зейн уже развернул голограмму, накладывая карты, схемы, данные. — Нам нужно больше информации, — сказал он ровно, но в голосе сквозило напряжение. — Мы не знаем, где именно его держат. Не знаем, жив ли он. Не знаем... — Он жив, — оборвала Ния, не поднимая головы. Голос глухо ударился о столешницу. — Он жив. Я знаю. Джей наконец подключил старый монитор, и на экране замелькали записи — с того склада, где их взяли. Кадр за кадром. Чёрно-белое изображение, рябь помех. Сын Гармадона в маске. Амбал. Лимузин. И Кай, обмякший в чужих руках. Ния подняла голову, когда на экране в сотый раз промелькнуло лицо брата — бледное, с закрытыми глазами. Она закусила губу, сжала кружку так, что та едва не треснула. — Прокрути ещё раз, — сказала она тихо. Джей послушно отмотал назад. Сын Гармадона поправил маску. Кая уносят. Клетки закрываются. И снова, и снова. — Зачем он ему? — спросил Коул хрипло. — Ценный экспонат — это что значит? Почему не убил? Зейн развернул записи Кая — тренировочные логи, миссии, заметки, которые их глава вёл для команды. Голос Кая, записанный на диктофон, разнёсся по залу: «...главное — держать строй. Если меня не будет, решения принимает Ния. Коул прикрывает тыл. Джей — связь. Зейн — аналитика. Не геройствуйте поодиночке...» Ния отвернулась. Плечи её затряслись. — Он же просто ушёл— выдохнула она. — Сказал «я к Ллойду» и ушёл. А я отпустила. Я... — голос сорвался. — Я должна была пойти с ним. Коул положил тяжёлую ладонь на её плечо, сжал. Ничего не сказал. Слова были лишними. Джей всё крутил записи со склада, увеличивал изображение, пытался выудить хоть какую-то деталь — номер машины, примету, тень. Ничего. Гармадон не появлялся. Только пустой склад, пыль и сломанные ящики. — Они как сквозь землю провалились, — прошептал Джей. — Я не могу их отследить. Я не могу... — он ударил кулаком по столу, и кружка подпрыгнула. — Я не могу его найти! В зале повисла тишина. Только голограмма мерцала да диктофон шипел, прокрученный до конца. Ния вытерла глаза, встала. Взяла себя в руки — видимо, с огромным трудом, но встала. — Продолжаем, — сказала она твёрдо. — Пересматриваем всё с начала. Камеры, записи, показания свидетелей. Гармадон не мог испариться. Он где-то здесь. И Кай — тоже. Она посмотрела на пустое место во главе стола — место главы команды, место Кая. — Мы вернём его. Живым. Любой ценой. Никто не кивнул. Но все продолжили работать. Потому что останавливаться было нельзя. А слёзы — потом. Рассвет только начинал золотить крыши монастыря, когда Джей вышел во двор. Он думал, что будет один — тишина, свежий воздух, пара минут покоя перед новым днём поисков. Но не тут-то было. Ния уже была там. Она кружила по тренировочной площадке, клинки в её руках мелькали быстрее теней. Удары, выпады, кувырки — она не просто тренировалась. Она выколачивала из себя всё: страх, усталость, отчаяние. Волосы выбились из хвоста, лицо блестело от пота, дыхание сбивалось, но она не останавливалась. Джей замер на пороге, наблюдая. С каждым её движением у него сжималось сердце. Она не спала всю ночь — он знал, потому что сам не спал, слышал, как она ходит по коридору, как открывает дверь Кая, стоит там в тишине и уходит. Снова и снова. — Ния, — позвал он тихо. Она не услышала. Или сделала вид. — Ния! — громче. Она закончила связку, остановилась, тяжело дыша, и бросила на него быстрый взгляд. — Не сейчас, Джей. — Когда? — он подошёл ближе, стараясь не выглядеть навязчивым, но получалось плохо. — Ты когда в последний раз спала? — Я в порядке, — отрезала она, поднимая клинок для новой атаки. Джей сделал шаг вперёд и аккуратно перехватил её руку с оружием. Не сильно — просто положил ладонь поверх её пальцев. — Ты не в порядке, — сказал он тихо. — Ты плакала сегодня трижды. Я считал. Ния замерла. Губы её дрогнули, но она сжала их в нитку. — Я не могу остановиться, — выдохнула она. — Если я остановлюсь, то начну думать. А если начну думать, то... — голос сел. — То представлю, что с ним сейчас делают. И я сойду с ума. Джей осторожно забрал у неё клинок. Потом второй. Положил их на скамью и вернулся, встал напротив, заглядывая в глаза. — Кай не простит себе, если ты себя угробишь, пока его спасаешь, — сказал он мягко. — Ты нужна ему живой и здоровой. Не сломленной. Поняла? Ния смотрела в сторону, на каменную кладку стены, и молчала. — Пойдём, — Джей взял её за руку. — Всего на пару часов. Я посижу рядом, посторожу. Если что — разбужу. Обещаю. — обещает ..— буркнула Ния, но ноги уже сами шагнули за ним. Он привёл её в общую комнату, усадил на диван — тот самый, продавленный, с торчащей пружиной, который Кай ненавидел. Ния опустилась на край, не решаясь лечь. Джей сел рядом, положил её голову себе на плечо. — Закрой глаза, — сказал он. — Я здесь. Ния послушалась. Через минуту её дыхание стало ровнее. Ещё через две — она отключилась. Джей сидел, боясь шевельнуться, и смотрел в окно, где разгорался новый день. Где-то там, в неизвестности, был Кай. И Джей мысленно просил его держаться. — Мы тебя найдём, — прошептал он в пустоту. — Только ты там тоже держись. Ради неё. Ради нас. Ния провалилась в сон так быстро, будто кто-то выключил в ней все тумблеры разом. Дыхание стало ровным, плечи опустились, пальцы, которые ещё минуту назад сжимались, разжались. Джей осторожно, боясь потревожить, подсунул под её голову подушку и накрыл пледом. Постоял секунду, всматриваясь в её лицо — бледное, с мокрыми дорожками от слёз. — Спи, — прошептал он. — Мы всё сделаем. Он вышел в коридор, где уже собрались остальные. Коул стоял, прислонившись к стене, и мрачно смотрел в пол. Зейн сидел на корточках у стены, перед ним были разложены карты, схемы, распечатки. При свете настенной лампы его лицо казалось высеченным из камня. — Она уснула? — тихо спросил Коул. — Да, — Джей прикрыл дверь в комнату и понизил голос. — Вымоталась. Думаю, проспит несколько часов. Зейн кивнул, не поднимая головы. — Хорошо. Нам нужно время, чтобы всё обдумать. Они переместились в зал совета — подальше от спален, чтобы не разбудить Нию. Зейн развернул голограмму, наложил схему боя на том складе. Изображение мерцало, показывая сына Гармадона в чёрной маске — как он уклонялся, как останавливал их энергию одним жестом. — Он знал наши движения, — сказал Зейн. — Каждый удар, каждый выпад. Он не просто быстрее — он читал нас. Будто видел на несколько шагов вперёд. Джей скрестил руки на груди. — Магия? Какая-то способность? — Не только, — Зейн увеличил изображение. — Смотрите. Он не блокирует — он уходит. Минимальными движениями. Экономит энергию. Это не магия. Это подготовка. Он изучал нас. Коул хрустнул костяшками. — Значит, нам нужно делать то, чего он не ждёт. — Легко сказать, — Джей потёр переносицу. — Мы даже не знаем, где он держит Кая. И как к нему подобраться. Каждый раз, когда мы приближаемся к Гармадону, они исчезают. Как сквозь землю. — Потому что у них есть информатор, — тихо сказал Зейн. Тишина повисла в зале. Все переглянулись. — Ты думаешь, кто-то из своих? — спросил Коул. — Не обязательно. Может быть, прослушка. Или кто-то следит за нашими перемещениями. Но факт: они всегда на шаг впереди. Джей опустился на стул, уронил голову на руки. — Нам нужен план. Не просто «найти и напасть». А настоящий план. — Ллойд, — вдруг сказал Коул. — Кай ушёл к нему перед похищением. Может, этот Ллойд что-то знает? Где он сейчас? Зейн покачал головой. — Я проверил. Квартира пуста. Телефон отключён. Следов нет. Либо он тоже в плену, либо... — Либо он часть всего этого, — закончил Джей. Снова тишина. Коул тяжело вздохнул. — Тогда нам нужно идти к тому, кого мы знаем. К Гармадону напрямую. Не ждать, пока они нападут первыми. — Это самоубийство, — сказал Зейн. — Это единственный шанс выманить их, — возразил Коул. — Если мы будем сидеть сложа руки, Кая уже не будет. Джей поднял голову. В глазах у него горел тот же огонь, что и у остальных. — Тогда давайте делать это с умом. Разработаем ловушку. Но сначала — нужно выяснить слабость сына Гармадона. Чем его можно пробить, если магия не работает? Зейн потянулся к голограмме. — Я уже начал анализировать. У него есть одна особенность... — он увеличил кадр, где сын Гармадона поправлял маску. — Смотрите. Он защищает лицо. Не голову — лицо. Возможно, под маской — уязвимое место. Или то, что он не хочет показывать. Джей вгляделся в изображение. — Значит, бьём в маску? — Или срываем её, — поправил Коул. Зейн кивнул. — Но для этого нужно подобраться ближе, чем он позволит. И сделать это быстро. У нас будет одна попытка. Ниндзя переглянулись. Решение ещё не было принято, но направление стало ясным. Они больше не будут ждать.

***

Ние снился сон.

Она шла по тропинке к монастырю, и в руках у неё был огромный букет сирени — мокрой, тяжелой, пахнущей весной так, что кружилась голова. Солнце светило неярко, по-утреннему, и капли росы на лепестках переливались, будто маленькие бриллианты. Она не помнила, зачем сорвала сирень. Просто хотелось.

Ворота монастыря были распахнуты настежь. Во дворе — ни тренировок, ни оружия, ни доспехов. Стол под старым деревом накрыт льняной скатертью, на столе — заварной чайник, глиняные кружки, блюдце с печеньем. И двое.

Кай сидел на скамье, откинувшись на спинку, и смеялся — легко, беззаботно, так, как она не слышала уже давно. Рядом с ним — Ллойд.В простой белой рубашке с закатанными рукавами. Он что-то говорил, жестикулировал, и Кай кивал, иногда вставляя свои замечания, от которых оба начинали смеяться ещё громче.

Ния остановилась на пороге, сжимая букет. Сирень пахла так сильно, что щипало в носу.

— Ну ты идёшь или нет? — крикнул Кай, заметив её. — Чай остынет!

Она шагнула во двор. Ноги сами понесли её к столу. Кай подвинулся, освобождая место рядом, и Ния опустилась на скамью, положив букет на край стола. Ллойд молча налил ей чаю — тёмного, с бергамотом, как она любила.

— Мы тут обсуждали, где будем сажать розы, — сказал Кай, кивая на клумбу у стены. — Ллойд говорит, что нужны белые, а я хочу красные.

— Красные — пафосно, — вставил Ллойд, делая глоток.

— А белые — скучно, — парировал Кай.

Ния смотрела на них, и сердце её наполнялось теплом. Никаких миссий. Никаких врагов. Никакого сына Гармадона. Просто родные пьют чай и спорят о цветах.

— А я люблю розовые, — сказала Ния, и оба посмотрели на неё с таким видом, будто она сказала что-то гениальное.

— Розовые — компромисс, — заключил Ллойд. — Кай, ты как?

— Пусть будут розовые, — легко согласился Кай.

Ния улыбнулась. Взяла кружку, вдохнула аромат чая, смешанный с запахом сирени. Ллойд что-то рассказывал про соседей, которые залили квартиру этажом ниже, Кай возмущался, что ремонт теперь никогда не закончат, и Ния слушала этот обычный,ничем не примечательный разговор, и ей казалось, что счастье — вот оно. Не в подвигах, не в победах, а в этом: тёплый чай, сирень, брат рядом и тот, кто делает его счастливым.

— Ния, — позвал Кай. — Ты чего задумалась?

— Так, — ответила она. — Просто хорошо.

Солнце поднималось выше, тени от дерева укорачивались. Ллойд потянулся за печеньем, Кай отобрал у него последнее, они сцепились, как дети, и Ния засмеялась — звонко, искренне, впервые за много дней.

***

Ния проснулась рывком, будто кто-то дёрнул её за ниточку из сна. Сердце колотилось, перед глазами всё ещё стояла сирень и улыбка Кая. Но комната была тёмной, холодной и чужой — на самом деле своей, родной, но без него она казалась пустой. Она села на кровати, провела ладонью по лицу. Волосы слиплись от пота, шея затекла. Сколько она проспала? В комнате шторы задернуты так плотно, что не пробивался ни луч. Она нащупала выключатель на стене, щёлкнула. Лампа под потолком моргнула и зажглась. Ния прищурилась, привыкая к свету. Часы на тумбочке показывали — она проспала пять часов. Пять часов, пока её брат неизвестно где, пока команда, наверное, с ума сходит. Она быстро натянула кофту, сунула ноги в тапки и вышла в коридор. Тишина. Может, все спят? Но из кухни доносились странные звуки — топот, приглушённые ругательства, что-то падало и снова поднималось. Ния заглянула за угол и замерла. Посреди кухни, при тусклом свете настольной лампы, разворачивалось нечто невообразимое. Зейн стоял на стуле с картонной маской на лице — грубо вырезанной, с кривыми прорезями для глаз, похожей на те, что делают дети на Хэллоуин. Маска была подписана фломастером: «Сын Гармадона». — Я не подпущу вас к Каю! — провозгласил Зейн совершенно бесстрастным голосом, разведя руки в стороны. — Ах ты, маска чёртова! — Джей с разбегу попытался стащить с него картонку, но промахнулся и врезался в холодильник. — С фланга заходи! — скомандовал Коул, пытаясь обойти Зейна сзади. — Я вижу вас обоих, — Зейн медленно повернулся на стуле, сохраняя полное спокойствие. — Ваши намерения прозрачны. — Да какая разница, прозрачны или нет! — Джей подпрыгнул, ухватился за край маски и повис на ней, как обезьянка на ветке. — Снимай! Зейн даже не шелохнулся. Маска сидела на его лице, как влитая — видимо, приклеенная или примотанная невидимыми нитями. — Попытка не удалась, — констатировал он. Коул зашёл с другой стороны, схватил Джея за пояс и потянул вниз, чтобы добавить веса. Джей взвизгнул, но маска не поддавалась. — Да что ж ты за... — выдохнул Коул. — Тренировка, — пояснил Зейн, заметив на пороге Нию. Он повернул к ней голову, и картонная морда с подписью «Сын Гармадона» уставилась на неё в упор. — Мы репетируем снятие маски. Пока безуспешно. Ния смотрела на эту картину: Джей висит на маске, Коул тянет его вниз, Зейн стоит на стуле с невозмутимым видом, как статуя. В горле защипало — сначала от усталости, потом от чего-то тёплого, что поднялось из груди. Она засмеялась. Тихо сначала, потом громче, запрокинув голову. — Вы... вы идиоты, — выдохнула она сквозь смех. — Полные идиоты. — Ния! — Джей отпустил маску и шлёпнулся на пол. — Ты проснулась! Мы тут... ну, пытаемся... — Я вижу, — она вытерла глаза, улыбаясь. — И как успехи? Зейн аккуратно снял маску — она оказалась на резинке, просто за ушами. Никакого секрета. — Пока никак, — признал он. — Но мы ищем подход. Коул помог Джею подняться, отряхнул его. — Главное — не сдаваться, — сказал он хмуро, но в глазах у него плясали искорки. Ния подошла к столу, села на свободный стул. Посмотрела на картонную маску, которую Зейн положил перед собой, на развороченную кухню, на своих друзей — уставших, замурзанных, но всё ещё пытающихся. — Ладно, — сказала она. — Давайте дальше репетировать. Но сначала я хочу чаю. Джей кинулся ставить чайник. Коул подвинул к ней печенье. Зейн снова натянул маску и встал на стул. — Сын Гармадона не пьёт чай, — объявил он. — А этот будет, — сказала Ния, всё ещё улыбаясь. — Иначе я сама сниму с тебя эту дурацкую маску.

***

Ниндзя репетировали уже третий час. Зейн сменил три картонные маски, Джей разбил коленку об угол стола, а Коул оторвал рукав, зацепившись за дверную ручку. Ния сидела в углу с кружкой давно остывшего чая и руководила процессом, иногда вставляя едкие замечания. Усталость отступила — её заменило холодное, тягучее напряжение. — Ещё раз, — сказала она, когда Джей в очередной раз сполз по стене, не сумев сорвать маску с Зейна. И в этот момент её телефон завибрировал. Коротко, один раз — сообщение. Ния бросила взгляд на экран и замерла. Кровь отхлынула от лица, пальцы сжались. — Что там? — спросил Коул, заметив её лицо. Ния не ответила. Она смотрела на экран, перечитывая сообщение снова и снова, будто надеялась, что буквы изменятся. monteg.G: Ул. Тёмная, 17. Заберите Кая, пока не поздно. Джей подскочил первым, заглянул в телефон через её плечо. — Это адрес, — выдохнул он. — Это... это же резиденция Гармадона! Я узнаю этот район. Там особняки, закрытая территория... — Откуда у него этот адрес? — Зейн подошёл ближе, голос его звучал напряжённо. — И зачем он нам помогает? Он же... мы же не знаем, на чьей он стороне. — А может, это ловушка? — Коул нахмурился, скрестив руки. — Заведёт нас в западню, а там... — Нет, — Ния подняла голову. В глазах её горел тот самый огонь, который все боялись и уважали. — Кай доверял ему. Он ушёл к Ллойду перед похищением. Значит, была причина. И сейчас... сейчас у нас нет времени на сомнения. — Но почему он сам не забрал Кая? — не унимался Джей. — Почему не пришёл? Где он вообще? Вопросов было больше, чем ответов. Где Ллойд? Как он узнал, где держат Кая? Почему помогает ниндзя? И главное — успеют ли они? Ния встала. Кружка с остывшим чаем осталась на столе. — Времени размышлять нет, — сказала она твёрдо. — Мы идём туда. Сейчас. Вопросы будем задавать потом — Каю, Ллойду, кому угодно. Но сначала мы забираем брата. Никто не спорил. Через пять минут они уже мчались по ночному городу. Джей за рулём, Коул на пассажирском сжимал оружие, Зейн прокладывал маршрут и сканировал окрестности на предмет засад. Ния сидела сзади, сжимая в руке телефон, и смотрела на сообщение. «Заберите Кая, пока не поздно». Она набрала ответ: «Кто ты на самом деле?». Но палец завис над кнопкой отправки. Ллойд не ответил бы — или ответил бы не то, что она хотела услышать. Слишком много тайн, слишком мало времени. Она удалила сообщение, так и не отправив. За окном мелькали фонари, тени домов, редкие прохожие. Город спал, не зная, что где-то на его окраине ниндзя готовятся к самому опасному проникновению в своей жизни. — Тёмная, 17, — прочитал вслух Зейн. — Двадцать минут. Если это ловушка, мы узнаем об этом слишком поздно. — Если это ловушка, — Ния посмотрела на своих друзей, — мы будем прорываться с боем. Каждый из нас. Ради Кая. Машина свернула в тёмный переулок, и фары погасли. Дальше — только тишина, только холодная решимость и надежда, что Ллойд не предал. Что Кай всё ещё жив. Тьма сгущалась. Резиденция Гармадона ждала их.

***

Стук бильярдных шаров разносился по комнате мерным, почти гипнотическим ритмом. Крек — и шары раскатывались по зелёному сукну, сталкивались, разъезжались снова. Богатый, густой смех наркодилера то и дело перебивал тишину — самодовольный, масляный, как дорогой ликёр. Кай сидел в кресле, втопленный в него, с руками, всё ещё связанными за спиной. Его притащили сюда минут десять назад — двое амбалов, молчаливых и тяжёлых, как шкафы, переставили его из той комнаты с камином в эту. Более просторную. С высокими окнами, бильярдным столом посредине и стенами, завешанными охотничьими трофеями. Сын Гармадона стоял у стола, кий в руках, прицеливался. Маска на месте, чёрный костюм безупречен. Рядом с ним — тот самый наркодилер, мясистый, в расстёгнутом пиджаке, с золотой цепью на шее. Он тоже держал кий, но играл плохо, больше мешался, говорил. — Так когда приём гостей? — спросил наркодилер, промахиваясь мимо лузы. — Твой отец обещал устроить вечеринку. С размахом. Сын Гармадона не поднял головы. Прицелился. Удар — и шар покатился точно в лузу. — Через две недели, — ответил он ровно, даже не глядя на собеседника. — Если всё пойдёт по плану. — А помолвка? — наркодилер ухмыльнулся, показав золотой зуб. — Слышал, у тебя невеста. Красивая, говорят. Когда свадьба? Кай напрягся. Невеста. Он вспомнил, как Ллойд рассказывал про это,про невесту сына Гармадона. Сын Гармадона выпрямился, переложил кий в другую руку. — Это не твоё дело, — сказал он тихо. Но в голосе прозвучало что-то, отчего наркодилер сразу перестал улыбаться и поспешно кивнул, отходя к бару. Кай смотрел на них, и в голове шумело. Ллойд ушёл, ничего не обьяснив. А теперь Кай сидит здесь и смотрит, как враги играют в бильярд и обсуждают свадьбу. Унизительно. Безумно. Странно. — Зачем вы меня притащили сюда? — спросил он хрипло. Сын Гармадона даже не повернулся. — Чтобы ты видел, — сказал он. — Чтобы понял, против кого вы пошли. И снова стук шаров. Крек.

——————

Тем временем на крыше трёхэтажного особняка ниндзя бесшумно рассредоточились по краю. Ночь укрывала их, только луна иногда выглядывала из-за туч, серебря карнизы и водосточные трубы. Ния дала знак — и они начали спускаться. Джей первым перекинул ногу через край, бесшумно спустился по карнизу и заглянул в первое окно. Пустая комната. Второе — библиотека. Третье — коридор. Он передал по рации: «Чисто. Никого». Коул обошёл здание с другой стороны, заглянул в подвальные окна — там были только мешки с одеждой и старая мебель. Зейн действовал методично. Он выбрал окно на втором этаже, чуть приоткрытое, и заглянул внутрь. Сердце ёкнуло. — Есть, — прошептал он в рацию. — Кай. В комнате с бильярдом. С ним двое — сын Гармадона и... ещё один. Гражданский, похоже. Ния выдохнула в ответ коротко, облегчённо: — Жив? — Да. Связан. Но жив. Зейн замер, всматриваясь. Сын Гармадона играл в бильярд, наркодилер болтал что-то про гостей и свадьбу. А Кай сидел в кресле, смотрел перед собой и не двигался. Зачем они притащили его туда? Не в подвал, не в камеру — в комнату, где идёт светская беседа и стучат шары. Это было безумно странно. — Не понимаю, — прошептал Зейн. — Зачем он там? Это не пыточная. Не допрос. Просто... игра. Они играют, а Кай смотрит. — Может, хотят его унизить? — предположил Джей в рации. — Показать, что он никто. Просто зритель. — Или ждут кого-то, — добавил Коул. Зейн продолжал наблюдать. Сын Гармадона забил очередной шар, поправил маску, бросил короткий взгляд в сторону Кая. Не злой. Не насмешливый. Какой-то... оценивающий. — Он знает, что мы здесь? — спросил Зейн. — Не важно, — отрезала Ния. — Готовимся. Я дам сигнал — врываемся. Все сразу. Коул — силовой удар. Джей — отвлекаешь. Зейн — вытаскиваешь Кая. — А сын Гармадона? — спросил Коул. — Мой, — ответила Ния. В её голосе было столько стали, что никто не посмел спорить. На крыше снова воцарилась тишина. Ниндзя замерли в ожидании. А внизу, за освещёнными окнами, стучали бильярдные шары и раздавался богатый, масляный смех. Сын Гармадона играл свою партию, не подозревая — или делая вид. — Ты так и будешь сидеть молча? — спросил сын Гармадона, не оборачиваясь. Он снова прицелился, снова ударил — шар покатился по зелёному сукну, но в этот раз промахнулся. — Я думал, ниндзя более разговорчивые. Особенно когда их вот так... развлекают. Наркодилер хмыкнул, но быстро заткнулся, поймав короткий взгляд сквозь прорези маски. Кай поднял голову. Связанные руки затекли, плечо ныло, но взгляд был острым. — Чего ты добиваешься? — спросил он тихо, но твёрдо. — Пытаешься меня унизить? Показать, кто тут главный? Я и так это знаю. Сын Гармадона отложил кий, повернулся к нему. Подошёл вплотную. Кай почувствовал запах табака и сдержал кашель. — Добиваюсь? — переспросил блондин. Голос из-под маски звучал глухо, но Кай всё равно узнавал в нём те же нотки, что и в разговорах с Ллойдом. — Я добиваюсь, чтобы ты понял одну простую вещь, Кай. Не все враги — враги. И не все друзья — друзья. Кай замер. — Что ты имеешь в виду? Сын Гармадона не ответил. Вместо этого он зашёл за кресло, и Кай услышал, как натянулась и лопнула верёвка. Потом вторая. Руки упали на подлокотники — свободные, но одеревеневшие от долгого плена. — Смотри, — сказал сын Гармадона, взял со стола кий и протянул его Каю. — Попробуй. Кай не верил своим глазам. Он медленно поднялся, растирая затёкшие запястья. Взял кий. Дерево было гладким, тёплым от ладоней. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, сжимая кий. В голове вертелась мысль — ударить. Прямо сейчас. Развернуться и врезать этому в маску. — Затем, что мне надоело смотреть, как ты сидишь и злишься, — сын Гармадона отошёл к столу, взял свой кий. — Давай. Один удар. Покажи, на что способен огненный ниндзя. Наркодилер попятился к бару, побледнев. Амбалы застыли у стен. Кай подошёл к столу. Руки всё ещё дрожали — то ли от слабости, то ли от ярости. Он прицелился. Ударил. Шар покатился ровно, звонко стукнулся о другой, и оба разъехались по разным углам. — Неплохо, — сказал сын Гармадона. — Для первого раза.

——————

На крыше ниндзя замерли в полном недоумении. — Что... что происходит? — прошептал Джей, прильнув к окну. — Он что, развязал ему руки? — Даёт кий, — так же тихо ответил Коул. — Они играют в бильярд. Я не ослеп? Зейн молчал, всматриваясь. Его аналитический ум отказывался принимать увиденное. — Я не понимаю, — признал он наконец. — Сын Гармадона только что освободил Кая от верёвок и предложил сыграть. Это не имеет смысла. Это... это не вписывается ни в одну модель поведения. Ния сжимала клинок так, что побелели костяшки. — Может, это ловушка, — прошептала она. — Он хочет, чтобы мы ворвались, пока Кай отвлёкся... — Или, — Джей сглотнул, — или он не хочет его убивать. Никогда не хотел. — Не может быть, — отрезала Ния. — Он — сын Гармадона. Он — враг. Но сама она уже не была в этом так уверена. Внизу, в освещённой комнате, Кай и сын Гармадона стояли у бильярдного стола, разделённые зелёным сукном, и смотрели друг на друга. Ния видела лицо брата — не злое, не испуганное. Растерянное. И впервые за долгое время — без ненависти. — Что нам делать? — спросил Коул. Ния молчала. В её голове билось: «Ударь его, Кай. Ударь, пока есть шанс». Но брат стоял и не двигался. И она не знала, приказывать ли атаку или ждать. В рации повисла тяжёлая, неуверенная тишина.Стук шаров стал почти ритмичным. Кай и сын Гармадона двигались вокруг бильярдного стола, как давние знакомые. Но странное дело — Кай поймал себя на том, что начинает получать удовольствие. Кий лежал в руке удобно, шары слушались, а мысли на время отступили. Сын Гармадона играл молча, но Кай чувствовал на себе его взгляд сквозь прорези маски. Не угрожающий. Наблюдающий. Изучающий. Как будто он видел в Кае не пленника и не врага, а что-то другое — то, что сам пока не мог понять. — Ллойд хорошо тебе объяснил правила резиденции, — вдруг сказал блондин, прицеливаясь. Голос звучал буднично, словно они обсуждали погоду. — Нужно будет отправить его к твоим друзьям. А то они ничего не понимают. Кай замер с кием в руке. — Что? — переспросил он. — При чём здесь Ллойд? И какие правила? Сын Гармадона не ответил. Он выпрямился, кивнул куда-то в сторону и снова прицелился. Кай проследил за его жестом — и сердце ухнуло вниз. За окном, на фоне тёмного неба, он увидел их. Тени. Знакомые силуэты, прижавшиеся к карнизу, блеск оружия в лунном свете. Ния. Джей. Коул. Зейн. Вся команда смотрела на него. Прямо сейчас. Сквозь стекло. Кай сжал кий так, что костяшки побелели. В голове зашумело. Они здесь. Они пришли за ним. Но как? Откуда узнали адрес? — Не дёргайся, — тихо сказал сын Гармадона, не глядя на него. — Если они ворвутся сейчас, мы не сможем спокойно закончить партию. — Ты... ты знал, что они здесь? — прошептал Кай. Блондин наконец повернулся к нему. В прорезях маски блеснули глаза — светлые, холодные, но почему-то не злые. — Конечно, знал. Я их сюда и пригласил, — сказал он ровно. — Через Ллойда. Кай не верил своим ушам. Он перевёл в згляд на окно, где замерли ниндзя, готовые к атаке, потом на сына Гармадона, который спокойно забивал шары.