джекпот по всем фронтам

Сугавара лениво приоткрывает один глаз. И практически сразу же понимает, что находится не в родной постели по одному важному обстоятельству — вокруг темно. Полный и качественный блэкаут. Хотя у него дома — тонкие шторки и солнечный свет в глаза по расписанию рассвета. А внутренние часы Коуши, хоть и пребывающие в легком состоянии турбулентности, усиленно вопят о том, что уже точно утро, если не полдень. Это новость номер 1. Приятная. Новость номер 2 — попытка спросонья потянуться терпит поражение, наглухо задушенная чьими-то сильными руками, сжавшимися вокруг талии Сугавары при первых же признаках шевеления. Еще приятнее. Новость номер 3 — сегодня воскресенье. Ведь, слава ками, на общую попойку собирались люди серьезные и работающие. То есть прекрасно знающие, что если пить, то исключительно в субботу. А в воскресенье — уже отлеживаться в гордом похмельном одиночестве. Или, как Коуши, не совсем в одиночестве. К слову. Новость номер 4 — его не мучает похмелье. Во рту суховато; мочевой пузырь настоятельно рекомендует своему хозяину собраться с духом и выбраться уже из медвежьих объятий, дабы посетить уборную, где бы она не находилась. Но голова совершенно точно не раскалывается. Неплохо. Но совершенно восхитительна последняя новость под номером 5. Сугавара кристально ясно помнит, с кем провёл ночь и проснулся соответственно. Да и если бы он забыл такое, то точно бы не простил сам себя. Чуть ниже поясницы, будто бы в подтверждение его мыслям, немного ноет. Коуши хмыкает и предпринимает новую попытку аккуратно выползти из цепкой хватки. Куда уж там. На этот раз позади недовольно вздыхают и наваливаются сильнее, сопя во взъерошенный платиновый затылок. Сугаваре приятно и тепло, но кислорода становится всё меньше, мочевой пузырь — настойчивее, а его сосед по кровати — ну точно не маленький и лёгкий мальчик. Поэтому приходится нарушить интимность и очарование момента, подав голос. — Ойкава. Сопение сменяется недовольным мычанием. Но изменившаяся частота дыхания, которое Коуши прекрасно ощущает затылком и спиной одновременно, выдаёт своего владельца с потрохами — Тоору уже точно не спит. Но притворяться продолжает, не размыкая объятий. Безусловно, Сугаваре приятно, что после пьяного секса его не выставили из кровати с первыми петухами, но… — Ойкава. Он пару раз хлопает по загорелой руке, как бы намекая, что шлагбаум можно и приподнять. — Уже сбегаешь, Бодрячок-кун? Голос Ойкавы со сна хриплый и густой, но и в него просачиваются капризные нотки. Сугавара скашивает глаза в угол, где на небольшом столике находит часы. Те действительно показывают почти половину двенадцатого. — Я всего лишь в туалет. Пусти, — смеётся Коуши, ещё раз дёргаясь и, наконец, выпадая из кокона одеяла и рук-ног и всего Тоору. Прошлёпав босыми пятками мимо кровати, он не удерживается и оборачивается — наружу торчит только вихрастая каштановая макушка. Туалет в гостиничном номере Сугавара находит безошибочно и, выполнив первый пункт намеченной программы, получает возможность критично осмотреть себя в зеркале с подсветкой. Полоща рот от неприятного послевкусия алкоголя, он отмечает несколько ярких засосов на бледной коже и один полу-укус на ключице. Коуши даже не злится, потому что вспоминает, что полотно на груди и шее самого Ойкавы, наверняка, гораздо живописнее. Тот факт, что он ухитрился переспать не с кем-нибудь, а именно с Тоору, бывшим капитаном Аобы Джосай и нынешним игроком национальной сборной Аргентины, Сугавара воспринимает на удивление легко. Как будто бы он когда-то отрицал, что нагловатый связующий с ужасающими подачами и вечным соперничеством с их общим кохаем его привлекал и раньше. Просто никто не спрашивал, вот Коуши и не говорил. Гораздо удивительней для Сугавары тот факт, что Ойкава так-то на него повёлся: каким-то совершенно непонятным образом заболтался, оттеснив от компании Дайчи и других бывших карасуновцев, не забыл показать язык Кагеяме, будто им все ещё 16-17 лет, а не на 10 больше, а потом еще и выбежал за Коуши в курилку, где выяснилось, что при встрече с Куроо, обретавшимся там же, двое взрослых мужчин будто бы начинают делить одну клетку мозга на двоих. Сугавара хохотал до слёз, а когда Тетсуро вышел, то ни капли не удивился и с энтузиазмом ответил на требовательный поцелуй Ойкавы, который слизал с его губ весь сигаретным дым и прокомментировал, что это редкостная дрянь и хорошим семпаям из Карасуно курить не стоит. А ещё признался, что невероятно хочет его. Как тут было отказать. Коуши, по совести признаться и не курил никогда особо, но после алкоголя его пробирало и на сигареты, и на авантюрные решения. К последним относилось решение втихаря ото всех сбежать с Тоору. Втихаря не получилось, потому что, как минимум, Куроо проводил их очень многозначительным взглядом. Кажется, Сугавара показал ему язык, пока нетерпеливый Ойкава вытягивал его на улицу. Немного бросило в жар, когда Коуши вспомнил, что именно горячо шептал и обещал ему на ухо волейболист, пока они ждали такси. И не обманул же. Сугавара ещё раз споласкивает лицо холодной водой и выходит. В комнате всё так же царит полумрак, но глаза уже немного привыкают, поэтому он легко различает теперь уже сидящую на краю кровати фигуру Ойкавы, жадно присосавшегося к бутылке с водой. Художественно растрепанная накануне укладка, не без вмешательства самого Коуши, теперь больше напоминает нечто среднее между вороньим гнездом и стандартной причёской всё того же Тетсуро. Сугаваре нравится такой помятый Тоору ещё больше, но он давит желание прикоснуться и пытается обогнуть кровать, чтобы найти свои вещи и начать одеваться. Хорошенького по-немножку. Да и не претендует же Суга на что-то серьёзное. Если только в самых смелых мечтах и фантазиях. — Эй! Обиженное восклицание нарушает тишину. Реакция у Ойкавы — дай боже, поэтому ему не составляет никакого труда резко двинуться корпусом вбок и перехватить двигающего боком Сугавару за руку. Коуши удивлённо оглядывается на него. Тоору закатывает глаза и раздражённо дёргает Коуши на себя, отчего тот едва не валится прямо на бывшего соперника по площадке. Мгновение: и вот уже Суга стоит прямо между широко расставленных бёдер Ойкавы и смотрит на него сверху вниз, упираясь руками в плечи. Ладони же самого Тоору плавно и незаметно перемещаются на чужую талию. Ойкава требовательно заглядывает в глаза, ухмыляется. — Бодрячок-кун, а ты оказался полон сюрпризов. Одна рука волейболиста соскальзывает вниз и тянется вбок, быстро нашаривая рядом с собой небольшой и продолговатый предмет, поблёскивающий поверхностью. Стесняться Сугаваре нечего, но шею против воли заливает жгучим румянцем. Святые ками, да. Он заявился на вечеринку с… небольшой игрушкой, прикупленной в соответствующем заведении, тащиться в которое пришлось чуть ли не на другой конец Токио. Потому что ну вот точно не стоило родителям его маленьких учеников случайно увидеть, милый и вечно улыбающийся мягкой улыбкой сенсей со знанием дела выбирает себе анальную пробку. — Ты повторяешься, — Суга улыбается и сейчас, потому что Ойкава действительно почти один-в-один повторяет фразу, которую выдохнул ему в губы, стоило только мозолистым пальцам наткнуться на выпуклый кристаллик между чужих ягодиц. — Верно заметил. Ойкава откладывает игрушки и возвращает руку. Ведёт ею вниз, оглаживает бедро и смотрит так красноречиво, что Сугавара чётко понимает — сейчас он из номера не денется некуда. Даже если начнётся апокалипсис или толпой ввалятся все их общие знакомые. Что, в общем-то, синонимы. Поэтому Коуши, послав всё и всех куда подальше, смело опирается коленом о кровать, притираясь к уже вставшему члену Ойкавы, и наклоняется, заводя руки за чужую шею и накрывая губы. Тоору отвечает с энтузиазмом и быстро опрокидывает его на себя. Перекатывается, вжимаясь бёдрами. Они отрываются друг от друга только для того, чтобы синхронно попытаться потянуться к шеям друг друга. Одновременно выполнить манёвр не получается, и Суга уступает, запрокидывая голову. В конце концов, одним засосом больше, одним меньше. Какая разница, если на работу ближайшие пару дней ему всё равно ходить исключительно в водолазке. — Какой ты покладистый, Бодрячок-кун, — выдыхают ему в шею, кусая и тут же зализывая. Суга стонет, но мстительно вплетает пальцы в чужие густые волосы и несильно тянет. Тоору шипит, но звук резко переходит в глубокий стон, когда Коуши наощупь опускает руку между их телами и обхватывает оба члена, проходясь кончиками пальцев по головкам. — Беру свои слова назад. Ты… Договорить у Ойкавы не получается, потому что, размазав выступившую влагу, Коуши активно начинает двигать рукой. У него выходит только подмахивать бёдрами и цепляться пальцами за ягодицу Суги, на которой 100% останутся после такого синяки. Но как будто бы сейчас это кого-то беспокоит. Коуши не выдерживает первым, потому что Ойкаве надоедает просто стонать ему в шею и он начинает вылизывать подставленную кожу. Рука замедляется, лениво скользя по горячей влаге между телами, но Тоору подхватывает эстафету и, обхватив пальцами чужую ладонь, доводит до разрядки и себя, сотрясаясь всем телом и выдыхая что-то на испанском. Эту невероятно горячую фишку Суга отметил для себя ещё ночью. Хотя, чего скрывать, Ойкава — идеальная иллюстрация всех фетишей Коуши разом. Он лениво вытирает руку прямо об одеяло и тянется перевернуться. Не выходит. Ойкава кольцом сворачивает вокруг него, намертво фиксируя собственным мускулистым телом прямо как после пробуждения. — Не пущу. Сугавара смеётся. — Ойкава-кун, ты серьёзно? — Более чем. А что, не похоже? — Честно? — Ой, избавь меня от занудных лекций, Бодрячок-кун. Это не то, что я хотел бы услышать после классного секса. Коуши улыбается, но никак не комментирует оценку. Он разделяет её на все 100% и даже записал бы этот эпизод в один из наиболее приятных в своей жизни. Хотя, выборка и не была такой уж большой. Наверняка, в отличие от опыта самого Ойкавы. Суге он был симпатичен всегда. Несмотря на характер, шутки и поведение по отношению к Кагеяме, которое Коуши никак не разделял и всегда готов был защищать своего кохая, забравшего у него место в основном составе. Сейчас спрашивать было бы странно, но тогда, в старшей школе, во время матчей, вице-капитану Карасуно казалось, что Ойкава рассматривал его как диковинного зверька. Ты серьёзно? Серьёзно не злишься на него за то, что тот тебя превзошёл и отобрал место? Ты или слабохарактерный и всепрощающий дурак или просто хорошо притворяешься. Ничто из этого, конечно же, не было сказано вслух. Но что тогда, что сейчас, Сугавара не знал, как бы на него ответил. — Бодрячок-кун, а ты всегда на встречи старых друзей с анальной пробкой ходишь или это разовая акция специально в мою честь? Действительно, зачем обсуждать дела 10-летней давности, если можно остановиться на более пикантных и актуальных. Сугавара опять краснеет, изворачивается в объятиях и утыкается Ойкаве носом в шею. От чужой кожи пахнет остатками парфюма и солоноватым потом. Широкая грудная клетка вибрирует от смешка. — Можно сказать, что разовая. — Какой ты извращенец… Звучит почти что восхищённо, но договорить у Тоору не выходит. — Ещё раз назовешь меня Бодрячком, я тебя ударю. — Искренне интересно, как ты ухитришься сделать это в нынешнем положении. Кстати, об этом. — Мне надо идти. — Куда? Сегодня воскресенье. Ойкава зевает и даже не собирается шевелиться, вновь устраивая подбородок на мягкой серебристой макушке. Его длинные пальцы лениво перебирают по немного выступающим рёбрам Суги. Щекотно и приятно одновременно. Коуши силится придумать, как намекнуть, но в голове оглушающе пусто, а потому приходится идти в абанк. — Ойкава… — Тоору. — Хорошо, Тоору, — покорно соглашается Суга, не замечая, как рефлекторно сжимает руку на чужом боку. — Ты завтра вечером свободен? — А? Ойкава перебивает его так резко и безапелляционно, что Коуши рассыпает все свои мысли, мигом раскатившиеся по абсолютно пустой голове. — Не тупи, Бор… Тычок в рёбра заставляет Тоору быстро исправиться: — Ко-чан. Я ещё на неделю задержусь в Японии, а завтра хочу пригласить тебя на свидание после работы. Ты ведь учитель в школе, правильно? Вот и расскажешь мне, чем нынче школьники занимаются и как играют в волейбол. А-то Такеру со мной совсем ничем делиться не хочет, а он ведь уже в выпускном классе… Поток слов окатывает Сугавару с головой. Последние он уже практически не слышит, а на губы наползает совершенно дурацкая улыбка. — Я согласен. Могу завтра в восемь. — Чудненько! Его чмокают в макушку, и Коуши не сдерживает заливистый смех. О ками, так реально бывает? — Ко-чан… а ты не мог на наше свидание захватить свой аксессуар. Ойкава выдёргивает его из розовых облаков горячим шёпотом прямо на ухо. Вот же лис. — Я подумаю… Но тебе не скажу. Пусть будет интрига. Тоору обиженно сопит и щекочет дыханием макушку, а Сугавара прикрывает глаза. Уже неважно, как так получилось и во что это выльется. Сейчас ему хорошо и даже слишком. А забить себе голову вопросами практического характера он успеет всегда. Как минимум, у них есть ещё целая неделя.