Плейлист для двоих

      Тёплый вечер медленно и неспешно опускался на спальный район, окутывая его мягким, чуть пыльным светом фонарей, которые только что зажглись. Небо, ещё хранившее в себе следы недавнего заката — какую-то робкую, стыдливую розовинку, — плавно и торжественно переливалось в глубокую, бархатную синеву, где уже проступали одинокие, задумчивые звёзды. Воздух был насыщен запахами остывающего за день асфальта, сладковатой свежескошенной травы и чем-то ещё приторным — то ли жвачкой «Love is…», то ли разлитым у подъезда лимонадом со вкусом «тархуна». Жизнь в этот час не замирала, а лишь перетекала в иное русло: где-то в отдалении монотонно скрипели качели, доносились отрывистые возгласы с баскетбольной площадки и приглушённый, басовый бит из приоткрытого окна чьей-то иномарки.       Муромов сидел на низком бетонном бордюре у старой, облупившейся баскетбольной площадки, лениво и бесцельно скользя пальцем по экрану своего телефона. Его рыжие, беспокойные волосы, слегка растрёпанные вечерним бризом, то и дело падали на глаза, и он, не отрывая взгляда от бессмысленной аркады, где нужно было сбивать однотипные астероиды, машинально откидывал их назад. На нём была тёмная, немаркая толстовка и потёртые в коленях джинсы, а рядом валялся рюкзак, из кармана которого безнадёжно торчала бутылка колы.       На площадку с лёгким грохотом вкатился Фил на своём скейте, с привычной ухмылкой и наушниками, болтавшимися на шее.       — Муром, опять в телефон сидишь? — Фил затормозил рядом, чуть не задев Илью доской. — Серьёзно, ты скоро зрение себе так испортишь.       Илья медленно, с некоторым усилием оторвал взгляд от экрана, прищурившись.       — А ты, как всегда, носишься, как на пожар, — лениво парировал он, кивнув на скейт. — Когда уже нормально ходить научишься?       Фил лишь хрипло хмыкнул, спрыгнул с доски и плюхнулся на бордюр рядом. Он порылся в кармане и достал пачку жвачки, предлагая Илье, но тот лишь отрицательно мотнул головой.       — Не, пас. Ты опять эту мятную жуёшь, от которой глаза режет.       — Это, брат, классика, — пожал плечами Фил, отправляя пластинку в рот. — Слушай, вечер кайфовый. Давай двинем куда, а то ты тут скоро с этим телефоном срастёшься.       Илья фыркнул, но всё же убрал телефон в карман. Фил, как это часто бывало, был прав — вечер был слишком тёплым и живым, чтобы прозябать у экрана. Они были знакомы уже несколько лет, с той самой случайной встречи на школьной ярмарке, где Илья пытался починить сломанную колонку, а Фил торговал своими старыми скейт-стикерами. В последнее время Илья начал замечать, что Фил смотрит на него как-то иначе — с прищуром и лёгкой, загадочной улыбкой, от которой у Ильи необъяснимо учащалось сердцебиение. Он не знал, что с этим делать, но всякий раз, когда Фил предлагал «двинуть куда», внутреннее сопротивление таяло без следа.       — И чё предлагаешь? — скрестил руки на груди Илья. — Опять шататься по гаражам, пока нас не поймают?       — Не, — глаза Фила блеснули в сумеречном свете. — Пойдём к заброшке. Там, за школой, есть старый склад. Я там пятнашку нашёл — топовое место, никто не палит. Плюс, — он похлопал по рюкзаку, — я прихватил колонку и пару банок пива.       Илья закатил глаза с видом мученика, но уголки его губ дрогнули.       — Ох, Господи, — пробормотал он. — Ладно, но если нас поймают, я скажу, что ты меня заставил.       Фирменная улыбка Фила озарила всё вокруг. Он вскочил на ноги, подхватывая скейт.       — Договорились! Пошли. Не пожалеешь!

***

      Заброшенный склад оказался примерно в двадцати минутах неспешной ходьбы, за школьным стадионом. Это был низкий, приземистый кирпичный ангар с пустыми, тёмными глазницами окон и ржавыми, наглухо закрытыми воротами, утопающий в зарослях крапивы и лопуха. Фил привёл Илью к задней стене, где чьей-то заботливой рукой были сложены несколько деревянных ящиков, превращённых в подобие садовой мебели. Над головой, словно нотный стан, тянулись провода, облепленные воробьями, а свет уличного фонаря, пробиваясь сквозь листву, отбрасывал на землю причудливые узоры, делая это заброшенное место на удивление уютным.       Фил с грохотом водрузил рюкзак на ящик и извлёк оттуда свою верную колонку. Подключил телефон, и через мгновение воздух прорезала мрачная, но знакомая гитарная проигрыша — «Как на войне» «Агаты Кристи». Илья удивлённо поднял брови.       — Серьёзно? «Агата Кристи»? — он не удержался от лёгкого хмыканья. — Я уж думал, у тебя в плейлисте один только «Король и Шут» да «Пошлая Молли».       — Я, брат, полон сюрпризов, — многозначительно подмигнул Фил, вскрывая две банки пива и протягивая одну Илье. — Пей, Муром.       Илья взял банку; их пальцы на мгновение встретились, и он поспешно отвёл взгляд, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. Он сделал небольшой глоток; горьковатый вкус был ему не особо приятен, но помогал скрыть лёгкое смущение. Он устроился на ящике поудобнее, устремив взгляд на небо, где звёзды зажигались одна за другой.       — Неплохо, — сказал он, кивая на колонку. — Только громко не включай, а то нас точно найдут.       — Расслабься, — Фил плюхнулся рядом так, что их плечи почти соприкоснулись. — Я знаю, как не палиться. Давай лучше плейлист соберём. Твой ход.       Илья достал телефон, пролистал свой плейлист в поисках чего-то достойного и остановился на «Creep» от Radiohead. Когда полились первые, узнаваемые аккорды, Фил одобрительно кивнул.       — О, Муром, отличный вкус, — произнёс он, откидываясь назад и глядя в звёздное небо.       Илья почувствовал смутный, тёплый прилив чего-то похожего на гордость. Они сидели, слушали музыку, потягивали пиво и перекидывались незначительными фразами. Фил с комичным пафосом рассказал, как на прошлой неделе эпично упал со скейта, пытаясь произвести впечатление на компанию девчонок, и Илья не удержался от смеха, заметив, что «вечно ты лезешь на рожон». Фил в ответ толкнул его плечом, и их смех слился с надрывным голосом Тома Йорка.       В какой-то момент Фил достал из рюкзака телефон с фонариком и направил луч на стену склада, покрытую потёками старой краски и примитивными граффити. Он встал, взял банку пива, как микрофон, и с пафосом продекламировал:       — «Я на тебе, как на войне, а на войне, как на тебе…».       Илья расхохотался, чуть не пролив пиво.       — Ты ненормальный, — сказал он, но его глаза блестели от смеха. — Сядь, а то щас бабка из пятого подъезда вызвонит ментов.       Фил хмыкнул, но послушно уселся на место, на этот раз придвинувшись ещё ближе. Илья почувствовал тепло его плеча. Музыка сменилась на что-то более спокойное — зазвучала «Wonderwall» от Oasis, и Фил неожиданно повернулся к Илье.       — Слушай, Муром, — голос его стал тише, почти серьёзным. — Ты… ну, в общем, ты реально крутой друг. Не как все эти, что тусуются со мной ради денег. С тобой… просто прикольно проводить время.       Илья замер; сердце его сделало в груди непозволительно громкий и резкий толчок. Он не привык к таким прямым словам, особенно от Фила. Щёки его вспыхнули, и он уставился на банку в своих руках, лишь бы не встречаться с его взглядом.       — Ну, ты тоже… ничего, — с трудом выдавил он и тут же внутренне сгорел от стыда за такую глупую фразу. — В смысле, с тобой тоже круто.       Фил улыбнулся, и его рука нечаянно легла рядом с рукой Ильи на шершавой поверхности ящика, их мизинцы почти соприкоснулись. Они замолчали, но молчание это было не неловким, а тёплым, насыщенным, словно этот самый вечерний воздух. Музыка продолжала литься, и Илья подумал, что такие вечера, как этот, похожи на идеально подобранный трек — их хочется ставить на репит.       Когда стало прохладно, они нехотя собрали свои вещи. Фил закинул колонку в рюкзак, а Илья сунул пустую банку пива в карман, чтобы не мусорить. Они пошли обратно; Фил катился рядом на скейте, периодически подпрыгивая на треснувших плитках тротуара и утверждая, что «уже почти освоил олли». Илья подтрунивал над ним, но в его голосе не было привычной едкой нотки.       У подъезда Ильи Фил затормозил, поставив скейт на землю.       — Ну, все, — сказал он, глядя на Илью с той самой лёгкой улыбкой. — И давай завтра ещё прогуляемся? Плейлист не закончен.       — Ага, — кивнул Илья, сжимая в руке лямку своего рюкзака. — Только без твоих караоке под пиво.       Фил тихо хмыкнул, но во взгляде его читалась какая-то особая теплота.       — Без обещаний, — он подмигнул, и его щёки слегка порозовели. — Спокойной, Муром.       Он оттолкнулся и покатился вперёд, насвистывая ту самую мелодию. Илья стоял и смотрел ему вслед, пока тот не растворился в ночи, и лишь тогда осознал, что на его лице всё ещё застыла та самая, невольная улыбка. Он повернулся и зашёл в подъезд, унося с собой стойкое ощущение тепла, оставшегося от этого странного и прекрасного вечера.