Лифт воспоминаний

Летний дождь барабанит по навесу невысокого здания, под которым стоит синеволосый парень. В Киоте начался сезон дождей. Парень допивает теплое какао, наблюдая как небольшие капли разбиваются о землю, растворяются и создают большие лужи. Солнце, которое уже почти скрылось за серыми тучами, бьет по этим лужам. Хёнджин, выбросив бумажный стаканчик в мусорку, уже хочет возвращаться в здание, но его кто-то зовет. — Извините, — окликает его старушка, которая стоит совсем недалеко, с большим пакетом чего-то и красивым зонтиком с цветочным принтом, — Можете помочь мне донести пакет, тут недалеко, но мне очень тяжело идти под дождем… — говорит она чуть громче, чтобы синеволосый точно услышал ее. — Да, конечно, — Хван, натянув капюшон своей кофты, выходит из-под навеса и направляется к бабушке, — Вам куда?  — забрав тяжеловатый пакет спрашивает он. — Вон тот дом, — указывает старушка рукой на небольшой домик красного цвета. Добредя до места, бабушка открывает дверь, пропуская Хёнджина внутрь. Младший, не желая пачкать полы, оставляет пакет возле двери и не заходит внутрь. — Спасибо за помощь, Хёнджин, — мило улыбается старушка, пока у младшего идет загрузка в голове. Своего имени он не называл, так же, как и бабушка своего. — Откуда вы… — Ох, yandere, я многое знаю, — улыбается она, поднимая пакет, — У меня есть для тебя кое-что, подожди минутку, — бабушка заходит в домик и подходит к комоду. Она достает оттуда свёрток и возвращается к Хёнджину, — Прочитай, когда вернешься домой. Tanabata omedetō! — Благодарю, вас тоже… — находясь в замешательстве шепчет младший, забирая бумагу, скрученную в трубочку. Он прокручивает ее в руках, но на староватом листе, обернутом красной лентой, нет ничего примечательного, — До свидания, — клонится в знак уважения и покидает двор домика. Вернувшись в свою студию Хван решает раскрыть сверток. На нем, ровным, красивым почерком, выведены японские символы. Парню их сложно разбирать и в любом другом случае он бы просто отложил письмо на полку ко всем другим письмам и забыл, но любопытство брало вверх. С горем пополам он все же разобрал содержание свёртка:

В день Танабаты, когда звёзды Орихимэ и Хикобоси встречаются на небесном мосту,

ты тоже можешь пересечься с тем, кого любишь.

Ты ведь всегда задавался вопросом: «А что было бы, если бы мы не расстались?»

Теперь ты можешь узнать ответ.

Но помни: чтобы заглянуть в будущее, тебе придётся забыть прошлое.

Сними с себя всё, что хранит его образ. Оставь только чувства, слова, воспоминания.

Только пустым сердцем ты сможешь увидеть тот путь, что никогда

не был пройден.

Но если хотя бы один предмет останется с тобой — ты умрешь. Адрес: *********

***

Феликс, наконец-то заняв место в автобусе, цепляет на уши наушники и погружается в свои мысли, наблюдая за зданиями в окне, которые пролетают одно за другим. Но его спокойствие длится недолго. Старенькая бабушка, зашедшая в автобус несколько минут назад, привлекает внимание блондина. Ей никто не уступал место. Автобус, полный уставших подростков после пар и взрослых после работы, игнорировал старшую. Или же просто не замечал. — Присаживайтесь, — встает с места Ли, освобождая его для бабушки. — Ой, спасибо, милый, — она тепло улыбается и занимает сидение, — Ты, наверное, уставший с пар, да? — Верно, — улыбается Феликс в ответ, хватаясь рукой за поручень, когда автобус двигается. — На кого учишься? — Танцор, хореограф. — Ох, танцы — это волшебно. Всегда восхищалась танцорами, — бабушка тянется к своей сумке небольшой кожаной, вытаскивая из нее две конфеты, — Угощайся, милый. — Спасибо, — он аккуратно клонится, чтобы не упасть, и забирает угощение. — Сколько ты уже танцуешь? — Около пяти лет танцевал в дуэте, а сейчас соло, — говорит Ли, откусывая шоколадную конфету. Его любимую. — А почему больше не танцуешь в дуэте? — бабушка скрещивает руки на груди, внимательно слушая Феликса.  — Мой партнер… — Ликс задумывается, подбирая слова, — наши дороги разошлись, — хмыкает блондин, доедая конфету. — Вы поссорились? — бабушка хмурит брови. На свой вопрос получает утвердительный кивок, — Это плохо. Ссориться плохо. — Согласен, но уже что имеем, — жмет плечами блондин, хмыкая, — Моя остановка следующая. Спасибо, что составили компанию. — Спасибо, что уступил место, — старушка улыбается и снова тянется к своей сумке, — Подожди минутку, у меня для тебя кое-что есть, Феликс, — и через секунду в руках блондина оказывается сверток, — Открой, когда будешь дома. — Спасибо, — он прокручивает его в руках, рассматривает внимательно, но не открывает, — А откуда вы знаете мое имя? — Я знаю многое, — старушка кивает в сторону выхода, — Твоя остановка, dandere. — Ах, да, еще раз спасибо! — он клонится и выбегает из автобуса. — Tanabata omedetō, — говорит в ответ старушка и отворачивается к окну. Дома, открыв свёрток и прочитав содержимое, он лишь глупо хлопает глазами. Хочет ли он этого? Безусловно.

***

Дорога к домику была выложена большими камнями, некоторые из которых обрастали мхом. С правой стороны журчал небольшой прудик, где из-за чистоты воды можно было заметить маленьких золотистых рыбок. Рядом цвели цветы, а одинокая сакура раскинулась над такой же одинокой светлой лавочкой, пуская лепестки на нее.  Сам дом был небольшим — одноэтажный, светлый, но с потертостями от времени. Крыша дома поднималась тёмным треугольником — киризума, простая и строгая, с выступающими деревянными балками, так же постаревшими от времени и выгоревшими от солнца. Светлые двери были приоткрыты, и изнутри падала узкая полоска света. Но Хёнджин решил пока не заходить. Он вернулся к лавочке и сел, дожидаясь Феликса. Через пару минут он услышал шаги. Подняв голову, встретился взглядом с Ли. Он не изменился ни капли. Все такой же ангельский, каким был три года назад. Глаза такие же теплые, светящиеся. Светлая кожа усыпана миллионами веснушек, которые Хёнджин любил целовать перед сном. Каждую отдельно. Фарфоровое лицо заливается цветом, когда они сталкиваются взглядами.  — Привет, — подает голос младший, останавливаясь рядом с лавочкой. Хван кивает в ответ, — Ты и совсем не изменился, — улыбается он, наблюдая за старшим. Тот улыбается, восхищено рассматривая лицо младшего.  — И ты, — шепчет Хван, вставая с места, — Пойдем?  — Да, идем, — спокойно отвечает блондин и ступает вперед.  Они не виделись три года, но как будто никогда и не расходились. Они любили друг друга до сих пор, но не могли жить вместе. Убивали друг друга морально. Ссоры, ревность, постоянная работа и учеба — все свалилось на плечи молодой пары, из-за чего они и расстались.  Когда они вошли в домик, их встретила молодая девушка в нежно-розовом кимоно. Она вежливо поклонилась и провела их внутрь. В комнате с татами стоял низкий квадратный столик, на котором лежали свёртки бумаги, кисти и чернильницы. Девушка села на колени, и Хёнджин с Феликсом последовали ее примеру.  Пока она перебирала листочки, Хёнджин осматривался. Дом был простой, привычный — свет, проходящий сквозь бумажные перегородки, лёгкий аромат дерева и цветов. Такой же дом, в каком он жил когда-то сам.  Закончив с листочками, девушка, мило улыбнувшись, озвучила правила их «сделки»: — Вы попадете в мир, где увидите, какими были бы ваши отношения, если бы вы не расстались. Вам нужно оставить здесь все, что связывает вас друг с другом: украшения, одежду, предметы. Если не снимите — вы умрете, — девушка прокашлялась в руку, — После возвращения в наш мир вы забудете друг друга навсегда. Мир, в который вы попадете, будет выглядеть точно так же, как наш. Вы будете все чувствовать, видеть и слышать, как в обычной жизни, — закончила она, протянув парням старые листы с выведенными красивым почерком символами, — Если вы согласны, подпишите листы и сдайте вещи.  Выполнив условия, парням дали браслеты. Красные и с двумя бусинами того же цвета — один побольше, а другой поменьше. Сам браслет тоже украшен мелкими бусинками, но уже черного цвета.  Девушка вернулась назад к своему столику и, сев на колени и закрыв глаза, начала что-то тихо шептать. Браслеты загорелись красным цветом, а кожу вокруг начало щипать.  — Возьмитесь за руки и закройте глаза, — говорит громче девушка, а потом возвращается к шепоту.  Прикрыв глаза, сначала они видят яркую вспышку света, а потом оказываются в лифте. Над панелью выбора этажей была еще одна с надписью «Год». Сейчас там красовалась цифра «2025». Парни начинают осматриваться. Это был самый обычный лифт, но с дополнительными панелями. — Это лифт воспоминаний. В нем всего восемь этажей. То есть, вы можете выбрать всего восемь дней для просмотра в любом году и месяце, который желаете. Когда выберете — нажмите на нужную кнопку на панели, — снова говорит девушка.  — Хм, интересно, — Хёнджин нажимает на табло, где горит год. Он сразу меняет его на «2022», — Вернемся в день нашего расставания? — уже наводит палец на нужную цифру и, получив одобрительный кивок, нажимает.  Двери лифта открываются. С них бьет яркий белый свет, который ослепляет и заставляет закрыть глаза. Браслеты на руках начинают снова неприятно щипать. 

***

1 этаж — первый и последний шанс.  15.02.2022 В этот день выпал снег. Очень много снега. Хёнджин не любил зиму. Он считал, что она приносит лишь несчастье. А Феликс, наоборот, обожал. Новый год был его любимым праздником, снег любимым погодным явлением, минусовой градус — любимой температурой. Но всегда зимой ему становилось плохо. Он бесконечно болел, но как только на календаре появлялась надпись «Март», Феликса отпускало.  Хван, вернувшись с работы, быстро скидывает грязную мокрую обувь в коридоре. Он был в тонких кроссовках и замерз до костей. Феликс просил его носить сапоги, но Хёнджин не слушал. Мол, «снег не частое явлением в нашем городе».  В квартире было темно, только у кровати горел тёплым светом ночник. Феликс лежал, закутавшись в одеяло, почти не двигаясь. Щёки разогрелись от температуры, всё тело ломило. Он с трудом открыл глаза, когда услышал, как хлопнула входная дверь. Феликс лениво крикнул с комнаты: — Джинни, ты? — Я. Или ты кого-то еще ждешь? — недовольный Хёнджин проходит вглубь квартиры. Он безумно устал, потому что с самого утра носился по городу, попал под нелюбимый снег, не ел. А дома и намека на тепло, уют и вкусную еду не было.  — Никого кроме тебя, — ответил младший, приподнимаясь на локтях, — Прости, я весь день проспал… У меня, кажется, температура.  — Ты даже не вставал с кровати, — без эмоционально тянет старший, зайдя в комнату и сев на кровать. Он даже не оборачивается на Феликса. Сидит спиной.  — Извини, я правда плохо себя чувствовал, — Ли подползает к старшему укладывая руки на плечах. Те не расслабляются, а лишь напрягаются сильнее. Он аккуратно снимает куртку, откидывая ее в другую сторону кровати.  — Уже вторую неделю плохо чувствуешь, — шепчет Хван, стараясь расслабиться под касаниями. Не может. — Я заболеваю. Ты же знаешь, как я себя чувствую зимой, — он поглаживает плечи ладонями, давя в каких-то точках, чтобы расслабить хотя бы на чуть-чуть.  — Это несправедливо, Феликс, — скидывает он руки младшего с себя, — Я делаю все, а ты — ничего, — садится прямо напротив него, смотря в потерянные глаза.  — Я учусь, я пытаюсь найти работу, готовлю и убираюсь дома, — младший хмурится. Ему не нравятся необоснованные обвинения в свою сторону. Он делает столько же, сколько Хёнджин, но замечают только худшее — его плохое состояние, — Или ты хочешь, чтобы я был просто послушной домохозяйкой? — склонив голову набок спрашивает Ли. — Я не это имел в виду.   — Ты даже не пишешь мне в течение дня. Ты не интересуешься как я себя чувствую, что я хочу с магазина, как у меня прошел день. И так уже не первый месяц, — та обида, которую блондин копил в себе злосчастные три месяца, вырывается наружу. Эмоции берут вверх, сердце бешено колотится, а речь обрывается. Слезы начинают скатываться по фарфоровой коже. Они и вправду последние месяца ведут себя отстраненно. Ни поцелуев, ни объятий. Никаких нежностей, только быт. Работа, учеба, скандалы. Радужный был только первый месяц их совместной жизни. Клятвы в любви, вечера за просмотром фильма, совместная готовка — и все это повторялось каждый день. Они горели одним делом — танцами. Но Хёнджина повысили на работе, и он бросил это занятие. А Феликс не мог, он дышал танцами. Он всегда мечтал стать профессиональным танцором и хореографом и Хван всегда поддерживал его в этом. Но сейчас ему будто все равно на все, что связанное с веснушчатым блондином. — Я устаю. Я не могу разорваться на части. Я делаю все ради нас, — голос остается спокойным, но на лице отчетливо видно злость. Брови нахмуренные, взгляд злой, противный. Не такой, как обычно. — Кого «нас»? Мне не нужны твои деньги, роскошный дом в центре Токио, машина последней модели. Я хочу твоей любви. Где мой Джинни, с которым я познакомился? — Хван молчит. Осознание приходит медленно. Мысли разом окутывают разум, не давая сконцентрироваться на чем-то одном, — Ты ревнуешь меня к моим же друзьям, когда я провожу с ними много времени, но ты даже не пытаешься уделить мне хоть каплю того внимания, которую уделяют они. Тебе просто плевать на мое существование. Нужна домохозяйка? Обратись к соседке снизу, она как раз уже второй год работу ищет, — голос дрожит, а вместе с ним и все тело. Феликса резко охватывает паника.  — Ликси, тише, — старший меняется в ту же секунду. Он аккуратно обнимает его за дрожащие плечи, гладя по спине, — Тише, солнце.  — У меня ощущение, что я теряю тебя. Это не ты настоящий. Передо мной сейчас робот, который думает только о своей работе, а не о чувствах, — шепчет еле слышно Ли, но Хван слышит каждое слово, которое бьет прямо в сердце, — Я пытался тебе помочь, но тебе все равно.  Молчание. Долгое, густое, противное. Феликс пытается вылезти с объятий. Он хочет уйти из дома, выйти на холодную улицу чтобы прийти в себя. В комнате слишком напряженная атмосфера, хоть и обычно здесь бушуют только самые позитивные эмоции. Но Хёнджин не дает Ли вырываться из объятий, обнимая сильнее. — Не уходи, пожалуйста. Я люблю тебя. Я исправлюсь, я понимаю, что я поступаю ужасно, — шепчет он, крепче и крепче обнимая все еще дрожащего Ли.  — Хён, мы убиваем друг друга, — отстранившись, он смотрит пустым взглядом. Устал. Устал от ссор, скандалов, слез и обвинений.  — Умрем вместе? Феликс молчит пару секунд, но потом продолжает:  — Тебе было все равно на мое существование все это время. — Нет. Я всегда любил и буду любить тебя. Я просто забыл, как нужно проявлять любовь, — Хван берет руки Ли в свои, оставляя поцелуи на их тыльной стороне, — Мне страшно без тебя. Не уходи, пожалуйста.  — Мне тоже. Но страшнее быть с тобой и ощущать себя тенью.  Снова молчание. Это та ситуация, где слова бьют сильнее пуль. У них никогда не было громких скандалов. Они никогда не кричали, не били посуду, не расставались на несколько дней. Они просто существовали в этом быту. Плыли по течению. Поссорились — разлеглись спать по разным комнатам. И больше не разговаривали, пока не найдется следующая причина для ссоры.   — Дай мне два дня. Я исправлюсь, клянусь. Сделаю все, чтобы ты чувствовал ту любовь, которая была.  — Ровное двое суток. Это твой первый и последний шанс. Если все будет также — я уйду. 

***

Феликс сидел на полу, прислонившись к холодной стене лифта, колени поджал к груди, подбородок — на коленях. Смотрел вперёд, куда-то в пустоту. Хёнджин напротив — руки на коленях, взгляд в пол. В воздухе летало напряжение. Видеть себя в прошлом страшно. Понимать, что все можно было решить по-другому — еще страшнее.  — Оказывается, все можно было решить так, — тихо говорит Хёнджин, не поднимая глаз.  — Оказывается, — усмехается Ли, — Я даже соскучился по ссорам.  — А я соскучился по тебе, — старший смотрит на блондина, — И по твоим объятиям. — А я по твоим поцелуям.  Они замолчали. Список можно было продолжать бесконечно.  — Вы можете выбрать следующий день, — откуда-то снова послышался голос девушки.  — Скажи, ты встречался с кем-то после нашего расставания? — спрашивает Феликс, вставая с места и направляясь к панели с цифрами.  — Нет. Даже не знакомился, — Хёнджин остается сидеть на месте. Он пилит взглядом черное кольцо с гранями, которое осталось на пальце, — А ты? — Тоже. Посмотрим, как проходили те два дня? — синеволосый кивает, вставая с места, — Когда мы расставались, ты даже не думал пытаться сохранить отношения. Я просто ушел, а ты не остановил меня.  — И очень пожалел об этом.

***

2 этаж — черные кольца с множеством граней. 16.02.2022  Феликс лениво приоткрыл глаза. В воздухе парил приятный аромат еды, доносившийся с кухни. Он сладко потянулся на кровати, как настоящий кот, хрустнув всеми суставами, медленно приходя в себя. За окном уже встало солнце, машины куда-то активно ехали, люди быстро шагали. Только дома, на удивление, было спокойно. Он соскользнул с кровати, засунул ноги в мягкие тапочки и, зевнув, поплёлся на кухню. На кухне тихо играла какая-то спокойная песня. Хёнджин, до сих пор в полосатой пижаме, стоял у плиты и готовил завтрак, подпевая себе под нос. Феликс тихо подошёл сзади и обнял старшего за талию, прижимаясь щекой к спине. Он скучал. Скучал по такому Хвану — спокойному, домашнему, с растрёпанными от сна волосами и запахом поджаренного риса. Скучал по теплым утренним объятьям и поцелуям в щеки. Вчерашняя ссора ушла на второй план. Сейчас ему катастрофически не хватало прикосновений от своего возлюбленного. — Ты проснулся, мой dandere, — с улыбкой обернулся Хёнджин, обняв в ответ и притянув ближе, — Доброе утро, — прошептал он, коснувшись губами его веснушчатой щеки и заправляя выбившиеся прядки белых волос за ухо. — Доброе, — пробурчал Феликс, довольно щурясь. Он подставил лицо для новых поцелуев, — Я так скучал по тебе.  — И я скучал, солнце, — Хёнджин, наклонившись ниже, оставляет нежный поцелуй на губах младшего. — Я забыл, каково это — быть любимым, — Ли снова тянется к губам, утягивая в новый, нежный и долгий поцелуй. Он безумно скучал по-своему yandere. Настолько, что готов был простоять так весь день и целоваться. Но что-то пошло не так. — Ликси, — старший отстранился, и его лицо быстро сменилось с нежного на встревоженное. Он втянул носом воздух и забегал глазами по кухне, — Чувствуешь, запах… — и тут Ли понимает в чем дело. Он стучит старшему по плечу и заполучив внимание показывает на сковородку, где уже красивой полоской вверх поднимается дым.  Сегодня, видимо, без завтрака, но зато с поцелуями.

***

Остатки так и несостоявшегося завтрака были выброшены, подгоревшая еда на сковородке отмыта, а вкусный салат, сделанный из оставшихся в холодильнике продуктов уже красовался на тарелках. Они ели молча. Но эта тишина не была неловкой или противной. Она говорила все за них. Им достаточного было взгляда, улыбки и кивка. А потом долгих поцелуев возле раковины. В такие моменты Феликс чувствовал себя живым. Когда любимый рядом, всё становится шумом. А Хёнджин, видя искреннюю улыбку и радость на веснушчатом лице, снова почувствовал ту лёгкость и любовь, про которую он забывал. Вечером они решили выбраться в город. На одной из тихих улочек, освещенных фонарями с бумажными абажурами, они увидели прилавок старого торговца. Его прилавок был полон разных безделушек: фигурки животных, амулеты, браслеты и обереги. — Смотри, какие красивые кольца! — указывает пальцем Ли на пару черных колец с множеством граней. — Да, красивые. Хочешь? — Феликс пару раз кивает, рассматривая украшения внимательнее, — Подскажите пожалуйста, сколько они стоят? — обратился Хван к дедушке-продавцу. — Десять тысяч иен, — тот встал со своего кресла и подошел ближе. Его взгляд прошелся по двоим влюбленным, и он довольно улыбнулся, — Вы берёте их для себя? — Да, а что-то не так? — синеволосый нахмурил брови, смотря на чересчур довольного дедушку. — Всё в порядке, — усмехается он, — Просто эти кольца… Они — кольца судьбы. Считается, что те, кто наденет их, будет связан во всех вселенных невидимыми узнали, — Ли вскинул брови от удивления. Мифы и легенды — его слабое место. Теперь он еще больше хочет эти кольца. — Тогда мы точно их берем, — Хёнджин не верил в мифы, но знал, что Феликсу это безумно важно. И он будет поддерживать его даже в такой мелочи. Так у них появились кольца. Простые, чёрные, холодные на ощупь, и всё же наполненные теплом. Пусть это всего лишь красивая история, но для Феликса это стало обетом. А для Хёнджина — ещё одним способом сказать «я люблю тебя».

***

3 этаж — легенда об одуванчиках и поцелуи. 17.02.2022 Хёнджин проснулся первым. Комнату мягко освещали утренние лучи солнце, которые еле-еле пробивались через шторы. Он не двигался, просто лежал и наблюдал за Феликсом. Тот спал, уткнувшись носом в его грудь. Хёнджин смотрел на него и не мог оторвать глаз от идеального лица. Аккуратные, четкие черты, но одновременно такие мягкие и нежные. Длинные ресницы подрагивали во сне и отбрасывали тени на веснушчатые щеки, а приоткрытые губы застыли в полуулыбке. Такой спокойный. Такой любимый. Когда Феликс начал просыпаться и разлепил глаза, Хван улыбнулся широко-широко и искренне. Он сразу притянул младшего ближе и нежно поцеловал в макушку. — М-м, — бормочет Феликс и льнется к объятиям, обвиваю шею руками, — Мне кажется, или я в сказке? — Нет, ты просто дома, — тихо отвечает Хёнджина, целуя младшего в губы, вызывая этим стаю мурашек по телу Феликса. Утро началось прекрасно. Они разговаривали ни о чём — о каких-то глупостях, о снах, о признаниях в любви. Лежали, никуда не торопясь. Как будто мир сам остановился, чтобы дать им время насладиться друг другом. — Хочу букет жёлтых одуванчиков, — вдруг сказал Ли мечтательно. Хёнджин лежал, уткнувшись носом в его волосы и гладя рукой талию младшего. — Одуванчиков? Разве не белая сирень была твоей любимой? — старший приоткрыл глаза, не поднимая головы. — Сирень я всё ещё люблю… — Феликс вздохнул, — Но недавно услышал одну легенду про одуванчики. И не могу про них забыть. Это такие недооценённые цветы… Никто на них не смотрит по-настоящему. Топчут, срывают, дуют на них — и всё. — Расскажешь? — Когда-то давно Солнце влюбилось в Землю, — начал Феликс, глядя на потолок, словно там разворачивалась целая вселенная, основанная на легенде, — но оно могло к ней прикоснуться — слишком горячо и опасно. Тогда Солнце создало одуванчик — маленькое солнце, которое могло жить на Земле и смотреть на неё от его имени, — Хёнджин затаил дыхания, внимательно слушая блондина, —Одуванчик долго светил, но уставал. И однажды он побледнел — стал похожим на Луну. Когда пришло время прощаться, он не исчез, а слился с ветром. Его пушинки разлетелись, поднялись к нему и стали звёздами. Наступила тишина. Долгая, но мягкая. Хёнджин поцеловал Феликса в щеку, а потом в висок. — Я так люблю твои легенды, — прошептал он, — Куплю тебе все одуванчики на свете, чтобы ты светился, как Солнце. Только пообещай мне, что не станешь Луной. Не перестанешь светить Феликс улыбнулся, уткнувшись лбом в его ключицу. — Обещаю. Только если ты будешь моей Землёй.

***

В воздухе витает спокойствие. То, что бывает ранним утром или дождливым вечером. Его не хочется нарушать никому. После увидит оно вообще не хотелось существовать в нашем мире. Хотелось в то будущее, которое могло ждать их.  Феликс задумчиво проводит рукой по мочке уха, теребя сережку в виде золотистого одуванчика. Внутри было так приятно, как будто бабочки порхали. Отношения, которые они видели были похожи на их настоящие. Но не на те, что они пережили. Не с ссорами, руганью и перепалками. Это была другая версия — та, где любовь была чистой и нетронутой.  Хёнджин сидел на полу, улыбаясь своим же мыслям. В голове бушевало столько эмоций одновременно, что казалось еще чуть-чуть и он упадет в обморок от их переизбытка.  Хван соскучился по любви, которую когда-то дарил сам и дарили ему. Соскучился по нежностям, поцелуям и легендам с утра. По подгоревшему завтраку и свежим цветам на столе.  Воспоминания переплетались с настоящим. Феликс всегда рассказывал разные легенды про цветы, звезды, людей и здания. Но здесь легенды были абсолютно новыми. Но Ли их знал очень хорошо, ведь каждую из них он хотел рассказать Хёнджину после их ссор.  Феликс первый вышел из мыслей и шагнул к панели лифта. Его пальцы касались экрана, перебирая даты. Хёнджин подошёл сзади, и на автомате хотел обнять его за талию, но быстро передумал. — Посмотрим мой день рождения? — тихо говорит Ли, поворачиваясь к Хёнджину. Тот стоит в полушаге. И Ли не отходит. Остается стоять на месте, улыбаясь.  — Мгм…, — только и выдает в ответ Хван. Его взгляд невольно цепляется за сережку, — Одуванчики?  — Да, — улыбается Ли, и спокойно продолжает, — Ты подарил мне их на второй месяц наших отношений. Примерно тогда я и услышал ту легенду, но решил не рассказывать.  Он снова смотрит на панель и продолжает листать. Месяц за месяцем. Год за годом.  — Давай в 2023-й заглянем, м? — голос у него такой спокойный, будто они говорят о каком-то фильме, а не своих жизнях.  — Да, давай… — по телу Хёнджина проходит легкая дрожь. Он вспоминает сережки, вспоминает как стоял возле прилавка молодой девушки и покупал их, вспоминает как дарил их. Феликс не снял предмет, который их связывал. Он резко переводит взгляд на свою руку, — Мое кольцо… — шепчет он, боясь реакции младшего, — Ты его дарил, и я его тоже не снял. — Мило, — весело хмыкает блондин, — Мы оба не сняли украшения, которые нас связывают. И это все осознанно, — палец повис в воздухе над цифрой «15», — Ты предлагал умереть вместе. Теперь мы осознанно идем на этот шаг. Вместе.  Хёнджин открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Феликс нажал на кнопку.