Лифт воспоминаний

4 этаж — день рождения Ли Феликса. 14.09.2023-15.09.2023 В этот день на улице стояла приятная погода. Небо было затянуто темными тучками, мелкий дождь тихо моросил, наполняя воздух запахом мокрой листвы и камней. Деревья покачивались из-за легкого ветра, и с них падала желтая и красная листва, опускаясь на землю. Феликс любил такую погоду. Особенно ему нравилось гулять одному в такие дни. Пока Хёнджин был на работе, блондин решил пройтись по любимым улочкам и рассмотреть уже забытую напрочь архитектуру Японии. Он любит эту страну. Любит за спокойствие, красоту и атмосферу. Ему нравятся домики, спрятанные за деревьями, нравятся звуки природы на улице, которые хорошо слышно из-за тишины людской деятельности. Душа его всегда стремилась к таким тихим местам и маленьким домикам с речками. Но квартира в городе нужна была Хёнджину. Так ближе к офису. Поэтому, Феликс старался максимально насладиться атмосферой спокойного городка хотя бы раз в неделю. Проходя по знакомым улочкам, Ли оказался у любимой речки. Она была небольшой, но люди постарались над ее красотой — вокруг она полностью обрамлена большими и маленькими камнями, среди которых заметна прорастающая зелень и мелкие цветочки; чуть дальше реки раскинуты две сакуры, листья которых уже пожелтели и опадают, развеиваясь на ветру. Феликс садиться на светлую скамейку, которая находится под деревьями, и рассматривает речку. Уйдя далеко в свои мысли, Феликс не заметил как на скамейку запрыгнул кот. Белый, с черным пятнышком на носе. Совсем маленький, ему от силы три месяца, подумал Ли. Котик, аккуратно приблизившись к блондину, понюхал его руку и довольно потерся о ладонь носом. Феликс невольно улыбнулся и аккуратно провел пальцами по подбородку животного. Но коту это не понравилось — он отстранился, сел рядом и стал пристально смотреть на человека, склонив голову набок, словно размышляя о чем-то своем. — Как у тебя дела, малыш? — спросил Феликс. Кот в ответ тихонько мяукнул, — Я еще не выучил кошачий, но надеюсь это значит, что у тебя все хорошо, — усмехнулся он и снова отвел взгляд на реку. Кот повторил это действие за ним, — У меня тоже хорошо. Я, кажется, впервые за долгое время чувствую себя счастливым. Кот неожиданно залез к Феликсу на колени, свернулся теплым пушистым клубочком и начал громко мурлыкать. Ли положил руку на его спинку, гладя по мягкой шерсти. Душа наполнилась чересчур приятными чувствами, заставляя сердце стучать быстрее. — Ты такой милый, ты знаешь? — шепчет он, боясь спугнуть кота снова, — Я бы забрал тебя, но у Хёнджина аллергия… Капли дождя становились более настойчивыми. Несколько капель упали на щеки Феликса, из-за чего он вздрогнул. Кот, тоже почувствовав на себе капли дождя, соскочил с колен и исчез где-то между домов. Скорее всего, спрячется у кого-то во дворе. Феликс остался сидеть на скамейке. В груди было так тепло, что хотелось кричать и рассказывать об этом всем. Через пару минут телефон засветился от уведомлений. Danna: я задержусь сегодня извини, любовь моя проблемы с налоговой, нужно доделать всю работу до завтра ненавижуу

Вы: все хорошо, не переживай я буду ждать тебя

Danna: спасибо, солнце я люблю тебя

Вы: и я тебя

***

Дома, откровенно говоря, было скучно. Феликс успел прибрать квартиру, посмотреть старый фильм, закончить когда-то давно начатую книгу и даже приготовить любимые печенья Хёнджина. Время уже подбиралось к полуночи, но от синеволосого не было ни звонка, ни сообщения. — Наверное, еще занят, — пробормотал под нос Ли, выключая телефон и убирая его на прикроватную тумбочку. Сон подступал медленно. Он встряхнул подушку, устроился на ней поудобнее и натянул на себя легкое покрывало, — Просто немного полежу с закрытыми глазами, — сказал он вслух и, прикрыв глаза, провалился в сон. На электронных часах сменились цифры. 15 сентября. День рождения Ли Феликса. Дверь тихо открылась. В прихожей тишина нарушилась шагами. Хёнджин стоял на пороге с набитыми руками. В одной — торт, украшенный шоколадом и клубникой, на котором мягко горели свечи. В другой — небольшая коробка, украшенная лентой, с который слышен еле слышный шорох. Он шагнул в спальню, дверь которой была приоткрыта, осторожно поставил торт на тумбочку, а коробку на пол. — Ликси… — прошептал Хван, коснувшись бедра младшего, чуть встряхнув, — Просыпайся, солнце. — М-м? — промычал в ответ Ли, не открывая глаз. — Просыпайся говорю, я тебе подарок приготовил, — проговорил синеволосый, проводя пальцами по мягким волосам, затем наклонился и коснулся губами макушки. Ли среагировал на последнее моментально, подставляясь к поцелуям. Хван поцеловал его в щеку и в нос, и младший наконец разлепил глаза. — Ой, — он уставился на красивый шоколадный торт со свечками. По периметру сладости горело много маленьких свечек, а в центре две большие цифры 2 и 3. — С днем рождения, любимый, — сказал Хёнджин, протягивая торт ближе, — Хочу, чтобы этот год был для тебя светлее и теплее. Чтобы ты наконец почувствовал себя по-настоящему счастливым. — Я уже счастливый, потому что рядом ты, — ответил Феликс, не отводя взгляд от старшего. — Загадывай желание и задувай свечи, — с мягкой улыбкой сказал старший. Феликс прикрыл глаза, что-то подумал про себя и одним дыханием задул все огоньки. Обрадовавшись, он похлопал в ладоши, как настоящий ребенок. Джинни, не удержавшись, макнул палец в крем и оставил сладкий след на носу Ли. Тот мгновенно замер, глупо хлопая большими глазами, вызывая поток смеха. — Эй! — возмущается Феликс, но тут же смеется и мстительно терется носом о щеку Хвана, оставляя на коже крем, — Так даже лучше, — смеется он, рассматривая свое творение. — Как скажешь, — тоже улыбается синеволосый, целуя Ли в уголок губ, — Это еще не все, подожди, — Хёнджин тянется к коробке и ставит ее перед Феликсом, — Я знаю, как ты хочешь завести кого-то, но из-за моей аллергии… В общем, ты сам всё поймёшь. Открывай. Феликс быстро срывает ленту, приподнимает крышку — и замирает. Внутри, свернувшись клубочком, спит рыжий котёнок. Еще совсем маленький. Почти такой же, которого видел Ли сегодня, но другого окраса. Глаза Ли медленно наполнились слезами. — Джинни… — он бросается в объятия Хвана, утыкаясь носом в шею, — Спасибо, спасибо, спасибо, — бесконечно повторяет младший, пока Хван гладит его по спине, а второй рукой проходится по мягким волосам, — Я… я тебя так люблю, — хрипло выдыхает. — И я люблю тебя, малыш, — отвечает Хёнджин, целуя в губы.

***

Вернувшись в лифт, Феликс стоял, словно приросший к месту. Глаза были стеклянными и смотрели на панель управления. Там горела надпись: «Вы просмотрели еще один счастливый день из вашей жизни. Осталось этажей: 3». В груди что-то противно сжалось. Будто сердце сжимают руками. Слезы покатились по щекам, а руки задрожали. Ему больно, что этого всего не было на самом деле. Что, из-за одной ошибки они лишились такого счастья. Больно-больно-больно. — Феликс? — Хёнджин понял все сразу. Он молча подошел ближе и обнял младшего за плечи, — Тише, тише… — прошептал он, прижимая к себе, — Почему ты плачешь? — Почему… — он начинает задыхаться в собственных слезах. Слишком много чувств одновременно. Голос дрожит, а мысли путаются, не давая связать внятное предложение, — Почему… мы не могли жить так? Почему у нас не получилось? Мы даже не пытались. Мы даже не боролись за наше счастье, — он захлебывается слезами, едва дыша, сжимая пальцы до белых костяшек, — Это же все могло быть нашим. Нашим счастьем, — он поднимает красные глаза и смотрит в глаза напротив, — Мне больно, Джинни. — Я знаю, — прошептал Хёнджин, сжимая его крепче. — Знаю, Ликси… Мне тоже больно. — Мы просто сдались, — голос Феликса срывался, он почти рыдал, — Мы даже не поговорили тогда по-настоящему. Мы просто отпустили друг друга. — Мы были глупыми, солнце, — Хван гладил его по спине, пытаясь успокоить, но внутри у самого целая буря эмоций, — Молодыми, упрямыми… Слишком уставшими, чтобы бороться. А может, мы просто испугались, — голос предательски дрогнул. Еще немного и он сам разрыдается. — У нас осталось всего три дня. А я хочу жить с тобой всегда. Не эти жалкие три дня, не чужие счастливые воспоминания, а настоящую жизнь, — в глазах старшего начинают собираться слезы, — Я хочу просыпаться от твоих поцелуев, засыпать у тебя на груди, слышать, как ты бурчишь себе под нос, когда готовишь, гулять по улочкам Киото, держась за руки… Быть твоим. — Ликси… — он отвернулся, чтобы скрыть влажные глаза и вытереть первые дорожки слез, но это оказалось бессмысленно, — Я тоже хочу. Всегда хотел быть твоим. И только твоим. — Тогда почему мы ничего не исправили? Мы же могли все исправить. Могли просто поговорить! — Могли, — еле слышно шепчет Хван, опуская голову. — Но как обычно, — усмехается Ли, — просто ушли от проблемы, создав еще больше. — Мы не умели по-другому, — и эта правда колит душу.

***

5 этаж — страхи Хван Хёнджина. 30.11.2023 Главным страхом Хёнджина всегда была потеря близкого человека. Этот страх зарождался с самого детства, когда он, еще совсем маленький, смотрел, как вечно уставшие родители, проносились мимо него, не замечая, как он растет. Сегодня не сможем погулять, сынок, нам нужно на работу, — отец говорил эту фразу чаще, чем «я тебя люблю». Обидно. Съехав от них он начал переживать, что потеряет с ними связь совсем. Всегда крутилась мысль, что однажды он не успеет с ними попрощаться, а потом будет ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь. Начав отношения с Феликсом, он стал боялся, что сделает что-то не так, скажет лишнего, пошутит неправильно или просто обидит и они расстанутся. Он не знал, как с этим справляться, поэтому выбрал то, что умел с детства — замыкаться в себе. Прятать все страхи за фразой «всё нормально» было и осталось привычкой. Но Феликсу она не нравилась. Он ни раз обращал внимание на то, что Хёнджин уходит в свои мысли и буквально отключается от мира. Его радостный и жизнерадостный взгляд в миг становился отрешённым. Ли искренне переживал за него, но не знал как помочь. Хван не рассказывал ничего, боясь нагружать своими проблемами. — Послушай, твои проблемы — мои проблемы. Мы в отношениях, мы можем решать проблемы вместе. Ты не должен один тащить все на себе, — повторял ему Ли каждый раз, когда видел синеволосого в таком состоянии. — Все хорошо, Ликси. Просто… такой период, — отвечал тот, и возвращался к привычным делам. Чаще всего он пытался просто сбежать от назойливых мыслей. Слушал музыку на постоянной основе, смотрел фильмы до утра, старался обсуждать любые мелочи, но не переходить на серьезные темы, просто чтобы не думать. Потому что если дать мыслям свободу — они разрастались в панический хаос, от которого не было спасения. Как и сегодня. Проблема с паническими атаками тоже была с детства, но и на нее никто не обращал внимание. Хёнджина приводили в чувства и оставляли все на самотек. Родители не задавались вопросом, что тревожит их сына, потому что были заняты работой. Друзья Хвана боялись спрашивать, дабы не нарушать личные границы, которые четко выставлял синеволосый. Феликс же ни разу не видел атаки старшего. Либо он их скрывал, либо и правда научился «не думать». Когда Феликс уехал на тренировку, Хёнджин остался один дома. Он принес в гостиную подушку и одеяло, отключил телефон и прилег, решив просто полежать. Уснет — хорошо, не уснет — ничего страшного. Но стоило ему закрыть глаза, как мысли сразу накрыли с головой. Нужно приготовить что-то вкусное, Феликс придет уставшим… завтра зайти в цветочный, он любит одуванчики… корм для Моти не забыть… и риэлтор… наконец переехать… может, купить тот домик, он так о нем мечтает… Всё было бы хорошо. Обычные заботы, дела. Но мысли начали извиваться, как ядовитые змеи. А что если он устанет от меня? Что если всё закончится? А если мама вдруг… или Моти? Если я… если я останусь один? И этот поток мыслей было невозможно остановить. Хёнджин уже хоронил всех живых, представлял, как будет жить один. Нет-нет-нет! Всё будет хорошо. Всё! Хёнджин, цыц. Просто усни. Он натянул наушники, включил музыку на полную громкость, чтобы не слышать вновь прорывающиеся мысли. Помогло. Через пару минут Хёнджин уже спал.

***

Звук колес чемодана раздался по коридору. Феликс, стоя рядом с ним, натягивал обувь на ноги. Хёнджин, выйдя в коридор с ложкой в руках, застыл на месте. — Ликси? Ты куда? — увидев сумку с торчащим паспортом из него Хвана начало трясти. — Я ухожу, Хёнджин. — Феликс не смотрел в глаза, голос его не дрожал. Как будто это так обычно и привычно, — Я устал. — Что? — ложка выпала с руки и с грохотом упала на кафель, — Подожди, ты ведь… мы ведь вчера говорили о переезде... я нашел для тебя тот дом… я хотел… — голос дрожит, он делает шаг вперед чтобы заглянуть младшему в глаза, — Я хотел сделать тебе предложение. — Поздно. Мне больше не хватает сил. Прощай, — он выходит из квартиры, хлопая дверью. — Феликс… — Хёнджин падает на колени. Его всего трясет, слезы катятся по щекам и ударяются об кафель, — Феликс, любимый, не оставляй меня… Густая темнота охватила все вокруг. Он слышит чей-то голос, но не может разобрать чей и что ему говорят. Чувствует прикосновения к себе, но не может открыть глаза чтобы увидеть человека. Как в бреду, он продолжает повторять одну и ту же фразу: — Не оставляй меня, прошу. Вдруг, очень четко и неожиданно, Хван слышит голос: — Джинни, ты слышишь меня?! Ну же, открой глаза, — он чувствует прикосновения к рукам, как их сжимают и разжимают, — Сожми мою руку если ты слышишь меня, — Хёнджин пытается сделать то, что ему говорят. Пальцы едва сжимаются, — Вот так, молодец. Теперь дыши вместе со мной. Я буду говорить тебе. Вдох, — рядом слышится медленный вдох Феликса, — Давай, Джинни. — Не… не могу — выдавливает из себя Хёнджин трясущимся голосом. Он сжимает чужие руки сильнее. — Можешь, малыш. Я с тобой, всегда с тобой. Давай еще раз, вдох, — он услышал громкий вдох и повторил то же самое, — Умница, теперь выдох, — получилось. Феликс повторял одно и то же действие несколько раз, пока сорванное дыхание не пришло в норму. Он активно массажировал руки, чтобы конечности перестали неметь. Хёнджина перестало трясти. — Молодец, мой мальчик. Я горжусь тобой, — улыбается Феликс, смотря на старшего. Глаза блондина красные от слез, но в них столько любви, что хочется раствориться в них, — Хочешь пить? — старший кивает, — Сейчас, — Ли уходит на кухню, но остается в поле зрения Хвана, поэтому ему спокойно. Кухня была соединена с гостиной, — Держи, — он вернулся со стаканом холодной воды, которую сразу же осушил старший, — Хочешь поговорить об этом? — Можно потом? — хриплым голосом отвечает Хёнджин, переводя взгляд на руки. Феликс крепко держит их в своих. — Да, хорошо, — Ли садится ближе к подлокотнику, свешивая ноги с дивана, и хлопает себя по бедрам, — Ложись, — Хван послушно ложится и смотрит снизу вверх на младшего, который начинает перебирать его волосы и напевать какую-то мелодию. Сейчас Хёнджину хорошо. Его не душат никакие мысли, ему тепло. По-настоящему тепло. — Прости, если я сейчас давлю, но… — подает голос Ли спустя пару минут, — Ты знаешь, что всегда можешь на меня положиться. Я никогда не стану отвергать тебя и буду рядом, что бы ни случилось. Доверяй мне, пожалуйста. — Я доверяю. Просто мне сложно, — он запинается, стараясь подобрать слова, чтобы описать свои чувства, — Сложно говорить об этом вслух. — Тогда начнем с малого. Например с того, что ты не один. Я всегда с тобой. — Хорошо. Я расскажу тебе все, обещаю, — улыбается уголками губ Хёнджин, разглядывая лицо младшего. Взгляд цепляется за губы, — Можно кое-что попрошу? — Конечно. — Я хочу поцеловать тебя. Феликс наклоняется и их губы встречаются в мягком, нежном поцелуе. Это не требовательный, не страстный или торопливый поцелуй. Это самый нежный и теплый поцелуй, который только существует. Пальцы сплетаются вместе, а поцелуй затягивается еще на долго.

***

Яркий свет снова ударил в глаза. Они вернулись в их привычный лифт. Тишина, слышно только гул панели управления. На панели с числом этажей цифра сократилась до двух.  Ли первый прервал тишину:  — У тебя до сих пор есть этот страх? — Частично. Потеряв тебя я перестал чувствовать его, — вздохнул он, усаживаясь на холодный пол, — Произошло то, чего я боялся. Я долго приходил в себя, но все равно не отпустил. Иначе не пришел бы сюда.  Феликс долго молчал, смотря просто в одну точку и думая о чем-то своем. Но потом продолжил: — А панические атаки? — Стали чаще, особенно после снов. — Что тебе снится? — Феликс садится рядом, заглядывая в глаза.  — Чаще всего наши счастливые моменты. А потом разные люди твердят мне, что я я во всем виноват. Фактически, они правы, и я понимаю это даже будучи в таком уязвимом состоянии, поэтому страдаю от панических атак часто, — Хёнджин старается не смотреть в глаза младшему. Сам не знает почему. Страх какой-то. — И ничего не помогает? Ты был у психолога? — Нет, и вряд ли пойду. Как минимум потому что мы умрем, когда закончатся этажи, — он усмехнулся своим же словам, и продолжил, — Помогает кольцо. Я начинаю его крутить и концентрироваться на нем. Но это дольше чем то, как ты вытащил меня из этого, — как по привычке он снял кольцо и начал крутить его между двумя пальцами, щупая грани. В какой-то степени и правда успокаивает.  — Мне жалко тебя, Джинни, — вздыхает Ли, — Ужасно смотреть на то, как человек страдает и не знать как помочь.  — Но ты в итоге помог, — улыбнулся Хван, но так и не поднял взгляд. Возможно, стыдно говорить про свои слабости так открыто.  — Делал чисто интуитивно.  — Даже так, но ты меня спас.  Они замолчали. Пару секунд казалось, будто лифт слегка покачнулся. Панель с кнопками тихо зашипела. Феликс оперся спиной о стену, глядя в потолок: — А тебе не интересно, как работает эта штука? — Хёнджин встал со своего места, начиная рассматривать панель, которая только что шипела. Ничего не изменилось.  — Лифт? — Ли встает следом. — Да. Он берет все возможные сценарии из нашей жизни? Или создаёт их, отталкиваясь от того, что могло бы быть, если бы мы не расстались? Или просто меняет прошлое? Феликс пожал плечами, обдумывая. — Может, он не показывает реальность, а просто дает прочувствовать то, что нам было нужно. Или это работает как расчет судьбы наперед, — Феликс посмотрел на мигающую панель, — Пойдём дальше? — Да. Куда хочешь?  — Давай рандомно. Может, лифт сам знает, что нам нужно, — улыбается он, смотря как Хёнджин перелистывает месяца. Остановившись на апреле он жмет первую попавшуюся цифру. Внутри замигал свет, двери открылись и на них направился яркий луч света. 

***

6 этаж — ссора и примирение. 21.04.2024 Феликс наконец-то приехал домой после тяжелого дня. После бесконечного дня в студии, среди раздражающих и надоедливых людей, он буквально заваливался в квартиру. Голова раскалывалась, живот тянут, давая знать о том, что Ли не ел с самого утра, а спина ныла с новой силой — давняя травма дала о себе знать. Сейчас он мечтал только об одном — лечь в теплую кровать, укутаться одеяло, обнять Хёнджина и уснуть под мурлыканье Моти.  Моти же, видимо, абсолютно не устал за сегодняшний день. Он носился по дому, запрыгивая на все плоские предметы и мяукая одновременно. Рыжий проказник вырос быстро, но гиперактивность у него не уменьшалась. Он был готов играть весь день напролет и ни капли не уставал. Поэтому, Хёнджин старался брать работу на дом, чтобы баловать их рыжее дитя. Еще Моти был обжорой, но ел строго по расписанию. А сейчас как раз время кушать. Открыв контейнер с кормом, Феликс увидел только крошки. Моти уже надрывал голос, чтобы ему быстрее насыпали еду, которая закончилась. — Джинни, ты купил Моти корм? — Ли обернулся на парня, который сидел за кухонным столом и активно строчил что-то в ноутбуке. — Блин, Ликси, я забыл. Тут такой завал… — он едва оторвал взгляд от экрана и увидел недовольное лицо Феликса. Три, два, раз…  — Хван Хёнджин! Я напоминал тебе три дня подряд! Просто заехать в магазин и купить корм. Две минуты времени! — его голос был не столько сердитым, сколько уставшим. Накопившееся за день раздражение выливалось наружу. — Ликс, я же не специально, — оправдывался Хёнджин, закрывая ноутбук и убирая его в сумку, — Я работаю без выходных неделю, у нас не хватает работников. — А у меня ребенок голодает! — сказал Ли, смотря на Моти. Тот, будто поняв о чем речь, прыгнул на стол и с упреком посмотрел на Хёнджина, — Ничего нельзя тебе доверить, легче все самому сделать!  — Не начинай! Я просил тебя купить мне йогурт неделю назад, ты мне его до сих пор не купил! — Хван встал со стула, подошел ближе к Ли и скрестил руки на груди. — Да что ты? — Феликс вскинул брови от такого обвинения, — А кому я его два дня назад покупал?! — он нахмурился, подходя ближе и поднимая голову выше, — Тебе, дорогой! А ты даже не съел его! — тыкает ему прямо в грудь пальцем.  — Так ты его мне купил? Я думал, ты себе, — округляет он глаза от удивления. — Тяжелый случай… — вздохнув, Феликс выдвигает стул и садится за стол. Хёнджин, неожиданно для Ли, подошел к холодильнику, открыл дверцу и достал из нее пакетик влажного корма.  — Мы покупали его вчера вместе. Я просто не сказал, что положил его сюда.  — И ты молчал все это время?! — он опускает голову на руки, тихо мыча под нос. — Ты слишком мило ворчишь, мне нужно было увидеть твои негативные эмоции, — довольно улыбается Хёнджин. Моти уже начинает сходить с ума и тереться носом об ногу синеволосого. — Ты невыносим, Хван Хёнджин, — вздыхает Феликс.  — Я знаю, — выбросив пакетик он возвращается к блондину, — Но ты все равно меня любишь, — целует его в нос и складывает руки на плечах парня, — У тебя спина болит? — почувствовав напряженные мышцы, спрашивает Хван. Ли мычит в ответ, — Иди в душ, малыш. Я пока расстелю нам постель, потом намажу тебе спину и будем спать, хорошо?  — Хорошо, — шепчет блондин и, чмокнув старшего в щеку, уходит в ванную комнату. 

***

— Ты как? — спрашивает Хёнджин, когда Феликс заходит в комнату, вытирая волосы полотенцем — Плохо. Сегодня учили новую хореографию. Практически все давление идет на спину. Я думал, умру на месте, но тренер заметил, что мне плохо и отпустил, — отвечает он, складывая одежду на спинке стула. Он подходит к кровати, где уже сидит Хёнджин, в одно руке держит баночку с мазью, а в другой плед. Когда-то давно, когда Феликс впервые сделал слишком сильную нагрузку и сорвал и так больную спину, Хёнджин сам придумал для них особенную позу для «лечебных» вечеров: он садился, опершись на подушки у изголовья, а Феликс устраивался сверху, уткнувшись лицом в его шею и обняв руками спину парня. Так было легче терпеть боль, да и просто уютно. Чаще всего они так и засыпали в объятиях друг друга. И сегодня, как по привычке, они устроились точно так же. Хёнджин аккуратно опустил халат с плеч Феликса, выдавил немного мази на ладонь, разогрел между пальцами и начал медленно растирать вдоль позвоночника. Движения уверенные, но мягкие. Он надавливает в нужных точках, проглаживает напряженные участки, вслушивается в дыхание, чтобы не переборщить с нажимом. — Потерпи ещё немного, — тихо шепчет он, целуя Феликса в висок. Но Ли уже не слышит его, тихо сопя в плечо. Уснул. Хёнджин еще пару минут сидит так, не двигаясь, потом аккуратно кладет Феликса на его сторону кровати. Он хочет отложить мазь на тумбочку, но чувствует, как младший нащупывает его сквозь сон, и тут же снова прижимается к его груди. — Спи, мой любимый. Завтра тебе будет лучше, — целует Хёнджин его в щеку и тоже начинает засыпать. Моти, свернувшись калачиком в ногах, тоже перестаёт вертеться и наконец засыпает. Еще один день в сумасшедшем доме подошел к концу.