Сердце Ангела

Глава 2 – Порог и страх

«Удивительно… даже не страшно. Только холодно. И пусто. Это тишина — она как в больничной палате ночью, когда все уже ушли, кроме тебя и страха.Я чувствую, как он отдаляется. Саша. В Москве. Его дыхание, его голос — будто приглушённые. Я всегда думала, что буду рядом. А теперь между нами километры, бетон, пыль и вещи, которым не должно быть имени.»

Вторая запись из личного дневника Вероники

      Девушка стояла и ощущала будто сама земля дышит. Медленно. Будто под ее ботинками – лёгкое, едва уловимое дрожание. В голове боль, тошнота…не от голода. От самого пространства, как будто внутреннее ухо не может согласиться с тем, что видят глаза.       Вероника шла медленно, словно боялась потревожить землю. Каждый шаг отдавался в сердце. Казалось, будто сама Зона следит, оценивает – решает, достойна ли она быть здесь.       Сухая трава ломалась под ботинками. Воздух был тяжелый. Пахло пылью и металлом. Рядом поскрипывали опоры электропередач, как будто кто-то шептал сквозь зубы.       Сначала она пыталась держать курс по карте, искала приметы, сверялась. Но в какой-то момент всё стало…одинаковым.       Лес сменял просеку, просека – ржавые вагончики, те – болото. Туман рассеялся, выглянуло солнце – даже оно не помогало. Солнце было смазано, будто смотришь через грязное стекло. Вероника резко остановилась – холодея… Она заблудилась. Вероника чувствовала, как внутри поднималась паника. Горло пересохло, дыхание стало прерывистым и хриплым. Дозиметр щёлкает…нет, не щёлкает – молчит. Это хуже. Она села на ветку упавшего дерева, закрыла глаза и попыталась успокоится. В этот момент что-то щёлкнуло рядом. Воздух стал гуще, плотнее. Металлический привкус на языке. И вдруг – глухой хлопок. Вероника вскочила, инстинктивно прыгнув в сторону – прямо в ловушку. Её тело обожгло, будто пронзило раскалённой проволокой. Внутри все перетянуло. Она закричала – пронзительно, резко – и упала, едва не врезавшись головой в дерево. Аномалия осталась позади – шар разряженного воздуха. Она колыхалась, почти невидимая. Аномалия светилась изнутри, пульсируя, как сердце. Вероника втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Дикая боль в руке. Её левая рука была обожжена – не до обугливания, но кожа вздулась, покрылась волдырями. Запах палёной ткани и мяса. Веронику вырвало. Терпя боль, Вероника скинула с плеч свой рюкзак, облокотилась спиной о ствол дерева и здоровой рукой стала искать аптечку. Рука дрожала. Но она заставила себя вытащить аптечку. Открыла, достала гипотермический пакет, раздавила его рукой и встряхнула несколько раз. Втянув в себя больше воздуха, девушка приложила пакет к ожогу. Раздался крик боли, слёзы потекли по щекам. Девушка всхлипывала, шептала себе: «ты справишься, ты справишься...». Охладив ожог, нанесла противоожоговую мазь, потом бинт. Движения – неуверенные, путанные, но целенаправленные. Последний шаг – вколоть обезболивающее в бедро, как учили на форуме. Шприц дрожал в руке, девушка решилась – вколола обезболивающее в бедро. Откинулась на ствол дерева и закрыла глаза. В ушах звенело, как от удара колокола, а сердце стучало где-то в горле. Ещё мгновение — и мир рухнул в темноту. Сознание оборвалось, словно выключили свет. Тело обмякло, дыхание стало редким и поверхностным. Лицо побледнело, губы посинели. Несколько долгих минут — никаких реакций, только дрожь ресниц и слабое подёргивание пальцев.       И вот, когда в вену, наконец, начала поступать дозированная порция обезболивающего, сердце забилось ровнее. Веки дрогнули, дыхание стало глубже. Возвращаясь в реальность, Вероника сначала различила гул аномалии, потом — тягучую тяжесть в теле. Боль всё ещё была, но притуплённая, видно обезболивающее сработало. Открыв глаза, девушка прошептала: - Жива. Пока что. Вероника сидела у дерева. Она сегодня чуть не умерла. От какой- то чертовой аномалии, которую даже не заметила. Она не светилась, не гудела, не дышала как те, описанные в книгах. Все ложь! Все врали! Чертовы сталкера! Аномалия была. Просто была. Тупо – была. Она ее задела, благо только рукой. Она обожгла будто до костей. Боль была, но ее перекрывала – ярость. Тело кричало. Но она всё еще жива. Не знает как. Наверное – упрямство, возможно – Зона показала, что она не даст так легко найти ей то, что нужно. Она сидит под корявым деревом. Утро. Холодно. Рука пульсирует, обезболивающее подействовало. После пришли мысли о Саше. Интересно, он как себя чувствует? Или опять приступ? Она хотела быть рядом…но теперь она здесь. С обожжённой рукой. Поздно. Вероника собралась с силами и поднялась. Где-то вдали, через шум в ушах был слышан вой. Она шла медленно, сжав зубы. Левая рука – в бинтах, темных от сукровицы. Ожог тянет от плеча до запястья, но боль – отстраненная. Всё благодаря обезболивающему, введённому в спешке, дрожащими руками. Оно даёт странное ощущение – как будто идешь в чьём-то теле, не в своём. Шаг – мир покачнулся. Камень под ногой, не заметила из-за травы. Вероника выругалась сквозь сжатые губы и продолжила путь. Где-то впереди стоянки. Может там найдутся люди. Или хотя бы вода, или просто укрытие, чтобы отлежаться и переждать. Она видит знакомые ориентиры – ветка старой просеки, вдоль ручья. Если идти по правому краю, то не угодишь в болото. Уже вечерело. Сумерки спускались на землю, Вероника нервничала. Она не успевала затемно дойти до стоянки. Вот развалины насосной станции – еле слышный свист. Лёгкий, уводящий в сторону. На секунду ей показался голос Саши. Она шагнула в сторону и наступила на что-то – резкий писк почти разряженного дозиметра спас. Дернулась вбок, упала. Рядом шумела аномалия. Пронесло. Поднялась и обошла аномалию, немного ввязнув в болото. Матюгнувшись, счистила грязь с ботинка и услышала в отдалении голоса. Еще немного. Надежда наполнила тело, сделав его легким и будто отдохнувшим. Даже ожог перестал болеть в моменте. Она быстрым шагом пошла на голоса. Свет от костра. Латки света на бетонной стене. Запах горячей еды. Трое сталкеров – с оружием, в ветхих костюмах, но с выправкой. Бандитской наружности. Один держал на прицеле, второй сканировал прибором какую – то вещь, третий просто курил, не сводя глаз. - Стой. Не дергайся. С чужими тут не церемонимся. - Я…я не за хабаром. Мне помощь нужна и поспать. Тишина. Потом смешок. - Ну ты и нарвалась, девочка. - Пусти ее, Гоголь. Она и так уже на краю. Вон рука в хлам, в аномалию похоже влетела. Так Вероника впервые попала в сталкерскую стоянку. - Давай руку, девочка. Есть одно средство, не столь мощное, но на тебя достаточно, - произнёс третий, тот кто курил. Взял свой рюкзак, достал какой-то контейнер и открыл его. - Что это? – тихо спросила Вероника, садясь рядом и протягивая руку в бинтах. - Слёзы. Артефакты не очень редкие, но мало кто знает, что заживляет раны, - хрипло сказал сталкер. В руках была крупная капля, диаметром около 5 сантиметров. Полупрозрачная, стеклянно-хрустальная, с лёгким мерцанием по поверхности. Внутри колыхалась вязкая жидкость голубовато-серебристого цвета. - Артефакт? Может Вы и про Сердце ангела слышали? Сталкера все как один посмотрели на девушку с легким недоумением. - Сердце ангела – легенда. Никто его не видел, хотя ходили слухи что кто-то добрался до него. Но больше ничего. Так, что , девчушка, сейчас не бойся. Ощущения странные от артефакта. – мужчина отломил верх капельки и стал обрабатывать руку девушки от ожога. Когда израсходовал всю жидкость, аккуратно перевязал руку и убрал контейнер обратно в рюкзак. Костёр бодро потрескивает, серая жестяная кружка греется на плоском камне. Пахнет гарью, тушёнкой и ржавчиной. Сквозь стены продувает ночной ветерок, шуршат пластиковые куски мешковины, натянутые вместо окон. Снаружи – только тьма. Даже звезд не видно. Перед ней трое сталкеров. Молчаливый, крепкий, щетинистый мужчина в брезентовом плаще. Тот, кто ее целил, грел руки у огня – Гоголь. Второй молодой, усмехающийся, с пистолетом на бедре – Хмурик. Самый старый из троицы, с резким кашлем и глазами, будто видели всё. Тот кто ее пустил на стоянку и даже помог с рукой – Капша. Хмурик сидел, подталкивая ветку в огонь, посмотрел на Веронику и произнёс: - Ты хоть знаешь куда пришла, девочка? Тут не «Скорая помощь». Тут или ищут смерть или от неё бегут. Сталкера друг другу глотки рвут за хабар поценнее. Повезло что к нам попала, а не к каким отбросам, что женщин годами не видели. - Мне нужно « Сердце Ангела». Я должна найти его. Капша открыл пару банок с тушенкой и поставил на камень греться. - Уже двадцать лет этот артефакт люди ищут. Большинство – нашли яму. Или чего хуже. – Капша зашелся кашлем. - Зачем тебе это? – спокойно произнес Гоголь, стоя к ним спиной, внимательно смотря на вход. Он в дозоре на эту ночь. - Брат. Он умирает: Врачи сказали – недели. Я..я искала способы, медицину разную испробовали. И вот, прочитала я об этом артефакте. Если хоть капля из этой легенды правдива – я пойду до конца. Он же молодой совсем. Даже институт не закончил. Повисла тишина. Капша поднял банку тушенки с костра и поставил перед Вероникой, она кивнула в знак благодарности. Вторую банку он сам принялся методично есть. - Ну она хотя бы не говорит: «найду артефакт – продам его, и уйду с Зоны с кучей бабла в карманах. Куплю остров и заживу счастливо». Уже интересно, - хмыкнул Хмурик. Вероника тихо засмеялась, Капша вздохнул с обречённостью какой-то и сказал: - Воля у неё есть. Только волей тут не выживают. Нужна башка и опытный наставник. - Есть парочку, кто может повести. Не за деньги. Не за трёп. А если разглядит в тебе то, что видит только он, - Гоголь перевел взгляд на Капшу. - Грач, - хрипло проговорил Капша. – Только найти его будет сложно, но весточку ему я кину. - Он знает путь? - Он..слышит, куда идти. Только не всякий слышит в ответ. - Но если он скажет «нет» - лучше уйти самой. Зона его держит очень близко, - сказал Хмурик, серьезно глядя на Веронику. Костёр вспыхивает, поднимается пару искр, освещая лицо Вероники – упрямое, уставшее, но живое. Гоголь кидает ей спальный мешок. Она ловит. Не говорит «спасибо». Просто кивает. Костёр всё так же потрескивает. Вероника лежит в спальном мешке, не спит. Смотрит на потолок, где шевелятся тени. Рядом кашляет Капша, Гоголь сидит в дозоре, Хмурик дремлет. Вдруг – свет фонаря. Резкий окрик: - Свои! Не стреляйте! Жмур резко вскакивает, хватаясь за оружие. Гоголь уже стоит, полуприкрыв проход. Капша выдернул Веронику из спальника и задвинул за свою спину, передергивая затвор автомата. - Пароль? – Гоголь на взводе. - «Кто идет?» - крикнул неизвестный человек - «Тот, кто слышит» - подал голос Хмурик. - Вот и поговорили. Можно? - Заходите. Четыре фигуры заходят под свод. Все в комбинезонах – не новички, но и не совсем ветераны. Ведёт их мужчина с массивным рюкзаком и перебитым ухом – Лиман. С ним – девушка с коротким автоматом – Ася. Долговязый сталкер в противогазе – Цапля и молчаливый тип с ожогом на шее – Плавник. Через минуту группа у костра. Вероника смотрит на них – оживлённые, пыльные, говорят с жаргоном, ей почти ничего ен понятно. Но в глазах живость, решимость. Они двигаются дальше, не стоят. Вероника стоит чуть в стороне, за спиной Капши, с обмотанной рукой, в пыльной куртке. Она прислушивается. Пытается понять сленг, разговоры. Один из них, тот, что с ожогом, замечает ее взгляд. - Чё пялишься, девка? – хмуро, с нотками враждебности. - Я.. - Новенькая она. Только в Зону пришла, - ответил за нее Капша. Молчание. Новоприбывшие сталкера оглядывали ее с ног до головы. - Ты как сюда попала то? Вояки перекрыли почти все ходы, - поинтересовался Лиман. - Туннель. 9Б. О нем не знают военные, - Вероника села на свой спальник. - Ну-ну, смело. Или дура, или крепкая. Хотя, судя по бинтам…, - рассмеялся Цапля. Вероника была напряжена, рядом с ней сел Гоголь. Легко похлопав по плечу. - Как зовут то тебя? – Гоголь посмотрел на девушку. - Вероника. Ника. Как удобно. Сталкера улыбнулись. - Эй, Капша. Так может мы девчонку с собой заберем? Мы на запад, к «Сухой балке». Там Бродяга держит лагерь. Безопасно, немного жратвы и медицины. Девчонке там будет лучше, чем с тремя мертвецами при жизни. - Ты сама решай. Но помни – первый шаг в Зоне самый лёгкий. Остальные – падаешь, - тихо проговорил Гоголь, сидевший рядом с Вероникой. - Если захочет – пусть идёт, - ответил Капша, доставая флягу. - Я пойду с ними. Нужно же добраться до центра. Я не могу ждать, - уверенно проговорила Вероника. - Лиман нормальный. Только гляди в оба. Тут даже тени иногда чужие, - Хмурик подошел к девушке, взял ее рюкзак и закинул пару «Капель». – на всякий случай. Ты, девчушка, не плохая. Не умри в погоне за артефактом. - Ну, тогда решили. Ника, слушай. Мы завтра выходим, к стоянке у «Шепчущих топей», это как раз по пути к "Сухой балке". Путь не сахар, только без соплей. В Зоне всем тяжко. Значит так, в Зоне принято по позывным общаться. Ты будешь «Фарфор», пока настоящее прозвище не заработаешь. Устраивает? - Устраивает. Вечер продолжался. Вероника слушала в пол-уха, дремля в спальнике. Она, конечно, не понимает еще половины слов, кто такие химеры и почему не стоит брать пух. Но чувствует главное: эти люди живут в движении, а значит больше шансов найти артефакт. И она теперь – с ними.