Во власти Зла

Стены, сложенные из серого камня, даже на вид были холодными и влажными, с заметными подтеками и рыжими пятнами лишайника. Кладка казалась немного неровной, щербатой, но о том, чтобы вырвать даже один блок, нечего было и мечтать — за века раствор и камни срослись в единую, беспощадную твердыню. Да и не было у пленника доступа ни к полу, ни к стенам. Лишь к воде и соломенному матрасу, помещенному в небольшую клетку вместе с человеком. Клетка была хороша: чистая, ровная, в мелкую сетку. Крепкие прутья из качественной стали создавали впечатление непреодолимой преграды, а колючие разряды магии, жалящие пальцы при касании, лишь подкрепляли это ощущение. Волшебник сохранял на лице выражение полного спокойствия. Хотя даже не сохранял — разочарование и боль, скрученные внутри в терновый куст, убивали любые иные эмоции. Хотелось... Да много чего. Но даже наложить на себя руки было бы невозможно из-за бдительной стражи, мрачно взирающей на него из-под тяжёлых шлемов: полные латные доспехи, в которые были облачены его пленители, увы, не сказывались на скорости или силе этих охранников. Иначе бы они не могли именоваться личной гвардией Черного Властелина. Аурелион прошелся вдоль решетки, бросая взгляд на окружающую обстановку. Да, она уже успела ему надоесть за эти два дня, но вдруг сейчас волшебник сможет заметить что-то новое? Что-то, что поможет ему освободиться, выйти отсюда. Может, крыса? Аурелион бы смог договориться с неразумным животным. Отправить даже самое маленькое послание, добыть ключ — много чего можно сделать, имея хотя бы малейшее влияние за пределами этой чёртовой клетки! Но нет... На идеальном, чуть ли не отполированном камне, не было ни одной лишней соринки или крошки. К чему лезть сюда крысам? Не говоря уже о том, что вместо подвала, в котором какая-то живность хотя бы могла завестись, волшебника поместили в башню. Злая насмешка — собственное здание, подтверждающее высокие достижения в магии, недоучка всё-таки получил. А всего-то требовалось плюнуть на собственного учителя и отправиться с обаятельным рыцарем исполнять древнее пророчество по свержению Черного Властелина. То, что в древних пророчествах ничего не говорилось о выживании команды Героя, Аурелион понял слишком поздно. Ожидание утомляет. Вытягивает все нервы, как ворот вытягивает из колодца полное ведро — медленно, мучительно, тягуче. От стражи, стоящей у деревянной двери, конечно, ничего не добиться. Те успешно делают вид тупых амбалов и слушать ничего не хотят про великую награду, которой одарит их волшебник, если отсюда выберется. И даже клятва, которую грозился принести Аурелион, не сдвинула дело с мертвой точки. Либо стражи были слишком тупы, чтобы понять, что клятву волшебник исполнит любым способом, либо слишком преданными своему хозяину. Наконец, шаги. Волшебник тут же вскинулся и немедленно сел на лежанку, принимая безмятежный вид. На стражу внимания можно было не обращать — вряд ли эти истуканы будут жаловаться Властелину на то, что пленник только что ходил. Тяжелая дверь распахнулась, послав в комнату лёгкий порыв воздуха — так быстро её открыли и в комнату зашёл Он – враг всего живого и доброго, бессмертный тиран, ведущий нескончаемую войну со всеми окружающими. Высокий, сильный и с черными волосами, плавно стекающими по плечам – Черный Властелин не производил впечатление того Зла, каким являлся на самом деле. Аристократическая красота, черный камзол, подшитый серебряной нитью, высокий воротник, поддерживающий идеальную осанку — перед волшебником стоял настоящий король. Власть скользила в его движениях так, как могла скользить лишь у по-настоящему властного существа. У того, чья власть не нуждается в подтверждении. Властелин. — Колдун, — поприветствовал Аурелион вошедшего, не давая ему и слова сказать. Сохранять безмятежный вид было в разы сложнее, чем мыслилось волшебнику ранее. Враг подавлял и хотелось встать прямо, чтобы не корчиться у ног этого мерзавца. — Снова будешь вылизывать мне задницу? Аурелион уже встречался с ним. В бою, удерживая всю силу Тьмы от преследования своих друзей. Всё, что смог бросить Враг на них: гвардию, верные химеры, хитрые чары и проклятья — все было остановлено волшебником в узком коридоре одного из храмов милостивой Богини. Великая поддержала отчаянное отступление отряда и вместо всей команды Героя, в плен попал только он. Столько комплиментов своему мастерству Аурелион не слышал никогда и разочаровывало лишь то, что исходили они от Врага. На красивом лице колдуна не появился гнев, как втайне надеялся пленник. Злым противник был бы предсказуемым. Но нет, тот лишь раскатисто расхохотался. С таким странным удивлением в голосе, что волшебник замер, пытаясь разгадать причину возникновения таких эмоций. — Для того, кто так презрительно молчал в прошлом, ты слишком заинтересован моими оральными навыками, Аурелион. Гении мыслят одинаково, не правда ли? — В каком смысле? — волшебник прикрыл глаза, наблюдая, как к его клетке приближается мужчина. На лице Врага появилась улыбка и в ней не было ничего хорошего. — Скоро узнаешь. Надевай. Рука, прежде ускользавшая от внимания Аурелиона, прошла в одну из ячеек клетки, неся в себе два тонких браслета. Действие, над которым волшебник бился практически целые сутки, было выполнено так непринужденно тем, кто зачаровывал преграду. Парень подобрался, поднялся, встав ногами на собственную лежанку и потянулся к браслетам, а точнее, к руке, державшей их. Да, за пределами клетки он не мог ничего, но сейчас они были внутри... В груди завихрилось, закачалось что-то, набирая скорость с каждым оборотом. Мгновение концентрации, толчок — бледно-синий разряд с лёгким треском соединил их пальцы. — Придурок. — насмешливое фырканье стало последним, что он услышал. Очнулся Аурелион уже в другом месте. Уже, видимо, в подвале, под коптящим и воняющим факелом. Сам себя вырубил для удобного перемещения, а не пошёл сам, чтобы знать путь наружу. Действительно придурок. — Нехорошо. — удержался волшебник от ругательств и поднялся, заметив несколько отличий в себе. Первое — его верную мантию сняли, оставив только грубые штаны, удерживаемые верёвкой и рубашку, которой сильно досталось за время путешествия. Второе — на руках красовались те самые браслеты, которые пытался ему всунуть Черный Властелин. И они мешали току магии в теле, этот неприятный холодок в руках нельзя было перепутать ни с чем. — Вард. — донеслось из тьмы и Аурелион резко повернулся, чтобы заметить как раз того самого колдуна, о котором думал секундой ранее. — Что? — Меня зовут Вард. — спокойно пояснил... Вард. Такое простое, короткое имя, больше подходящее какой-нибудь черни, поразило волшебника. Не такого он ожидал от самого самовлюблённого ублюдка во всем мире, совсем не такого. — И зачем мне это знать? Этот тихий разговор оказался гораздо более приятным, чем пытки, крики, оскорбления и попытки задеть честь друг друга, которые ожидал волшебник. Вообще отношение к одному из спутников Героя было чрезмерно мягким, и Аурелион не собирался ничего менять, усыпляя бдительность колдуна. — Я не трахаю тех, кто не знает моего имени. Переход был таким неожиданным, что волшебник потерял дар речи, вытаращив глаза на Варда. В голове осталась тишина и какой-то комариный писк, а мысли, во множестве роящиеся в сознании Аурелиона в любое другое время, таяли, стоило ему попытаться за них ухватиться... «В смысле... Вард – мужчина... Два дня не ел... Шутит... Иллюзия... Насмешки... Я не красивый...» — Я не красивый. — озвучил парень всесокрушающий аргумент. Единственный, который он смог придумать за те жалкие секунды осознания. — По меркам моего Королевства ты весьма симпатичный: стройный, белый, нежный, без грубых мышц, чистый, образованный, да и короткие волосы тебе к лицу. Я даже рад, что загнал вас в то болото. — улыбнулся мужчина и Аурелион, ещё мгновением раньше желавший подойти поближе, чтобы ударить его, напротив, отшатнулся. Комплименты снова заставили волшебника замолчать, с недоверием оглядывая своего противника. Ехидный комментарий насчёт комплиментов был проглочен сразу же, как парень осознал двусмысленность выражения «вылизывания задницы». — К чёрту иди. — панически бросил маг и отвернулся, спешно зашагав в темноту. Кажется, там отблескивало что-то стальное, может, стальные полосы на двери? — Аур, не врежься! — крикнул ему в спину Вард и вспыхнул свет, озаряя путь волшебнику. Тот вздрогнул и остановился, не поворачивая головы к колдуну. Нет, его глаза были неспособны оторваться от вида, висящего на цепях Героя. Вот отблески того, что он видел в темноте – цепи и штыри, уходящие в потолок. Справившись с первоначальным испугом, Аурелион осмотрел своего товарища, того, кого он помнил ещё простым парнем Недом, а не Избранным, Надёждой Света... Тот был голым, но невредимым. Короткие светлые волосы (на том болоте досталось всем) не закрывали благородного, чеканного лица, а навеянный сон не смог скрыть благородство и силу, спрятанную в этом человеке. Человек с большой буквы. Бессмысленно. Он зря пожертвовал собой... Неда поймали всего через сутки. Волшебник повернулся обратно, чтобы снова вздрогнуть: Вард стоял всего в двух шагах, неизвестно как приблизившись беззвучно. Колдун кивнул на висящего. — Как видишь, твои решения теперь влияют не только на тебя. Я хочу тебя. И ты знаешь, что будет в случае отказа. — ...да. — сдавленно прошептал Аурелион, окончательно отворачиваясь от товарища. Его глаза упёрлись в лицо колдуна, а спина выпрямилась, показывая тот стержень, который был в волшебнике. Сделки должны нести выгоду двум сторонам. — Но только если ты поклянешься, что он не пострадает, когда я... Подчинюсь твоим желаниям. — Я поклянусь, как только ты станешь моей постельной игрушкой: никаких пререканий касательно моих приказов, только подчинение той благородной шлюхи, которая стоит передо мной. — ...Хорошо. — через силу сказал волшебник и набрал воздух в грудь, чтобы продолжить, но его перебили. — Скажи это. — Что? — Что ты будешь подчиняться, как самая отчаянная, до денег, шлюха. Тогда я не буду трогать Неда. Вард, казалось, наслаждается той мерзостью, что произносит, упивается непроизвольной судорогой лица Аурелиона, его поджатыми губами и тяжёлыми вздохами, перемежающимися с ненавидящими взглядами. Волшебник молчал, пытаясь переступить через себя. Хотя, скорее, «перелезть» — он чувствовал, что преграда, в виде его гордости, привычек, веры и убеждений, была выше любых его способностей. — Если ты согласен на предложение, можешь просто сказать «да». — внезапно сдал назад мужчина и преграда внезапно рухнула. — Да. — твердо заявил Аурелион, но голос его тревожно дрогнул. Пока он согласен, Враг не трогает Героя. Пока Герой жив — пророчество продолжает действовать, а значит, возможно, именно то время, которое выигрывает сейчас волшебник своим согласием, может стать решающим. — Я, Вард, именем и магией своей клянусь, что ни Герою, ни иным спутникам волшебника Аурелиона не будет причинён вред, пока волшебник Аурелион является моим партнёром в кровати. И да будут мои слова вечны именем Богини! Тряхнуло. Даже без доступа к магии Аурелион почувствовал благодатное касание Великой, на миг обратившей свой взор на людские земли. Клятва была принята.