Во власти Зла

Спальня у Варда была всё же под стать его высокому статусу: огромную комнату, которая в замках мелких феодалов могла быть и тронным залом, занимала кровать и несколько сундуков. И всё. Конечно, Аурелион понимал, почему так — ранее, для подтверждения исполнения супружеского долга, около постели короля и королевы толпились придворные, отгороженные разве что полупрозрачным балдахином. Волшебник бы не решился сказать, как на такое смотрели венценосные супруги, но Вард мог не задумываться над этим. Взойдя на престол, Властелин разогнал всю челядь, оставив во дворце лишь нескольких, самых верных советников, обслугу и гвардию. Да и избранницы у него не было. Кажется, теперь понятно, из-за чего. — Отомри. — раздался весёлый голос Варда, и мужчина похлопал по кровати, на которую уже и сам успел забраться. — Иди сюда. Волшебник нерешительно шагнул вперёд, чуть не запнувшись о шкуру медведя на полу, и медленно подошёл к кровати, одновременно ухватываясь за подол рубашки. Мужчина снял только обувь, но если они собираются делать это, значит, нужно оголиться... — Нет-нет, я сам тебя раздену. — Вард схватил волшебника за руку и дёрнул на себя, заставляя того чуть не повалиться на мужчину. Естественно, Аурелион тут же сжался, пытаясь смягчить неожиданное падение и при этом не врезать локтем по лицу своего любовника – вряд ли бы тот оценил такие игрища. — Осторожнее, Аур. — промурлыкал Вард, подхватывая волшебника, и одним ловким движением усадил того к себе на колени. Его горячее дыхание обожгло ухо и шею Аурелиона, отчего тот почувствовал себя неуютно. Тем не менее, возможности подняться не было и он испуганно замер, ощутив, как пробрались под рубашку сильные руки пленителя. Ради пророчества... Ради свержения тирана, он должен через это пройти... Тогда Нед будет жить... Руки прошлись по гладкому животу, поднялись выше и Аурелион слегка вздрогнул, ощутив касание к соскам. Нет, ничего больного в этом не было, просто он до последнего отказывался верить, что Черный Властелин будет прикасаться к кому-то настолько интимно. — Кстати, а что с остальными? — выпалил волшебник, пытаясь хоть немного оттянуть будущее, и тут же был наказан болезненным укусом за ухо, от которого пропал даже намёк на волнение. На место ему пришла злость. — В такой момент тебе лучше думать обо мне. — горячий язык прошелся по ушной раковине, и Аурелион вспыхнул от стыда. В конце концов, он же не девка какая-то! — Не ерзай. — бархатный голос продолжал давить юноше на ухо и тот замер окончательно, не зная, куда себя деть. Чужие руки не спешили убираться с его груди, нежно поглаживая незаметно вставшие соски, а волшебник продолжал покорно сидеть на коленях у самого отвратительного существа в мире. Хотя Вард уже не воспринимался таким. Сложно было соотнести трепетного любовника и высокую фигуру, закованную в черные доспехи, которую обычно видел Аурелион. В это время мужчина, видимо, что-то решил и со вздохом отпустил волшебника, легонько толкнув его в спину. — Так дело не пойдёт, ты слишком боишься. — А ты думаешь, что без причины?! — огрызнулся Аурелион и тут же прикусил язык, но вместо ожидаемой злости, Вард лишь вздохнул, падая на кровать прямо в одежде. — Знаешь, — глухо сказал тот, прикрыв глаза предплечьем, — Я не хочу тебя насиловать. Я не ангел, но порой хочется чего-нибудь такого... Отличного от боли, сопротивления, ненависти... Да, я не заслужил любви, но хотя бы вожделение... Волшебник не ответил, нервно покусывая щеку изнутри. Нет, он не проникся неожиданным сочувствием к тирану, но от того, будут ли они любовниками, зависит жизнь Неда... И возможно, остальных членов команды. Вряд ли бы они бросили Героя. Раздумье привело его к неожиданному решению. Поглядывая на заметный бугорок между ног Варда, Аурелион предложил: — Минет? От удивления мужчина даже убрал руку с глаз и приподнялся на локтях. Задумчиво наклонил голову и с прищуром уставился на пленника: холодные серые глаза заинтересовано сверкнули. — А ты умеешь? — Нет, конечно. — отвел глаза юноша и потёр ухо, до сих пор холодящееся из-за слюны. Он и предложил это только потому, что это было первым, что пришло ему в голову на замену «дать в задницу». — Не хочу. Ещё откусишь ненароком... Придумал! — хитрая улыбка даже порадовала Аурелиона, который отчаянно не хотел брать у Варда в рот. Через секунду из сундука вылетел маленький флакончик и приземлился на простынь. — Афродизиак? — Он самый. Пей. Откупорив грубую пробку из, очевидно, лиственницы, волшебник осторожно поднёс горлышко к носу, втягивая аромат средства. Действительно, сладковатый дурман — верный признак каких-то демонических феромонов, используемых в большей части качественных зелий этого типа. На вкус рубиновая жидкость немного напоминала слишком сладкий вишневый сок, смешанный с какой-то острой приправой. Допив, Аурелион облизал губы и настороженно замер, отслеживая сигналы организма. Вроде бы никаких изменений... Может, Вард его обманул? Он подумал об этом слишком рано. — Иди сюда. Голос Варда прозвучал низко и невероятно горячо. Простые слова обожгли Аурелиона, заставив его охнуть, и волна сладкой похоти, разливающейся по жилам, ударила в голову, заставив сердце бешено колотиться. Внутри вспыхнуло тепло — приятное, живое, наполняющее каждую клеточку тела трепетным, почти болезненным желанием. Оно пульсировало под кожей, заставляя пальцы дрожать, а дыхание сбиваться. — Уже иду… Его собственный голос прозвучал хрипло, губы пересохли от предвкушения. Каждый шаг в сторону Варда отзывался в теле легким головокружением, будто он выпил крепкого вина. Несмотря на это, координация не была нарушена — напротив, редко когда он чувствовал себя более ловким, более красивым и изящным, нежели в этот момент, ведь прямое подтверждение красоте Аурелиона было во взгляде колдуна. Боги, что за взгляд! Голодный, темный, без тени стыда — он прожигал кожу, заставляя ее гореть, и юноша покорно плавился под ним. А ведь минет уже не казался такой уж и плохой идеей, лишь бы Вард продолжал на него так смотреть... Когда он оказался рядом, то не стал ждать — сам взобрался к нему на колени, прижимаясь всем телом, жадно впитывая чужой жар сквозь тонкую ткань одежды. Их тела соприкоснулись и по спине пробежали мурашки, а в животе ёкнуло от внезапного, почти болезненного восторга. — Богиня… Он закусил губу, подавив стон, но тело уже выгнулось навстречу прикосновениям Варда, будто само просило его рук. Пальцы скользнули по груди все также осторожно, и это бесило — он хотел грубости, хотел, чтобы его сжали так сильно, чтобы остались синяки, чтобы дыхание перехватывало от боли, смешанной с наслаждением. — Больше! Попытка потереться бедрами закончилась мгновенно: Вард опрокинул его на кровать с такой легкостью, будто он ничего не весил, и уже в следующее мгновение рубашка слетела, даже не успев задержаться на запястьях. Аурелион и не понял, когда начал помогать, срывая свою одежду с почти животной нетерпеливостью. Где-то в глубине сознания еще теплилась робкая мысль — не так, не сейчас, не с ним — но ее тут же раздавила волна ощущений, когда Вард прижал его к матрасу, сжимая бедра так, будто хотел оставить отпечатки пальцев на коже. Его губы скользили по шее, оставляя цепочку легких укусов, каждый из которых отзывался горячими вспышками где-то глубоко внутри, заставляя спину выгибаться, а пальцы впиваться в простыни. Он уже не мог думать. Не хотел. Думать было болезненно, отвратительно, ведь он – предатель и такой грех не искупить ничем, поэтому волшебник позволил себе отвлекаться на чувства, переполняющие тело, сжигающее изнутри возбуждение и медлительного Варда, который так искусно его дразнил. — Вард... – Аурелион хочет материться, но вместо это стонет и дрожит, откровенно подставляясь под касания – хочет, чтобы ему помогли, потому что гребанные штаны слишком грубы для возбуждения, слишком медленно снимаются, а мужчина никак не хочет помогать, лишь посмеивается и прикусывает соски, чередуя их. Это больно, но абсолютно ничего не значит для возбуждённого парня, наоборот — от груди распространяется жар, сталкивающийся с жаром в паху. Волшебник изгибается, пытаясь на одной только этой боли достичь пика — кажется, что это очень легко, вот-вот и он кончит, но нет, пытка продлевается и кажется, ей нет конца. Это немыслимо, но парень тянется, пытаясь доставить себе удовольствие самостоятельно, но его руки блокируют, прижимая к матрасу. Жестоко — Вард не испытывает таких мук желания, но смеётся над мечущимся под ним человеком, которому разрядка сейчас важнее, чем вода. — Проси. — подсказывает шёпот и юноша отчаянно стонет, чуть не плача от разочарования. Сука, Вард! Вард – сука! — Пожалуйста! Пожалуйста! — Аурелион рывком поднимается, точнее, пытается, но лишь обеспечивает себе более плотный контакт с ублюдком, не собирающимся переходить на активные действия. — О чем ты просишь? — все тот же вкрадчивый тон, но волшебник лишь громко стонет — рука мужчины только что схватила его член и даже остатки разумных мыслей покинули его голову: Аурелион думает только о том, чтобы толкаться в чужую руку, пусть стыдно и неправильно, но зато так хорошо... — О чем ты просишь?! — Варду всё-таки не нравится своеволие волшебника и он нажимает на живот парня, удерживая его на месте. Одновременно с этим колдун поднимается и вглядывается в затуманенные глаза пленника: там, в этих широко распахнутых зеркалах, сквозь похоть пробивается злость, ярость, возмущение, но нет никакого осознания себя. Доза оказалась слишком велика и даже дисциплинированный разум Аурелиона не справился с ней, отступив в сторону. — Если ты не скажешь, я перестану. — останавливается мужчина, продолжая лишь удерживать руки и таз парня на месте. — Ты должен понимать, что я буду с тобой делать с твоего разрешения. Юноша под ним замирает, пытаясь вернуть себе контроль, и смотрит с какой-то детской обидой. Ему сейчас ничего не хочется, кроме как ощутить тяжесть и мускулистость сильного тела. Ощутить большой, горячий и в данный момент почему-то невероятно желанный член внутри себя, чтобы он заполнил Аурелиона, натянув до упора и заставив его обо всём забыть. Например, о том, что это не должно быть так. — Трахни меня. — жарко шепчет Аур и Вард раздвигает его длинные ноги одним властным движением. Кажется, он достаточно настрадался, чтобы переступить через себя в очередной раз. Это стоит наградить. Всего через мгновение из сундука появляется новый пузырек, по форме не отличающийся от того, какой распил всего пару минут назад Аурелион. Мужчина льёт из него не жалея, сначала на руки, потом на розовую дырочку, заметную благодаря послушно развинутым ногам. Маслянистая смазка вызывает неприятные ощущения, от которых волшебник вздрагивает, пытаясь понять источник прохлады и тут же выгибается уже от других, гораздо более приятных ощущений — Вард запихивает сразу два пальца в сопротивляющуюся тесноту. Аур – девственник, причём неопытный, но мужчина не сдаётся, пропихивая фаланги одну за другой. Осталось немного подождать и уже его член будет обжимать теплая задница волшебника. Несмотря на весь внутренний страх перед проникновением, Аурелион не может замереть — слишком силен жар в теле. Он вертится, пытаясь впустить в себя инородное тело, и это получается. Пальцы все свободнее двигаются в заднем проходе, расходятся ножницами и сгибаются, исследуя парня изнутри. Это приносит только дискомфорт, а не долгожданное удовольствие, и волшебник извивается, демонстрируя своё недовольство. — Лежи спокойно. — отрывисто бросает Вард, ему тоже приходится нелегко: одной рукой держать чужие запястья, другой — растягивать задницу его новой игрушки, при этом самому оставаться нетронутым, что было похоже на настоящее извращение. — Руки контролируй. Пах не трогай. — Сука. Ты... — Аурелион хрипит, голос срывается в низкий, дрожащий стон. Его пальцы впиваются в собственные колени – тело напряжено, как тетива охотничьего лука, но он не сводит с Варда горящего, мутного взгляда. Афродизиак всё ещё пульсирует в крови, разжигая плоть, и это хорошо. Без него — он бы уже попытался сбежать. Убраться. Сделать хоть что-нибудь. — Нет, — Вард отвечает медленно, с наслаждением растягивая слово и обнажая острые клыки в хищной ухмылке. Его рука скользит вниз, освобождая из-под ткани тяжёлый, возбуждённый член. — Твой господин. Головка упирается в сжатое колечко ануса, проталкивается внутрь — Аур вздрагивает, выгибаясь и сдавленно крича. Но Вард не торопится, он входит медленно, мучительно, чувствуя, как горячие стенки сжимают его и дрожат, пытаясь сопротивляться. — Кто я? — он останавливается, наслаждаясь выражением лица Аурелиона: губы прикушены до крови, веки дрожат, по щекам стекают слёзы. — Я не двинусь, пока не услышу правильный ответ. Аур кряхтит, сжимая кулаки, но бёдра уже предательски подрагивают, подталкивая его вперёд, на член. — Чёрный... Властелин... — Верно, но недостаточно, — Вард хватает его за бёдра и резко вгоняет себя глубже, заставляя Аурелиона взвыть. — Ты же умный мальчик. Догадайся. Тот молчит, но его тело уже говорит — предательски податливое, жадное и сжимающееся вокруг члена с каждым движением. — Мой... господин... — наконец вырывается у Аура, голос срывается в стон, когда Вард начинает двигаться по-настоящему — резко, грубо, безжалостно. — Правильный ответ, — рычит Вард, вгоняя себя до самого основания, чувствуя, как дрожит под ним Аурелион. — Запомни это. Ты – мой. И я сделаю так, чтобы ты никогда этого не забыл. Вард наклоняется, прижимаясь губами к чужому уху и добавляет уже почти ласково, с едва заметной насмешкой. — Сука. Ты. Аурелион срывается в высокий, беспомощный вой, когда Вард меняет угол, и каждый толчок теперь бьёт точно по тому самому чувствительному месту внутри. Его ноги дрожат, пальцы впиваются в простыни, а бедра уже предательски вскидываются навстречу каждому движению. Вард дышит тяжело и часто от нарастающего напряжения: он чувствует, как его собственное тело натягивается, как струна, готовая вот-вот сорваться. Но ему нужно, чтобы Аур кончил первым. Нужно видеть это. Он наклоняется, прижимаясь к Аурелиону: одной рукой обхватывает его шею, а другой — нащупывает твёрдый, влажный член, сжимает в кулаке. — Скажи, чья это задница? — он ускоряет движения, вгоняя себя глубже, жёстче, и пальцы вокруг члена Аура сжимаются в такт толчкам. — Твоя! — за секунду Аур находит правильный ответ и тут же выгибается, выдавая в воздух совершенно дикий стон. Вард чувствует, как задница волшебника судорожно сжимается вокруг члена. — Кончай. Аурелион вздрагивает, сжимаясь всем телом, с тихим, сдавленным криком. Горячие капли выплёскиваются из-под пальцев Варда, а внутренности продолжают пульсируют вокруг члена, сводя его с ума. Этого уже достаточно. Вард с рыком вгоняет себя в него в последний раз – глубже, чем прежде, и его собственное тело наконец отпускает — волна жара, спазм, и он заполняет Аура до краёв, наслаждаясь тем, как тот слабо дёргается под ним: слишком чувствительный, почти перевозбуждённый. Он не вынимает себя сразу, позволяя сперме как следует просочиться внутрь, а потом нежно целует мокрую кожу на виске. — Хороший мальчик.