Во власти Зла

Тёплые лучи солнца пробивались сквозь тяжёлые шторы, золотистыми бликами скользя по обнажённому плечу Аурелиона. Он проснулся от лёгких поцелуев в шею — нежных, почти робких. Вчера волшебник все же пришёл к Варду, чтобы согреться в его руках, ощутить удовольствие, сладкий грех. Все, что угодно, лишь бы не это томительное ожидание с гнетущей виной. — Доброе утро, — прошептал Вард, обвивая его рукой и прижимая к себе. Его голос был тёплым и мягким. Аурелион, ещё не до конца проснувшись, невольно прижался спиной к его горячей груди. Это было... приятно. И привычно. — Будешь спать? — Вард провёл пальцами по его животу, едва касаясь, словно боясь разбудить проваливающегося в дремоту волшебника. — Нет, — Аурелион прикрыл глаза. — Хорошо. Губы снова коснулись его шеи, но теперь уже медленнее, с ленивым наслаждением, как будто Вард хотел запомнить каждый сантиметр его кожи. — Ты так прекрасен по утрам... Рука скользнула ниже, и Аурелион задержал дыхание. В предвкушении. Но пальцы остановились на мышцах живота, и волшебник сердито поднялся с кровати. — Не хочешь? — заинтересовано спросил Вард. Аурелион бросил на него недовольный взгляд. — Не особенно. Я хочу проведать их. Тень пробежала по лицу Варда, но он тут же улыбнулся, по-прежнему мягко, по-прежнему тепло. — Конечно. Но сначала — завтрак. Он толкнул дверь, и свет факелов упал на знакомые силуэты. Нед, Линда, Сол, Катрин — всё так же неподвижные, всё так же скованные цепями. «Они просто долго отходят от снотворного», — убеждал волшебник себя, проходя глубже. Воздух внутри был тяжелым, затхлым. Ничего не напоминало о сладком дыме трав — только запах сырости, дыма и чего-то кислого. Факелы горели тускло, отбрасывая неровные тени на стены. Аурелион шагнул вперед, и его нога со скрипом наступила на что-то хрупкое. Раздавленная ароматическая палочка. — Нед? — его голос прозвучал неестественно громко в тишине. Ни ответа, ни шевеления. Цепи все так же держали фигуру Героя, но что-то было не так. Его поза казалась... неестественной. Голова склонилась слишком низко, а кожа, прежде загорелая и живая, теперь отливала серым. Аурелион медленно подошел ближе. — Проснись, — прошептал он, протягивая руку, чтобы сделать то, от чего его долго отговаривал Вард. Пальцы коснулись плеча Неда — и провалились внутрь, словно в гнилую тыкву. Холодная, липкая плоть поддалась под нажимом, обнажая кость. Глаза, когда-то полные решимости, теперь были мутными и ввалившимися. Изо рта стекала черная жидкость, падая на грудь, где кожа уже отслаивалась лоскутами. Внутри что-то разбилось. — Нет... — Аурелион отпрянул, ударившись о Линду. Ее тело качнулось, и голова с треском откинулась назад, открывая шею — точнее, то, что от нее осталось. Язвы, словно от кислоты, разъели кожу до мышц. Сол. Катрин. Все они... Мертвы. И мертвы давно. — Вард... — имя вырвалось с отчаянным, болезненным хрипом. Аурелиона трясло, и он не мог даже пошевелиться, с ужасом смотря на тела своих друзей, подвешенные на цепи. Как марионетки в кукольном театре. За спиной раздались мягкие шаги, больше не скрываемые колдуном. — Ах, ты наконец заметил. — Голос Черного Властелина звучал почти нежно. — Я же говорил: они все здесь. Аурелион обернулся. Вард стоял в дверях, освещенный дрожащим пламенем, с улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. — Ты... Ты поклялся! — И сдержал клятву. — Вард сделал шаг вперед, его тень накрыла Аурелиона. — Пока ты был моим партнером, им не причинили вреда. Они уже были мертвы, милый. Умерли в ту же ночь, как ты согласился на сделку. Некоторые всего лишь за минуту до клятвы. Ложь. Все это — ложь. Манекены, химеры, Вард просто морочит его... Пальцы Аурелиона сами потянулись к лицу Неда, к той самой царапине, которую он получил в последнем бою. И содрали кожу, как пергамент, обнажая влажную, серую слякоть. Волшебник отшатнулся, неизвестно как удержавшись на подкашивающихся ногах. Горло сдавило, и он смог выдавить только: — Зачем?.. — Чтобы ты верил. — Вард приблизился, его рука легла на плечо волшебника. — Чтобы у тебя был стимул стараться. И, надо признать, ты был восхитителен. Аурелион не слышал. В ушах звенело. В глазах плясали черные пятна. Он предал мертвых. Целовал, сосал, стонал — ради трупов. Парень согнулся, выблевывая завтрак, и Вард с весёлым ругательством отскочил. — Я думал, ты будешь покрепче... — с небольшим разочарованием пробормотал мужчина, смотря на то, как под ногами волшебника растекается желчь напополам со съеденным на завтрак пудингом. А ведь это лакомство было тяжело здесь достать, не говоря уже о том, чтобы накормить им меланхоличного Аурелиона. Тот только недавно начал что-то есть со стола Варда, а тут столько пропало... — Такая растрата еды, ай-ай-ай, плохой мальчик. Но если ты сожрешь то, что выблевал прямо сейчас, я даже не стану тебя наказывать. Представляешь, какой я сегодня щедрый? В голосе Варда звучала неприкрытая издёвка — конечно, съесть это месиво было бы просто невозможно, но разве в этом нет большего веселья? Давать выбор, которого нет, ломать надежды и видеть, как в светлых угасает их хвалимая человечность — вот она, истинная радость. Аурелион не ответил, схватившись побелевшими от напряжения пальцами за тонкий ободок браслета. Он уже пробовал их снять, и у него не получилось... Волшебник даже не задумался над этим в ярком, иступляющем гневе. Не задумался над тем, что будет делать, сняв браслет, хотя шансов у него против Черного Властелина просто не было. Он просто пытался что-то сделать. Заткнуть огромную дыру в душе целью. Затопить боль потери физической болью от разодранных пальцев... Из-за выступившей из-под пальцев крови рука сорвалась с браслета, зацепилась ногтями и продолжила свой путь без них, вырвав ногти с мясом. Аурелион взвыл — от бессилия, от боли, от бесконечной ненависти и почти детской обиды за отнятую месть. Он ничего не мог, был слишком слаб, чтобы даже пытаться. — Ой, да перестань. — рассмеялся Вард от крика волшебника. — Их все равно не снять. Лучше бы тебе приступить к исправлению своей оплошности. — А пророчество? — задыхаясь, спросил Аурелион, пытаясь сжать покалеченную руку. Глаза жгло, разъедая слизистую парами желудочной кислоты, по щекам текли крупные слезы. Не помогая. Он задыхался. — Фальшивка. Их же очень легко подделывать — отправляешь какого-нибудь старца, создаёшь ему легенду прорицателя и подгадываешь момент, в сущности, пустяки... Аурелион поднял голову. Его глаза, ещё мгновение назад полные слёз и отчаяния, теперь пылали холодным, яростным огнём. Кровь сочилась из изуродованных пальцев, капая на каменный пол, но боль превратилась в обжигающую ярость, в единственное осмысленное желание — причинить такую же боль врагу. Он не думал о том, что без магии беспомощен. Не думал о том, что Вард сильнее, быстрее, опытнее. Он просто рванулся вперёд. Правая рука, окровавленная, с вырванными ногтями, сжалась в кулак. — СУКА! Удар пришёлся в челюсть Варда с такой силой, что тот даже отшатнулся. Не от удара— от неожиданности. Кровь брызнула из уголка его губ. — Ого. — он провёл языком по порезу, глаза сверкнули азартом. — Наконец-то. Шаг вперёд и левая рука наткнулась на воротник Варда, сжалась, чтобы удержать колдуна на месте. Аурелион уже занёс руку для второго удара, но Вард был быстрее. Ловкий захват, резкий поворот — и волшебник сдавленно вскрикнул, когда его рука оказалась вывернута за спину. Вард прижал его к себе, горячее дыхание обжигало ухо. — Какой же ты горячий... — он почти ласково провёл пальцами по запястью Аурелиона, чувствуя, как тот дрожит от ярости. — Но игра окончена. Резкий толчок — и Аурелион рухнул на колени под аккомпанемент скрипящих сухожилий, прямо в собственный завтрак. В груди с новой силой поднялось разочарование. У него даже не было достаточно воли, чтобы сломать себе руку ради нового удара... Какой же слабак. — Стража! Дверь распахнулась, и в зал вошли двое латных гигантов. — Отведите его в спальню. Хочу с ним развлечься. Аурелион не сопротивлялся. Он даже не смотрел на Варда. Его взгляд был прикован к ним — к Неду, Линде, Солу, Катрин. К тем, ради кого он согласился на всё это. К тем, кого предал. Стража не церемонилась с ним, практически таща за собой. Куда? Мимо проплывали коридоры, лестницы, двери... Аурелион наблюдал. Уж точно не к камерам... Не в зал... Спальня. А... Ну да. Развлечься. Смысл выражения стал понятен, когда с него стали стаскивать одежду. Вард оказался слишком чистоплотным, чтобы позволять своей игрушке ходить в одном и том же больше одного дня, поэтому белая рубашка и такого же цвета штаны были хорошего качества. К сожалению, сейчас они были запачканы, и в таком виде не могло быть и речи о том, чтобы кувыркаться на белой простыне. Думая о таких отвлечённых вещах, было легче перенести настоящее. Но Аурелион уже не хотел ничего переносить. Он мечтал это закончить. Его оставили привязанным к кровати. — О, ты уже тут. — фальшиво удивился Вард, заходя в спальню. И как раньше волшебник не замечал, сколько в нем фальши? — Знаешь, я люблю, когда мои игрушки сопротивляющуются. Это даёт мне возможность напомнить им, кто они такие. Кто ты такой. Мужчина неторопливо разделся, красуясь перед Аурелионом, но тому было плевать. Ни страха, ни волнения, ни возбуждения. Только взгляд мертвеца, утонувшего в собственном бессилии. И даже когда Вард приступил непосредственно к делу, никакой реакции не последовало. Нед. Сол. Линда. Катрин. Нед. Сол. Линда. Катрин... С ним не церемонились. Ранее Вард был заинтересован в том, чтобы показывать волшебнику своё расположение. Афродизиак, смазка, неспешная растяжка — по сравнению с тем, что творилось сейчас, Черный Властелин относился к нему на высшем уровне. Не удивительно, что Аурелион успел проникнуться какой-то надеждой на то, что Враг не так уж плох, как о нём думали. Да. Наивность так сладка и так горька одновременно... Когда его, наконец, порвали, парень забился в конвульсиях, и странно скривился, будто пытался удержать рвоту. Вард не обратил внимание — рот волшебника решил не использовать, опасаясь потерять член, а уж какие там гримасы корчит его игрушка... Нет значения. Сол... Нед... Лин...да...Кат...рин... Со...Не... Через несколько минут Аурелион расслабился, принимая член гораздо более покорно, чем раньше. — Хорошая шлюшка. — развеселился Вард, в награду меняя угол. Пусть светлый поймёт, что наилучший способ получить удовольствие — это подчинение. Он обнаружил неладное, когда обильно кончил, схватив парня за горло. Оно промялось под пальцами без сопротивления, будто Аурелион был без сознания. — Очнись, блять. — размашистый удар выбил из ранее плотно сжатых губ приличные брызги крови, и Вард остановился, чувствуя, как задница волшебника выдавливает из него последние капли спермы. Черный Властелин недоуменно посмотрел на поток крови, хлынувший изо рта пленника. Красно-черная жидкость расплескалась по груди юноши и впиталась в белоснежную ткань, пачкая и то, и другое. Он же не мог так сильно ударить? Вард медленно приоткрыл рот Аурелиона. На окровавленную грудь шлёпнулся кусочек мяса треугольной формы. Язык. Вард. Трахал. Труп. Дворец сотряс крик ярости обманутого лжеца.