Во власти Зла

Аурелион замер, чувствуя, как горячее дыхание Варда обжигает его кожу. В груди клубилось противоречие — отвращение и надежда, стыд и расчёт. Он ненавидел каждое слово, каждый намёк на то, что сейчас произойдёт... но это был шанс. — Хорошо, — прошептал он, голос дрогнул, но не сорвался предательски, хотя и стоило. Предателю — предательский голос. Вард рассмеялся — низко, бархатисто, с наслаждением победителя. Его пальцы скользнули в волосы Аурелиона, почти ласково запрокидывая его голову назад. — Так гораздо лучше. Но не забудь благодарить. Аурелион закрыл глаза, стараясь не думать о том, где он, кто перед ним, кто является безмолвным свидетелем этого. Он сосредоточился только на одном: Нед и остальные будут свободны. Пророчество исполнится. Черный Властелин умрёт. Это стоило любых унижений. Когда волшебник опустился на колени, каменный пол впился в кожу, но боль была ничтожной по сравнению с тем, что ему предстояло сделать. Перед ним расстегнули пояс, и он не стал отводить взгляд, хотя всё внутри рвалось убежать, исчезнуть. — Ну же, — Вард провёл пальцами по его щеке, и это касание было отвратительно нежным. — Ты же хочешь их спасти. Да. Хочет. Губы Аурелиона дрогнули, когда он оказался лицом к лицу с тем, что должен был сделать. Член колдуна был достаточно большим — это он успел осознать ещё ночью. Правда, ночью не было видно, как блестит крупная головка, как напряжены четкие вены. Не была заметна уздечка и маленькая дырочка на самом кончике этого монстра. И волосы ночью лишь немного кололись, а не маячили перед самым лицом. Аурелион неуверенно посмотрел наверх. Вард стоял над ним, и в его серых глазах плескалось торжество, смешанное с голодом, и волшебник поспешил снова опустить глаза. Лучше уж разглядывать член, чем это напыщенное самодовольство на лице колдуна. В сладком дыме успокаивающих трав пробивался мускус и ещё что-то давящее на обоняние, влажное и тяжёлое, но не имеющее выраженного запаха. «Так пахнет член», — мелькнула догадка в голове пленника. Его руки сжались в кулаки, но он заставил пальцы разжаться. — Я... — голос сорвался. Он не мог. Вард наклонился, и его следующее слово обожгло, как пощёчина: — Трус. Это сработало. Аурелион рванулся вперёд, не давая себе передумать. Первое прикосновение губами заставило его содрогнуться — член был горячим, влажным, солоноватым и отвратительным. Он сжал веки, представляя, что это просто ещё одно испытание, как у учителя, где приходилось глотать зелья с мерзким вкусом. Во рту пересохло от нервов, поэтому член не сразу вошёл, едва коснулся языка и нёба. Аурелион понял, что надо его смочить слюной, поэтому двинулся назад... Рука больно вцепилась в его волосы, не давая убрать рот с члена. — Не торопись, — голос колдуна звучал приглушённо, будто сквозь воду. — Ты же хочешь, чтобы я поверил в твою благодарность? Слёзы выступили на ресницах, но Аурелион заставил себя кивнуть и угукнуть. Он должен был это сделать. Для них. — Хорошая шлюшка. Когда Вард двинул бёдрами вперёд, пытаясь продавить член, волшебник подавился. Горло сжалось спазмом, но пальцы в его волосах не ослабли, а лишь впились сильнее, направляя, приучая. Аурелион всхлипнул, пытаясь вдохнуть и заработал языком, смазывая ствол смесью слюны и предэакулята. — Вот так, — Вард вздохнул, и в его голосе впервые прозвучало что-то, кроме насмешки. — Ты быстро учишься. Аурелион не отреагировал, лишь схватился покрепче за бедра мужчины. Он думал о Неде, о том, как тот, проснувшись, поднимет глаза и увидит его — но не здесь, не в этот момент. После. Когда всё будет кончено. Это была единственная мысль, которая позволяла не сойти с ума. Вард толкнулся во второй раз, и этот раз оказался удачнее — преодолев корень языка, член воткнулся в горло, провоцируя тошноту. Живот парня свело болезненной судорогой, но свою роль сыграл пропущенный завтрак — выблевывать на колдуна оказалось нечего. Ободрённый успехом, мужчина стал вбиваться в горло парня, скользя по языку головкой, отчего мерзкий вкус только усиливался, а Аурелион неожиданно понял, что не может дышать. Причём ни ртом, ни носом, немотря на то, что заблокирован был только рот. Панически дёрнувшись, он добился только боли — колдун крепко вцепился в его волосы. Глаза резко зажгло, и по лицу потекли слезы, что только раззадорило Варда. Заплаканный вид его явно возбудил. — О да, Аур, плачь. — сказал он, удерживая член глубоко в горле волшебника. Он даже мог почувствовать, как того тошнит, и как светлый пытается вдохнуть хоть капельку воздуха. — Ты же плачешь от радости? Да? Мужчина двинул бедрами назад, одновременно отодвигая голову парня, и положил член на лицо тяжело дышащего волшебника. Тот пытался одновременно откашляться и отдышаться. Через несколько секунд Аурелион через силу, но довольно чётко произнёс: — Да... От радости. Я рад, что вы избавили королевство команды Героя... Вард рассмеялся, довольный этой вымученной покорностью. Его пальцы снова впились в волосы Аурелиона, притягивая его обратно к блестящей головке. — Какая прелесть, — прошипел он, наслаждаясь тем, как дрожит волшебник. — Но хватит слов. Он снова толкнул бёдрами вперёд, и на этот раз Аурелион уже не сопротивлялся. Его тело запомнило, что попытки вырваться только сделают больнее, а воздух всё равно не придёт, пока Вард не разрешит. Он просто сглотнул, стараясь расслабить горло, и позволил члену скользнуть глубже. Это было отвратительно. Но ещё отвратительнее было то, что он научился это делать. Язык сам прижался к нижней губе, создавая желобок, по которому член входил легче. Губы сомкнулись плотнее, чтобы не давить зубами. Он даже помогал, слегка двигая головой, когда Вард начал ритмично входить и выходить, всё глубже, всё увереннее. — Вот видишь, — колдун дышал тяжело, его пальцы то сжимали, то ослабляли хватку в волосах Аурелиона. — Ты рождён для этого. Аурелион не ответил. Он не мог. Его рот был занят стояком его пленителя. Но в голове ворочалась гнетущая злоба, перекованная из унижения и стыда. «Кончай уже, ублюдок!» Но Вард, словно услышав гневные мысли парня, не торопился. Каждый толчок был медленным, размеренным, словно он наслаждался не только физически, но и морально — тем, как Аурелион вынужден полировать его член. — Ты так стараешься, — прошептал он, проводя большим пальцем по влажной щеке волшебника, собирая слёзы. — Мне нравится, как твои щёки втягиваются, когда ты пытаешься создать вакуум. Ты где-то этому учился? Аурелион хотел огрызнуться, но всё, что он мог — это издать недовольное мычание, отчего Вард только рассмеялся. — Ах, да, конечно. Ты же гений. Всё схватываешь на лету. Волшебник нахмурился, продолжая совершать однообразные действия, чувствуя, как скулы ноют от напряжения. Его язык уже онемел, а челюсть предательски дрожала, но он не останавливался. Не должен был. Вард заметил это. — Устал? — он замедлил движения, позволяя Аурелиону на секунду освободить рот. — Можешь передохнуть. Но это была ловушка. Как только губы разомкнулись, а от парня послышался вздох облегчения, Вард резко вогнал себя обратно, глубже, чем прежде, заставив волшебника подавиться. — Хотя нет, — усмехнулся ублюдок, — Ты же не хочешь, чтобы я разочаровался в твоей благодарности? Аурелион почувствовал, как по его спине пробегает странный, предательский трепет от такого грубого приема. Ненависть и отвращение кипели в нём, но... обнаружилось что-то ещё. Что-то тёплое и приятное внизу живота. Прошлая ночь сломала в нём какой-то природный ограничитель, не дающий нормальным людям получать от такого удовольствие. Он уже не был нормальным. Это осознание приносило боль, а та перетекала в агрессию. Но единственное, как её можно было выразить — это поглубже насаживаться собственным горлом на член. «Та ещё агрессия, блять». — Не торопись, — жёстко сказал Вард, останавливая толчки и позволив Аурелиону выпустить член изо рта. Конечно же, чтобы унизить того ещё больше. — Я хочу насладиться каждым моментом. Ведь ты делаешь это добровольно, верно? — Да. — ответил волшебник, одергивая рубашку так, чтобы не было видно его возбуждения. Как же он не хотел слышать этот низкий, хриплый голос, не вдыхать этот аромат напополам с мускусом чужого тела! Все это, казалось, подстёгивало его собственное возбуждение, неправильно, мерзко! — Да, кто? — Да... Господин. А ведь позади висят его спящие друзья.... Но Вард не дал ему размышлять над этим, снова заняв рот Аурелиона делом. Толчки стали более быстрыми, хаотичными, а через несколько мгновений мужчина замер, вцепившись в волосы волшебника сильнее, чем раньше. И рот наполнился спермой, странной, горькой и неприятной на вкус. Парень скривился, но не двинулся ни на волосок, пока Вард не отстранился, шумно дыша и застегивая штаны. — Сплюнь. — милостиво разрешил он, и пока Аурелион давал всему тому, что в него спустили, стечь на пол, обошёл зал, вынимая палочки из креплений. — С этого момента я запрещаю тебе мастурбировать. Это твоё наказание за попытку скрыть своё возбуждение. Захочешь кончить — обратись ко мне. И, поверь мне, я узнаю, если ты попробуешь от меня что-то скрыть, Аур. — Хорошо. — буркнул волшебник, стараясь не двигать языком, чтобы уменьшить мерзкий привкус. Щеки его вспыхнули ярким румянцем — Вард всё-таки заметил его реакцию... Отвратительно. Но Аурелион был благодарен тактичности колдуна. Он-то ждал насмешек. Собранные благовония полетели на пол, где были жёстко раздавлены сапогом Черного Властелина. После этого Вард развернулся и направился прочь, не сказав ни больше ни слова. Аурелион поспешил за ним, стараясь не оборачиваться на товарищей. Они сами проснутся, и лучше ему не находиться рядом в этот момент...