Ближе, чем хотелось.

В комнате стояла тишина. Только клавиши ноутбука щёлкали — Даня печатал что-то в дипломе, хмурясь, как будто текст сопротивлялся. Руслан сидел на полу, прислонившись к кровати, и прокручивал в руках ручку, глядя в потолок. Они не говорили уже минут двадцать, но это была та тишина, которую не хотелось нарушать. — Ты знаешь, что “эффективность” и “результативность” — не одно и то же? — буркнул Даня, отрываясь от экрана. — Ты серьёзно сейчас? — Рус усмехнулся, — Вопрос из адской глубины «менеджмента»? Он поднялся с пола, подошёл к столу, встал за спиной и заглянул через плечо. — Дай гляну, что ты там наваял. Даня чуть вздрогнул, почувствовав его дыхание у шеи. На секунду. Но Руслан уже склонился, пробегая глазами текст. — У тебя тут “внедрение инновационного потенциала” — это ж блядь больно читать. — Я знаю. Но Коломиец любит, когда сложно. Рус засмеялся. И Даня тоже — потому что, чёрт, с ним всё становилось легче. Даже этот сраный диплом. — Они знали друг друга уже три года. Познакомились на первом курсе — Даня тогда опоздал на первую пару и плюхнулся на свободное место рядом с Русом. Тот сказал: — Опоздания — это не бунт, это образ жизни? И Даня почему-то ответил: — Нет, это слабость характера. С тех пор и залипли. Илья, Макс и Николай — все были своей шумной тусовкой, но только Руслан умел молчать рядом с Даней так, что это не бесило. И именно он знал, когда Даня говорит “всё норм”, но на самом деле хочет сорваться. — Они часто оставались у Руса ночевать после учёбы. Просто — чтоб не ехать через весь город. Просто — чтоб сэкономить на маршрутке. Просто. Сегодня был один из таких вечеров. Чайник закипал. Даня сидел на кухне, болтая ногой. Рус копался в шкафу, доставая чай, и вдруг сказал: — Помнишь, как ты нажрался на первом курсе и пытался меня обнять, приговаривая, что я — “твоя психологическая опора”? — Пошёл нахуй, не было такого, — хмыкнул Даня. — Было. И ещё ты плакал под «Океан Ельзи». — Это ложь. Клевета. Я в суд подам. — Ну да, ну да. — Рус улыбался так, будто держал внутри что-то большее, чем просто воспоминание. Даня вдруг захотел спросить: А ты тогда чего чувствовал? А сейчас? Но язык не повернулся. Он просто налил себе чаю и сделал вид, что всё в порядке. — Поздно ночью, когда свет давно погас, и оба лежали на одной кровати — как обычно, не трогая друг друга, но и не отдаляясь, — Даня не мог уснуть. Он чувствовал, как Рус дышит рядом. Не спит тоже. Просто молчит. В темноте это особенно ощущалось — его присутствие было громче, чем любые слова. — Рус… — М? — Ничего… Забей. Он хотел сказать: «Ты мне важен». Но это звучало слишком серьёзно. Слишком страшно. — Спи уже, — тихо сказал Руслан. — Ты завтра проснёшься злой и будешь срываться на мире. — Я всегда срываюсь на мире. — Я знаю. Но мир — не я. И тишина. Не гробовая — тёплая. Даня не понял, в какой момент стал чувствовать больше. Но он начал бояться. Близости. Привязанности. Этого взгляда, который ловил себя на Русе — не дружеском, не братском. Другом так не смотришь.