Ближе, чем хотелось.

— Ну вот это, сука, романтика, — выдал Илюха, глядя на облезлую стену заброшки. — Закат, говно под ногами, и какой-то чувак нарисован на стене с надписью “я устал быть добрым”. — Твоя автобиография, что ли? — фыркнул Стинт, закидывая рюкзак на плечо. — Только вместо “добрым” — “вменяемым”. — И вместо “устал” — “родился уже таким”, — добавил Рус, поднимаясь по ступенькам. — Ладно, завались, — Илья хмыкнул и зашагал первым. — Если я сегодня сдохну на этой сраной лестнице — пусть напишут на могиле “упал красиво”. — Упал с подъёма в карьеру, — буркнул Даня и полез следом. Лестница реально была дерьмовая: шаталась под ногами, перил — ноль, рядом какая-то арматура торчала под углом. Один неверный шаг — и в новостях: “группа студентов решила поугарать и ушла в минус”. На втором этаже — пыль, битое стекло, какие-то сломанные стулья, в углу валялась старая доска с выцарапанным “здесь был Жека”. В центре кто-то уже притащил деревянные ящики — сидеть можно. Устроились полукругом. Макс первым достал банку из рюкзака. — Так, чисто по одной. Чтобы мозги прогрелись. — Мне бы не мозги, а ноги, — пробормотал Даня, усаживаясь и хлопая себя по коленям. — Тут, блядь, как в холодильнике с разбитым окном. — Добро пожаловать в элитный отдых, — сказал Рус, устраиваясь рядом. — Без вайфая, отопления и безопасности. Роскошь в духе нищеты. — Ну зато без соседей, — кивнул Илья. — Только призраки да тараканы. И то, возможно, мы громче. Они засмеялись. Кто-то потянулся за чипсами, кто-то ковырялся в банке. Рус швырнул крышку в угол, потом встал, прошёлся до края этажа и уставился вниз. Даня краем глаза на него посмотрел. Как тот стоит, засунув руки в карманы, покачиваясь вперёд-назад, будто думает о чём-то… или ни о чём. Может, просто кайфует от тишины. — Чё, романтика навалила? — крикнул Стинт. — Или ты опять вспоминаешь, как чуть не обосрался на физре в десятом классе? Рус повернул голову, ухмыльнулся: — Я вообще-то о высоком думаю. О жизни. О смысле. — Ага, ну-ну, — хмыкнул Илья. — Если ты о жизни — то я о балете. А Данька вообще, наверное, монах. — С чего вдруг? — отозвался Даня, натягивая капюшон. Было реально прохладно, хотя вроде лето. — Да хз. Ты как-то… молчишь странно. Прям видно, что ты внутренне разговариваешь с демонами. — Да это он с физиком сегодня общался, — сказал Рус, присаживаясь рядом. — Там у всех демоны после третьей пары. Даня только усмехнулся и кивнул. Да, с физиком реально был ад, но на самом деле он почти ничего не слышал последние полчаса. Как-то всё плыло — голоса, свет, запах ржавчины и влажной штукатурки. А рядом Руслан — живой, ржущий, плечо почти прижимается, и от этого внутри чуть дрожит. — Слушай, а если я реально упаду вниз — ты меня поймаешь? — спросил Даня, глядя куда-то в щель между этажами. — Я? — Рус посмотрел на него с прищуром. — Не-а. Но если красиво будешь лететь — сниму на камеру. — А если я выживу? — Ну тогда скинемся на пиво. За твою вторую жизнь. Илья влез: — Не, если кто-то из вас начнёт тут умирать — я точно домой пойду. Меня и без этого кол в спину беспокоит. Старею. — У тебя просто позвоночник протестует против твоей жизни, — протянул Стинт. Смех снова прокатился по кругу. Даня почувствовал, как плечи чуть расслабились. Всё как будто вернулось на свои места — простые, тупые, домашние. И только когда Рус наклонился, чтобы взять банку и случайно коснулся его колена — Даня резко отвёл ногу. Слишком резко. Рус будто заметил, но ничего не сказал. Только чуть нахмурился. Или показалось. Они замолчали. Ветер дул, где-то звякало стекло. А внутри у Данилы снова что-то ёкнуло. Неприятно. Но и не совсем неприятно. Просто непонятно.

***

— Окей, тут чил, но я всё равно задвину идею подняться повыше, — протянул Илюха, почесывая затылок. — Говорят, на крыше охуенный вид. — Говорят, — передразнил Стинт. — А ещё говорят, что после четвёртого этажа у тебя минус колени. — Да хрен с ними, с коленями, — отмахнулся Рус. — Мы же не на всю жизнь сюда пришли. — Мы вообще-то и не хотели сюда, — буркнул Даня, поднимаясь. — Ты нас сюда затащил, между прочим. Убеди себя, что ты наш лидер, и мы пошли. — Я твой гайд по жизни, брат, — Рус хлопнул его по плечу. — Следуй за мной — и будет тебе трэш. Они снова полезли наверх. По пути Илюха споткнулся на ступеньке, выругался, и Рус протянул: — Ты опять решил проверить, есть ли у тебя грация панды? — Я проверяю, насколько ты охуеешь, когда я тебя сброшу, — отрезал Илюха, задыхаясь. На четвёртом этаже обнаружилась странная маленькая комната — с облупленными зелёными стенами, в углу — старый стол, наклонённый как будто на него однажды сели всем телом. На полу — куча мусора, старая карта города и пыльный портфель. — Бля, тут как будто кто-то реально учился, — Стинт открыл портфель. — Тетрадки, линейка, резинка… и… презерватив. — Использованный? — уточнил Рус, не подходя. — Слава богу, нет, — Стинт с отвращением отбросил его в сторону. — Но моральный урон — уже нанесён. — Резинка ещё норм, — Илюха поднял линейку. — Смотри, она с динозаврами. Такую только задроты носили. Или Рус. — Я не задрот, я просто подготовленный, — сказал Рус, притворно гордо. — Подготовленный к унижению, — кивнул Даня. Рус расхохотался. Даня тоже усмехнулся, но внутри что-то чуть-чуть дрогнуло. Знакомое ощущение: когда вроде всё нормально, весело, по-дружески — а тебе вдруг хочется остаться наедине. Или наоборот — не отпускать. — О, чекайте, я нашёл на стене надпись, — крикнул Илья. — “Маша, прости, я мудак”. Прям исповедь какая-то. — История любви в двух словах, — сказал Макс. — Реально, можно кино снимать, — Даня провёл пальцем по пыльной парте. — “Заброшка. Слезы. Мудак”. Вдруг где-то внизу что-то глухо грохнуло. Все заткнулись. — Это чё, блядь, было? — прошептал Илья. — Ветер? — предположил Даня, вглядываясь в тьму. — Нет, это был звук типа “ебать кто-то упал”, — выдал Рус, встав и отложив банку. — Или встал, — уточнил Стинт. — Встал, чтобы убивать. Шорох. Где-то совсем рядом, как будто под ногами. Пронёсся по полу и пропал. — Не, ну нахуй, — сказал Илюха, доставая из кармана пустую бутылку, как будто она чем-то поможет. — Если сейчас кто-то вылезет — я первым убегу, не обижайтесь. Рус взял кусок доски. Даня напрягся, сердце застучало в горле. Все столпились ближе к двери. И тут — шуршание. Быстрое. Прямо из темноты. И… МЯЯЯУ! Из-за угла вылетело что-то пушистое, налетело на Илюху, тот с визгом отлетел назад, сшиб банку — и только через пару секунд стало ясно, что это… — ААААА, БЛЯДЬ! — завопил Стинт, роняя банку. — ЭТО ОНО! ОНО ПРИШЛО ЗА МНОЙ, Я ВСЕ, ПРОЩАЙТЕ! — ЭХАХВХ ЭТО КОТ ДОЛБАЕБ, — сказал Руслан задыхаюсь от смеха. — Я чуть не родил, нахуй! — Илюха хлопал себя по груди. — Это что за демон в шкуре домашнего? Кот, между тем, абсолютно спокойно прошёл мимо, оглядел их ленивым взглядом, зевнул и запрыгнул на стол. — Он теперь наш лидер, — сказал Даня, всё ещё охуевший. — Я готов отдать ему свою душу. Он заслужил. — Я даже больше скажу: он, походу, тут жил до нас, — Рус медленно присел рядом с котом. — Ну чё, брат? Ты нас принял? Кот посмотрел на него, встал, подошёл… и лизнул Руса в руку. — Всё, — подытожил Илюха. — Мы в секте. Я вхожу. Смех разнесся по комнате. Напряжение сдуло, как ветром. Даня вдруг почувствовал, как мышцы отпускают. Всё — шум, свет фонарей, скрип полов — как будто снова стали игрой. Тупой, абсурдной, но какой-то… родной. Рус сел рядом с ним, кинул на плечо куртку. — Не сдохнем сегодня, Дань. Плюсик в карму. — Ага, спасибо коту. Кот фыркнул. Или показалось.