Ближе, чем хотелось.

— Ну чё, начальник, остаёшься тут за старшего? — Рус потрепал грязного кота за ухом. Тот даже не шевельнулся — сидел на подоконнике с видом «я тут босс, вы тут шлак». — Сто пудов раньше с бомжами бухал, — сказал Даня. — Потом всех выгнал, теперь один хозяин. — Он, по ходу, в хате дольше нас всех живёт, — Стинт прищурился. — Видел многое. Даже когда Тоха первый раз девственность терял. — А ты откуда знаешь, — усмехнулся Илюха. — Он тебе сам рассказывал? — Мне фотку прислали. Там только кот в шоке и надпись “Тоха, хватит”. — Кот, по ходу, после этого и поклялся — никогда больше не впускать людей, — хмыкнул Даня. Рус сел рядом, вытянул ноги, надел капюшон: — Он, может, и не говорит, но взглядом принижает. Типа: «жалкие, ничтожные, сессия у вас, долги, вы даже мышь поймать не можете». — Ага, а у него — три диплома, ипотека выплачена и баба из соседнего подвала, — добавил Илюха. — Он вообще тут батя, — серьёзно сказал Стинт. — Вышел на улицу — голуби руку жмут. Все заржали. Даня улёгся на старый диван без спинки, головой на сложенную куртку. Внутри — тихо. Даже не от смеха. Просто… спокойно. — Кайф тут, — пробормотал он. — Ну да, — Рус кивнул. — Такая помойка, а атмосфера топовая. — Типа как кухня в общаге, — отозвался Илюха. — Воняет, пыль, посуда липкая, но ты сидишь, пьёшь чай из кружки с трещиной и счастлив. — Не сравнивай, тут хотя бы тараканы не шевелятся, — фыркнул Даня. Тут снизу послышался громкий глухой звук — что-то типа БУХ. — БЛЯТЬ, — завопил Илюха. — ТУТ ЧТО-ТО УПАЛО! ЧЁ ЭТО?! — Расслабься, это Тоха в телегу зашёл — самооценка упала, — не моргнув, сказал Рус. — Или кот уронил банку с твоими шансами апнуть ранг в CS, — добавил Стинт. — Да иди ты! — огрызнулся Илюха. — Между прочим, я вчера минус пять сделал! — В меню, — уточнил Даня. — Когда искал, где выйти из катки. — У тебя просто нет игрового мышления, брат, — Илюха возмущённо махал руками. — Я играю как бы… на тонком вайбе. Душой! — Душой ты только доширак греешь, — усмехнулся Стинт. — Душой он ловит флешки в лицо, — добил Рус. Все снова заржали. Даня только фыркнул в кулак — даже смеяться было как-то мягко. Никакого напряжения. Просто… вот он, нормальный вечер. Без всякого надрыва. Рус посмотрел на него мельком и ничего не сказал, но Даня заметил — уголки губ у него чуть дёрнулись. Типа понял, что Дане хорошо. Даня и сам это понял только в этот момент. Просто хорошо. — Всё, я предлагаю тут остаться, — протянул Стинт. — Кот нас примет, скажем, что мы его братья. — Да он, по ходу, уже съехал, — сказал Рус и указал на пустой подоконник. — Смылся. Сказал, «ну вас нахер». — Понял, — кивнул Илюха. — Увидел нас, прикинул, что мы будем тут жить, и такой: «Не-не-не, я лучше обратно к крысам». — Ну и ладно, — Даня поднялся. — Погнали, пока реально не приписали нас к местному ЖКХ. — Только аккуратней, — сказал Макс. — Тут доски как ты — шаткие и неуверенные в себе. — Как ты, когда Неля спрашивает, где деньги с карты, — подколол Илюха. — Брат, ты мне ещё за это на КТ будешь платить, — пригрозил Макс. Они потихоньку двинулись к выходу. Даня оглянулся напоследок. Пыль, свет из окна, ржавый шкаф, где кто-то нацарапал “Смерть физре” — и как-то даже жалко стало уходить. Тут он вдруг понял: рядом с ними, рядом с Русом — у него будто ничего не давит внутри. И он реально не хотел, чтобы этот момент заканчивался.

***

Город встретил резким ветром и фонарями. Свет бликовал в лужах, как будто кто-то разлил расплавленное стекло по асфальту. Возвращались молча — сначала всей толпой, потом кто куда. Макс уехал на метро, Илья ушёл к себе — вроде как “курсач доделывать”, но все знали, что он просто будет курить на балконе и залипать в TikTok. Рус и Даня остались вдвоём. — До дома сам дойдёшь? — спросил Рус, засунув руки в карманы. — Не… Хз, идти не хочется. Пройдусь чуть. Башка гудит. — Давай я с тобой. Мне тоже что-то… не хочется в четырёх стенах тухнуть. Они пошли по тёмным улицам, мимо закрытых ларьков и редких прохожих. Говорили ни о чём: про препода по социологии, который гонит, про тётку в магазине, что пробила две пачки сиг, хотя Даня одну брал, про сессию, которая приближается как налоговая. — Вот странно, — сказал Даня, когда уже прошли пару кварталов. — Мы вроде как студенты. Типа молодость, тусовки, вся хуйня… А ощущение, будто каждый день один и тот же. — Ну… у кого как, — пожал плечами Рус. — Я не жалуюсь. Иногда одно и то же — это не так плохо. — Типа стабильность? — Типа хотя бы кто-то рядом есть. Не всегда, конечно… но ты понял. Он говорил просто, без интонаций. Но Дане отчего-то щёлкнуло где-то под рёбрами. Приятно было это слышать. Непривычно приятно. — Я иногда думаю, что если вдруг один день всё проебётся — вот прям сразу, резко, — я даже не удивлюсь, — сказал Даня. — Просто встану, покурю, скажу “ну ахуенно” и пойду варить лапшу. Рус усмехнулся: — Если что, я рядом встану и тоже лапши накидаю. Будем вдвоём «охуевать от жизни». — Спасибо, братан, — Даня сказал это машинально, но взгляд у него в этот момент стал серьёзнее. Он посмотрел на Руса. На воротник куртки, поднятый до ушей. На волосы, в которые залез ветер. На усталые, но тёплые глаза. И вот прямо сейчас — внезапно, резко, как щелчок — Даня понял. Он ему… нравится. Не просто как “свой тип”, не просто как “друг, с кем можно поржать”. Что-то другое. Не физическое даже — хотя, может, и это тоже. Но внутри что-то нырнуло, как будто провалился в холодную воду. Это было так ясно, что стало не по себе. Он отвёл взгляд. “Блядь.” — Чё завис? — Рус чуть наклонился к нему. — Замёрз? — А? Не-не. Просто думаю, — выдавил Даня. — Голову проветриваю. Он шёл рядом и чувствовал, как всё внутри трещит. Сказать? Нельзя. Ни за что. Раз — и всё сломается. Они больше не будут сидеть в заброшках. Не будут шутить про котов и лудиков. Не будут. Он не мог этого допустить. — У тебя бывало, — вдруг спросил Даня, — что тебе кто-то нравится, но ты боишься сказать, потому что это может всё испортить? Рус замер на секунду. Потом кивнул. — Бывало. И это говно. Потому что ходишь с этим, как с камнем в кармане. Типа “ну он не тяжёлый”, но каждый раз, когда садишься — больно. — А ты говорил? — Нет. — Почему? Рус пожал плечами. Посмотрел на Даню. — А если бы сказал — мы бы с тобой сейчас не шли рядом. И снова посмотрел вперёд. Даня вдруг понял, что дрожит. Не от холода. Просто внутри всего стало слишком много. Он ничего не ответил. Просто шагал рядом. И думал: “Лишь бы не проебать это. Лишь бы просто быть рядом. Пока можно.”