Сто и одна сказка/ зарисовки

Глава 8 На следующее утро. Утром Кассандра вела себя так, будто вчера ничего необычного не произошло. Ни намёка, ни взгляда, ни тени смущения — словно вчера нечего не было. Позавтракав вместе, мы без лишних слов разошлись по своим комнатам, готовиться к выезду из крепости в столицу. Я мог бы сразу выйти на улицу и ждать карету, но перспектива стоять под палящим солнцем не вызывала во мне энтузиазма. Хотя, признаться, с учётом моей новой природы жара бы мне ничем не навредила. Тем не менее, я решил, что приятнее будет поваляться пару минут на мягкой, уютной кровати, чем торчать без дела на свежем воздухе. Я только начал расслабляться, как в дверь раздался лёгкий стук. — Входите, — лениво сказал я, не вставая. Дверь тихо скрипнула, и внутрь вошла Кассандра. Я приподнялся на локтях и увидел её — она была одета в одеяния фрейлины. — Привет, Кассандра, — улыбнулся я, наблюдая, как она аккуратно прикрывает дверь… и вдруг поворачивает ключ в замке. Я поднял бровь. — Что-то случилось? — спросил я, заинтересованно наблюдая, как она пододвигает к двери стул и подпирает его. Кассандра обернулась, её взгляд стал холодным и серьёзным. Она медленно пошла ко мне. — Я пришла напомнить тебе: забудь о вчерашнем. Совсем. Если хоть что-то ляпнешь кому-то, я избью тебя. Сильно. Очень, очень больно, — сказала она с угрожающей интонацией, приближаясь ко мне. Она остановилась прямо возле моей головы, её лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. Она смотрела строго, не отводя взгляда, словно пытаясь прочитать мои мысли. — Я вчера крепко спал, ничего не видел и ничего не помню, — ответил я с лёгкой усмешкой. Её плечи немного расслабились, а во взгляде появилось облегчение. Она окинула меня быстрым взглядом, задержавшись на одежде. — Подожди… — нахмурилась она. — Когда тебе успели постирать, погладить и зашить одежду? Я точно помню, что вчера у тебя на боку был разрез в ткани. — Это магия, Кассандра, — ответил я с той же ленивой улыбкой. Она фыркнула и отвернулась, будто обиженно, но через пару мгновений села на край кровати, рядом с моей головой. Некоторое время молчала, глядя куда-то в сторону, потом вдруг заговорила: — Артур, скажи мне честно… В твоей стране женщины служат в армии? Или в городской страже? — спросила Кассандра. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась неподдельная любопытства. Я лениво открыл один глаз, и потянулся проводя ладонью по шелковистому покрывалу, ощущая его прохладную текстуру, и на несколько секунд задумался, погружаясь в воспоминания, — Артура Пендрагона. — Были… — наконец тихо ответил я, прикрыв глаза. — Пара девушек-рыцарей точно была. Комната наполнилась лёгким ароматом лаванды, что шёл от свежих простыней и чего-то сладковатого, возможно, духов Кассандры. За окном гудели жуки, птицы щебетали в садах, а сквозь тонкие занавески пробивались золотистые лучи солнца, отражаясь на резном деревянном полу. Кассандра нахмурилась, чуть наклонившись ко мне. В её глазах зажглось любопытство. — Они были хорошими воинами? — спросила она с неподдельным интересом, словно от этого ответа зависело что-то важное. — Да, — кивнул я. — Отличными мечниками. И, что важнее, превосходными рыцарями по духу. Честные, храбрые, стойкие. Она откинулась назад, чуть расслабившись, но взгляд всё ещё был прикован ко мне. — А почему ты спрашиваешь? — уточнил я, внимательно глядя на неё. Кассандра на мгновение опустила глаза, словно взвешивала, стоит ли говорить. Затем глубоко вздохнула и заговорила, глядя прямо в мои глаза: — Я хочу пойти по стопам отца… и тоже стать членом королевской гвардии. С самого детства я тренировалась — с мечом, копьём, луком. Даже жила в казармах с солдатами, чтобы проводить больше времени на тренировках. Отец не возражал — наоборот, он гордился моими успехами. Но когда речь зашла о службе, он… отказал. Сказал, что армия — это слишком опасно. Что женщинам там не место. Её голос дрогнул, и я заметил, как кулаки на коленях сжались. — Он хотел уберечь меня. Я это понимаю… — продолжила она чуть тише. — Но потом он вовсе отдал меня в женскую школу, где меня учили этикету, танцам, манерам… всему, что должна знать придворная дама. А позже устроил служанкой во дворец — поближе к себе. Чтобы я не смогла никуда сбежать, не вступить в армию, не пойти в авантюристы… Кассандра вдруг отвернулась, словно не хотела, чтобы я увидел выражение её лица. Но даже несмотря на это, её дрожащие плечи выдали всё — для неё эти воспоминания были тяжёлыми. И Глубоко личными. Прошла короткая пауза, тишину заполнил едва уловимый скрип дерева за окном, где играли утренние лучи. А затем она снова повернулась ко мне, уже с чуть более сдержанным выражением, но глаза оставались внимательно, сосредоточенными. — Артур… а как же те девушки стали рыцарями? — спросила она, будто надеясь, что существует лазейка, способ, способный дать ей то чего она так хочет. Я приоткрыл глаза и слегка улыбнулся. — Они притворялись парнями, — сказал я спокойно, глядя ей прямо в лицо. Реакция была мгновенной. Глаза Кассандры распахнулись от удивления, брови взметнулись вверх, на лице появилось выражение чистого, неподдельного изумления. В нём явно читалось: «Что, так можно было?!» А затем — почти тут же — последовал новый оттенок: «Почему я до этого не додумалась?» И, наконец, самое яркое — лёгкая, но яростная зависть, сдерживаемое раздражение и мысленный комментарий который так и напрашивался «Вот везучие сучки…» Я усмехнулся про себя. Может, в последнем я и ошибаюсь, но что-то очень близкое к этим мыслям определённо скользнуло на её лице. Кассандра была слишком открыта в эмоциях, чтобы такое можно было бы не заметить. А потом… в её взгляде зажёгся зловещие огонёк. Я сразу заметил, как губы чуть скривились в хитрой лисий улыбке, а в зрачках вспыхнул знакомый мне свет — огонёк предвкушения. Тот самый, который появляется у девушек, когда в голову приходит нечто весёлое. — Артур, — протянула она тоном, в котором явственно слышалось нечто коварное. — А тебе случайно не нужна… личная горничная? Я приподнял бровь, чуть привстал на локтях и подозрительно прищурился, не отрывая взгляда от её искрящихся, азартных глаз. — Э-э-э… Ты это чего задумала? — осторожно спросил я, чувствуя, как по спине пробегает лёгкий холодок. Кассандра не ответила сразу. Она лишь сделала шаг ближе, скрестила руки на груди и улыбнулась так, как улыбаются кошки, поймавшие мышь… но пока не решившие, играть с ней или съесть сразу. В комнате повисла напряжённая, но странно игривая тишина. И я понял — ничем хорошим это точно не закончится. Или закончится. Но не тем, что я ожидал. — И как ты это себе представляешь? — начал я, разводя руками в сторону, подчеркнуть свою невиновность. — Я же простой путник! — попытался я отмахнуться от навязываемой мне “чести” — стать участником маленькой, но, как мне уже казалось, совсем не безобидной интриги Кассандры. Она смерила меня насмешливым взглядом, и на её лице появилась хитрая лисья улыбка. — Ох, мой дорогой Артур… — протянула она с нарочито сладким, будто медовым голосом, в котором сквозила насмешка. Она шагнула ближе и, склонив голову чуть набок, продолжила уже почти шёпотом, будто делилась особым секретом: — Я уже говорила тебе, что твои жалкие попытки притвориться обычным путником — просто уморительны? Я вздохнул, но промолчал. Она, конечно же, не собиралась останавливаться. — Тебя выдаёт всё: твоя манера речи — сдержанная, выверенная, будто каждое слово прошло через королевского наставника. Манера держаться — слишком прямая спина, слишком уверенный взгляд, слишком… невольно царственный. И, конечно же, этикет. Даже когда ты наливал себе чай, ты инстинктивно чуть изменил положения мизинца и повернул чашку строго на девяносто градусов. Только члены королевской семьи делают это не задумываясь, Артур, — её глаза сверкали, голос лился спокойно, почти весело, но я чувствовал, как с каждой секундой она подводит меня к ловушке. — Так что да, ты можешь продолжать строить из себя бедного, простого путешественника, — хмыкнула она. — Но мы оба знаем: ты точно не тот, за кого себя выдаёшь. Она присела на край кровати, сложила руки на коленях, изящно склонив голову в сторону, и уже с откровенной иронией продолжила: — И вот под этим замечательным предлогом… допустим, ты мне приглянулся. Или, может быть, я решила, что хочу стать твоей служанкой, чтобы «быть ближе». Или — и тут она широко ухмыльнулась, — я всего лишь хочу наладить хорошие политические отношения с таинственным гостем, который зачем-то бродит по нашей стране, при этом скрывая свою настоящую личность… Вместо того чтобы, как положено, уведомить о своём прибытии местного короля, явиться с почестями, в сопровождении личной стражи и дипломатов, с картами, печатями и прочими церемониями. Кассандра встала и начала медленно расхаживать по комнате, будто играя роль на театральной сцене, а я молча следил за ней, подперев подбородок рукой. — После этого, разумеется, должен был бы последовать торжественный ужин, — продолжала она, словно читая сценарий. — С длинными речами, обязательным обсуждением политики, танцами, приёмом и балом в честь приезда высокопоставленного гостя. И, конечно, с бесконечными политическими играми… Но нет, — она резко обернулась ко мне с лукавой усмешкой, — ты, Артур, решил пойти по куда более интересному пути: скрыться среди простого люда и «исследовать» нашу страну в одиночку. Очень… необычно. И подозрительно. — И зачем же тебе всё это, Кассандра? — спросил я с притворным раздражением, глядя на её довольную физиономию. В глубине души я, конечно, уже знал ответ — и это немного пугало. Она остановилась, приподняла подбородок и гордо, будто отвечала за себя перед целым советом, произнесла: — Всё просто. Формально я буду твоей горничной. Гостьей, разумеется. А может, и постоянной спутницей. Всё же я приёмная дочь герцога, а значит… хоть я и могу унаследовать его титул, в моих жилах нет благородной крови. Это делает меня, скажем так… политически безопасной. Она подошла ближе и присела рядом со мной, положив ладонь на покрывало между нами. — Если я уеду с тобой в твою страну — это не будет воспринято как акт агрессии или попытка переманивания вассала. Я не принцесса, не герцогиня по рождению. Моя жизнь или смерть не отразится на лице короны. Ни на нашей, ни на твоей. И уже тише, серьёзнее, она добавила: — Но при этом… для моего отца и всей королевской семьи я официально буду твоим телохранителем. Так, чтобы с тобой ничего не случилось, пока ты находишься на территории нашей страны. Она улыбнулась, теперь уже тепло, без хитрости. — И согласись… в этом куда больше смысла, чем кажется. Я посмотрел на неё. Глаза Кассандры были полны решимости — без страха, без сомнений. Это был не каприз избалованной девицы, а тщательно продуманное, выверенное решение. Я тяжело выдохнул. В голове медленно складывался пазл, и с каждым новым словом он становился всё чётче. Ты ведь это всё придумала ещё вчера, да? — устало выдохнул я, устремив на неё долгий взгляд, в котором смешались лёгкая досада и смирение перед неизбежным. Кассандра сделала вид, будто застенчиво опустила глаза, нарочито скромно сложив руки на коленях. — Ну… возможно, — почти невинно произнесла она, но по её глазам — ярким, сверкающим от веселья — было ясно: она издевается надо мной, наслаждается каждым мгновением этой словесной игры. — Так, значит, если бы не… ночной инцидент, — я чуть приподнял бровь, наблюдая, как уголки её губ подрагивают в сдержанной улыбке, — где мы, случайно, хорошенько так облапали друг друга, — сделал я акцент, — ты бы предложила бы мне это ещё вчера? Моё выражение было холодно-ироничным, но голос оставался спокойным. Я знал, что Кассандра — не из тех, кто отступает, если уж наметила план. Она всё ещё сидела с почти каменным лицом, глядя в сторону, как будто мои слова её вовсе не касались… но стоило мне лишь внимательнее присмотреться — я заметил, как слегка порозовели её щёки. Лёгкий румянец, едва заметный на фоне её светлой кожи, предал её — гораздо сильнее, чем любые слова. Да, она старалась выглядеть хладнокровной, но воспоминания о том, что произошло ночью, явно не оставляли её равнодушной. — Ну вот, — сказал я с лёгкой усмешкой, — если бы не этот румянец, я бы, пожалуй, даже поверил в твою невозмутимость. Кассандра фыркнула и отвернулась, но всё же улыбка осталась на её лице. Она откинулась на спинку кресла у окна, вытянула ноги вперёд и с довольным видом сцепила пальцы за головой, глядя на потолок. — Так ты, значит, хочешь вот так… просто взять и отправиться со мной в путешествие? — спросил я, глядя, как солнечный свет из окна мягко ложится на её лицо, обрамляя его золотистой аурой утреннего тепла. Она повернула голову ко мне, её волосы чуть соскользнули с плеча, открывая тонкую линию шеи, и спокойно — но с тем же хитрым блеском в глазах — произнесла: — Именно. Это ведь самый удобный способ сопровождать тебя. Я больше не вижу причин, по которым ты скрываешь своё положение. Ты не бандит, не шпион и не изгнанник. А значит — ты просто не хочешь, чтобы тебя узнали. Верно? Я промолчал, глядя в её глаза. В них не было осуждения. Только интерес. Глубокий, искренний, и в то же время осторожный, как у охотницы, заметившей дичь, но не спешащей стрелять. — Я угадала, да? — спросила она, чуть наклонив голову, будто изучая мою реакцию. — Больше, чем ты думаешь, — тихо произнёс я, и отвёл взгляд в сторону. За окном ветер слегка шевелил занавеску, принося с собой запах свежескошенной травы, утренней росы и далёкого дыма — где-то уже жгли дрова для завтрака. В комнате повисла тишина, наполненная только дыханием и шелестом ткани. — Хорошо, Кассандра, — наконец, сказал я, — но только одно условие. — Какое? — её голос стал чуть настороженным. — Не мешай мне, если всё станет по-настоящему опасным. Путешествие — это не прогулка в саду при дворце. — А если я буду мешать тем, кто захочет мешать тебе? — прищурилась она, и в голосе зазвучал стальной оттенок. — Или ты ещё не понял, Артур: я не игрушка. и Не кукла в пышном платье. Я — воин. Я выросла среди воиноа и пота, не среди вееров и шелковых штор. И если уж я решила пойти с тобой — ты не избавишься от меня так просто.