Сто и одна сказка/ зарисовки

Глава 2 «Ну что, давайте познакомимся по-нормальному», — сказал я с кривой улыбкой, окидывая взглядом всех присутствующих. — «Я Окумура Рин. Рад познакомиться». «Вергилия», — коротко и без эмоций представилась белокурая девочка. «Рэйвен», — так же спокойно, но гораздо тише, произнесла она, пряча взгляд под капюшоном. «Акено», — сказала брюнетка, прикрывая рот рукавом одеяния мика. Её глаза с любопытством остановились на мне. «Акено, ты чего-то хочешь от меня?» — приподняв бровь, спросил я, глядя на её хитрую мордочку. «Я просто удивлена, что ты тут один мальчик на трёх девушек», — сказала она с такой интонацией, что это прозвучало очень пошло. Рэйвен отвела взгляд, а лицо Вергилии так и осталось безэмоциональным. Я лишь дёрнул щекой. «Давайте лучше осмотрим помещение и поищем еды», — предложила Рэйвен, натягивая капюшон посильнее. «Хорошо, ехидненька», — сказала Акено, разворачиваясь к одной из дверей. Вергилия и Рэйвен сразу же пошли в противоположную сторону. Я тоже направился к одной из дверей. «У меня тут горячие источники, совмещённые с аквапарком и ванной», — с удивлением сообщила Акено. И было отчего удивляться — комнаты оказались гораздо больше, чем должны были быть снаружи. «У меня тренировочный полигон со спортзалом», — спокойно сказала Вергилия. «У меня куча игровых автоматов, библиотека разной литературы и кинотеатр», — сказала Рэйвен, тоже весьма удивлённая. «У меня кухня», — сказал я, осматривая большую кухню со всеми кулинарными приблудами. Мы попытались открыть и другие двери. Выяснилось, что нам доступны только 9 комнат из 134. Четыре из них — наши личные комнаты, а остальные — по сути, ванная, игровая, тренировочная, кухня и туалет. Вернувшись в главный зал, мы уселись за стол. «Эй, Дух-Оператор, а что нам тут делать?» — чуть сконфуженно спросила Акено. Голос с экрана ответил без пафоса, на этот раз почти деловым тоном: «Вам даётся пара месяцев на то, чтобы узнать друг друга. Затем вам будут даваться задания. Выполняя их, вы получите награду. Наградой может быть что угодно — от новых способностей до уникальных предметов. Также по мере выполнения заданий вам будут открываться новые комнаты». «Итак, товарищи скауты, что будем делать?» — спросил я, окидывая взглядом нашу немногочисленную, но колоритную команду. «Я — в тренировочную», — отрезала Вергилия, вставая со стула с такой грацией, будто ей нахамили. Холодный взгляд скользнул по нам, давая понять, что обсуждение планов окончено. И она, не сказав больше ни слова, развернулась и направилась к двери в спортзал, её лёгкое платье взметнулось. «А я бы не отказалась поесть», — тихо, почти неслышно, проговорила Рэйвен, глядя куда-то в пол. «Я тоже согласна», — кивнула Акено, и в этот самый момент их животы синхронно издали громкое, предательское урчание, эхом разнесшееся по комнате. Я лишь криво улыбнулся. «Что ж, пойдёмте, решать продовольственный вопрос». Девчонки молча кивнули и поплелись за мной на кухню. «Я, конечно, не хочу лезть в ваши души, но мне интересно: когда вы в последний раз ели и стирали одежду?» «Ты о чём?» — Акено криво усмехнулась, но в её глазах мелькнула тень смущения. Рэйвен же предпочла сделать вид, что не услышала вопроса, уставившись на свой потрёпанный рукав. «Ну, смотри», — я начал перечислять на пальцах. — «Твоё кимоно мика, Акено, в некоторых местах прямо-таки лоснится от потёртостей, и видны следы старой, въевшейся грязи. У тебя, Рэйвен», — я кивнул в её сторону, — «весь вид кричит о том, что ты только что вышла из эпичной драки со стиральной машиной, и машина победила. Плащ изношен до невозможности. Да и у нашей спартанской подруги костюм кое-где порван. Выглядите вы так, будто только что провалились сюда прямиком из финальных титров какого-нибудь жёсткого боевика». «Я не хочу об этом говорить», — пробормотала Рэйвен, и её обычно спокойное лицо исказила лёгкая гримаса досады. «И я не намерена обсуждать свою личную жизнь с первым встречным», — натянуто улыбнулась Акено, сверкнув в мою сторону взглядом, в котором читалось явное «отстань». «Не хотите — не говорите», — сказал я, улыбнувшись и открывая дверь на кухню. — «Но если вам что-то станет интересно узнать обо мне — спрашивайте без стеснения. Отвечу на всё, что смогу». Я попытался одарить их самой обаятельной улыбкой, на какую был способен, но сильно сомневался в результате. Судя по их абсолютно каменным, нечитаемым лицам, моя попытка выглядела жалко. Впрочем, Рэйвен была далеко до Вергилии — та за всё время нашего знакомства не изменила своего высокомерного выражения лица ни разу. «Так, девицы, ключевой вопрос», — перевёл я тему, заглядывая в огромный, до отказа забитый холодильник. Там было всё: от свежих овощей и молока до яиц, сосисок и целого арсенала соусов — сметаны, майонеза, кетчупа. Морозилка ломилась от мяса. — «Кто из вас умеет обращаться со всем этим богатством? Кто у нас умеет готовить?» «Я не умею», — чуть сконфуженно призналась Рэйвен, отводя взгляд в сторону, будто её уличили в чём-то постыдном. «Я тоже», — криво усмехнулась Акено. — «Мой кулинарный максимум — это бутерброд, варёная лапша быстрого приготовления и… пожалуй, всё. Ну, ещё могу рис сварить». Я выдохнул с наигранным драматизмом. «Ну и дела… Девочки, девочки. Вам бы настоятельно посоветовали прокачать кулинарный скилл, а то вас так и не возьмут в жёны». Моё детское «я» вырвалось на свободу и выпалило эту фразу раньше, чем мозг успел её осознать. Я инстинктивно напрягся, готовясь к тому, что сейчас получу по лицу от них. Но реакция последовала неожиданная. Девчонки просто уставились на меня с немым недоумением, словно я только что заговорил на древне-кхмерском. Они были всего лишь десятилетними детьми, и до них просто не дошёл весь саркастичный и слегка сексистский подтекст моего заявления. Я с облегчением подумал, что если бы они были хотя бы на пару лет старше, мои шансы уйти с этой кухни без серьёзных травм резко бы приблизились к нулю. Обиделись бы точно, как когда-то обижались девушки из моего прошлого мира. «А ты умеешь готовить?» — тихо, но с искоркой внезапного интереса спросила Рэйвен, её фиолетовые глаза внимательно изучали меня. «Ещё как умею!» — я выпрямился, гордо задрав подбородок. Внутри опять заиграли детские эмоции — желание похвастаться, показать себя с лучшей стороны. «Мы можем чем-то помочь?» — подключилась к разговору Акено, с любопытством разглядывая ряд блестящих сковородок и массивный казан, висевший на стене. В её взгляде читалась не только вежливость, но и лёгкая опаска — словно она ожидала, что кухонная утварь внезапно нападёт на неё. «В принципе, да», — кивнул я, уже роясь в холодильнике и выкладывая на стол стратегический запас овощей: свёклу, картошку, морковку, кочан капусты, а затем и куриную грудку. — «Главное —…» Я принялся мыть картошку и морковку под струёй прохладной воды, а затем встал рядом с девочками, вручив каждой по ножу. «Вот, первый урок кулинарии начал я говорить. Первое правило — пальцы под лезвие не подставляем». Они взяли ножи с видом хирургов, готовящихся к своей первой операции. Их движения были максимально бережными и осторожными. Акено, склонив голову набок, с невероятной концентрацией счищала с морковки тонкую кожуру, будто это была не еда, а ценная древняя рукопись. Рэйвен же упорно и методично обрабатывала картофелину, её язык даже слегка высунулся от усилия. И обе они кидали на сырые, ещё неочищенные овощи по-настоящему хищные, голодные взгляды. Видимо, давно не ели ничего путного. Я заметил это, но вслух ничего не сказал — не хотел снова смущать их. Нарезав всё аккуратными кубиками (я старался изо всех сил, чтобы не ударить в грязь лицом), я принялся готовить основу для борща. На сковороде с шипением затушилась свёкла с томатной пастой и чесноком, наполняя кухню сладковато-пряным ароматом, от которого сразу текли слюнки. Затем всё это богатство отправилось в кипящую воду в казане. Я время от времени помешивал варево половником, с чувством глубокого удовлетворения наблюдая, как бульон постепенно окрашивается в насыщенный рубиновый цвет. Через пару минут, когда борщ загудел на плите окончательным, победным бульканьем, я выключил плиту. Взяв четыре глубокие тарелки, я разлил по ним душистое, дымящееся рубиновое варево. Достал из хлебницы душистый ржаной кирпич, майонез и сметану — обязательные атрибуты правильной трапезы борщом. «Угощайтесь», — сказал я Рэйвен и Акено, сдвинув тарелки в их сторону. — «Только не обожгитесь». Они даже не ответили, уткнувшись в еду с таким сосредоточенным видом, будто отгадывали последний ребус вселенной. Довольный, я наложил ещё одну тарелку, положил ломоть хлеба, налил в стакан прохладной воды и, вооружившись ложкой, водрузил всё это на небольшой поднос. Оставив за спиной довольные чавкающие звуки, я вышел из кухни и направился в тренировочный зал. Дверь открылась беззвучно. Картина, представшая моим глазам, была одновременно и комичной, и впечатляющей. Вергилия лежала плашмя на прохладном полу, тяжело и прерывисто дыша. На ней было лёгкое платье, которое теперь промокло от пота и прилипло к телу, подчеркивая её ещё не оформившуюся фигуру. Её длинные белые волосы, собранные в хвост, растрепались и раскинулись вокруг головы серебристым ореолом. «Эм… И как ты умудрилась довести себя до такого состояния за то время, пока мы готовили?» — не удержался я от вопроса, смотря на её лежащую тушку. «Не твоё дело», — холодно выдохнула она, не открывая глаз. Её голубые глаза, когда она всё же приподняла веки, сверкнули ледяными осколками. Я философски пропустил её ответ мимо ушей и, чуть приподняв поднос, как официант в дорогом ресторане, объявил: «Еда доставлена». «Не хочу я есть», — спокойно, почти отрешенно заявила она. Но её организм с предательской непосредственностью выступил против её гордых слов. Громогласное, требовательное урчание её желудка гулко разнеслось по тихому залу, наполнив пространство красноречивой паузой. Вергилия даже бровью не повела, сохраняя на лице маску абсолютного, олимпийского спокойствия, будто этот возмутительный звук издало не её тело. «Эм, да…» — я сделал вид, что глубоко задумался. — «А шевелиться-то ты можешь? Или ты вложила все силы в тренировки и теперь не можешь даже встать?» «Не твоё дело», — спокойно, как мантру, повторила она, но в её голосе я уловил едва слышную, сдавленную нотку ярости. Я не стал больше искушать судьбу. Подошёл, аккуратно поставил поднос на пол и, без лишних церемоний, помог ей присесть, подхватив под локоть. Её тело на мгновение напряглось, но силы сопротивляться действительно не осталось. Взяв ложку, я зачерпнул ароматного борща и поднёс ей ко рту. «Не смей…» — начала она, но я уже сунул ей ложку в рот. Она попыталась отстраниться, но… остановилась. Секунда замешательства, и она машинально сделала глотательное движение. Потом ещё одно. В конце концов, сдавленно вздохнув, она стала есть, но не переставая бубнить сквозь зубы: «Если кто-то узнает об этом… Я закопаю тебя прямо здесь, на этом месте. Глубоко. И даже надгробие не поставлю». Она произнесла это очень спокойно и безразлично, как констатацию факта, вроде прогноза погоды. Я ей лишь криво улыбнулся в ответ, поднося следующую ложку. «Обязательно», — согласился я. — «Но сначала поешь. Убийство на голодный желудок — дурной тон».