Сто и одна сказка/ зарисовки

Глава 3 (исправленная версия)   После вступительной речи директора Сайко, которая была такой же заунывной и полной напутствий, как и ожидалось, я направился по новому адресу. Предчувствие, тяжёлое и неприятное, скреблось у меня в груди с того момента, как я свернул на эту улицу. Оно усилилось, когда я увидел табличку перед домом: «Дом Микадоно».   Я замер на месте, сжав ручку своей спортивной сумки. Внутри всё похолодело. «Микадо. Микадоно. Каноничный дом с тремя сёстрами. Но всё же…» — я тщетно пытался заглушить себя надеждой, что это просто однофамильцы, что это совпадение. Но надежда была призрачной и таяла на глазах, словно дымка под утренним солнцем. Судьба, как всегда, решила поступить по-своему.   С тяжёлым вздохом я вставил ключ в замок. Скрипнула дверь, и меня встретил… хаос. Хаос в лучших традициях Мисато Кацураги, но, похоже, претендующий на звание нового чемпиона.   Воздух был густым и спёртым, пахнущим старой едой, пылью и каким-то сладковатым парфюмом, который уже давно выдохся. Прихожая напоминала свалку. Повсюду, на вешалке, на тумбе, даже на полу валялось нижнее бельё — кружевное, шелковое, всех цветов радуги, явно не предназначенное для чужих глаз. К нему примешивались мятые футболки, джинсы, полотенца, брошенные как попало. Пустые пачки от чипсов, обёртки от шоколадных батончиков, пластиковые контейнеры из-под рамена и даже одна одинокая коробка из-под пиццы украшали собой каждый свободный сантиметр. Картина была настолько сюрреалистичной, что у меня даже немного задергался глаз. «Иди дальше, мне было немного сыкотно», — пронеслось в голове, «ибо что может ждать дальше внутри? Меня пугала».   Сжав покрепче булки, я сделал шаг вглубь этого бедлама. Картина с каждым метром становилась только страшнее. Гостиная выглядела как эпицентр стихийного бедствия после того, как через него пронёсся ураган из девичьих вещей, косметики и фастфуда. На диване горой лежало бельё, перемешанное с журналами мод. На столе среди чашек с недопитым чаем и тарелок с засохшими остатками еды валялись заколки, айпад и одинокий носок.   «Эм, да… такое ощущение, что я дома у Мисато Кацураги. Интересно, как в таком сраче выживал тот пингвин-киборг? Надо бы у него узнать, если окажусь в Евангелионе, ведь мне, походу, придётся жить в таком же сраче, как и ему», — мелькнула саркастичная мысль.   Я тяжело вздохнул, окидывая взглядом это царство разрухи. «Убираться здесь как минимум часов три. Если, конечно, не выходить за рамки человеческих возможностей». Но дом, надо отдать ему должное, был и вправду большим и просторным, даже под слоем баррикад из хлама это угадывалось.   — Эм, да… — беззвучно выдохнул я, ставя свою сумку на единственный свободный клочок пола у входа.   И в этот момент я услышал скрип двери из глубины коридора и чьи-то быстрые, влажные шаги босых ног по паркету. Я обернулся на звук.   Из-за угла, словно вихрь, вылетела девушка с мокрыми рыже-жёлтыми волосами, цвет которых напоминал разгорающееся пламя. Она была завёрнута лишь в одно небольшое полотенце, с трудом прикрывающее самое необходимое. Увидев меня, незнакомого мужчину в своей гостиной, её глаза расширились от ярости.   — ВАРИШКА! — проревела она на весь дом и, недолго думая, с места в карьер разогналась и нанесла косой, и быстрый удар ногой с разворота прямо по моей голове.   Удар был выполнен на скорости, достаточно быстрой для обычного тренированного человека. Возможно, даже для неплохого бойца. Но для меня, чья базовая скорость позволяла двигаться быстрее, чем любой гоночный болид, это выглядело как замедленная съёмка. Я спокойно, почти лениво поймал её лодыжку своей ладонью, остановив удар в сантиметре от своего виска. Сила толчка даже не заставила меня пошатнуться.   Я с холодным интересом разглядывал её разъярённое, перекошенное гримасой лицо, капли воды с её волос капали мне на руку. Затем я прикрыл глаза и с немым стоном отчаяния поднял голову к потолку. «Боже, ну почему мне так не везёт? Это ведь всё потому, что я Лансер? И мне что, должно теперь всегда не везти?»   Кристалл на моей груди, что дала мне Скатах, словно в ответ на мои мысли, насмешливо дрогнул и излучил короткую, едва уловимую волну тепла.   — Ты что несёшь, «варишка»? — процедила она, смотря на меня грозным взглядом.   Я открыл глаза и, глядя на её злобное лицо, только вновь тяжело выдохнул.   Она, всё ещё в моей хватке, попыталась рукой ударить меня по лицу, но я просто толкнул вперёд её ногу, которую продолжал держать. Девушка, потеряв равновесие на скользком от воды паркете, с громким шлепком плюхнулась на пол, издав возмущённый вскрик.   В этот момент из той же двери появились ещё две фигуры.   — Чего ты раскричалась, Нико? — раздался спокойный, полный усталости голос.   На пороге стояла старшая из трёх сестёр. За её спиной выглядывала с интересом, смотря на меня, самая младшая, хотя, учитывая её внешность, самой юной выглядела как раз средняя сестра.   Нико, всё ещё сидя на полу в своей луже и с красным от ярости лицом, протянула в мою сторону свой указующий перст.   Все взгляды устремились на меня, словно я был экспонатом в музее абсурда. Старшая сестра, с короткой стрижкой и тёмно-фиолетовыми волосами, подняла удивлённо бровь, явно пытаясь понять, как этот странный парень оказался в её доме и почему он только что уложил её сестру на пол. Младшая, с большими жёлтыми глазами, просто смотрела на меня, полная детского любопытства, смешанного с лёгким интересом к моей фигуре. Я стоял посреди этого бедлама и царства хаоса и снова тяжело вздохнул, чувствуя, как накатывает волна глубочайшего раздражения.   Не удержавшись, я прикрыл глаза и тихо, почти жалобно произнёс в пространство: — Почему моя жизнь идёт по такой накатанной колее сразу после того, как я окончил обучение у тебя, Скатах?   Мысленно же я продолжил свой стон, обращённый к ведьме страны Теней, которая сейчас наверняка хохотала, глядя на меня через какую-нибудь магическую трещину или навесив на меня заклинание для наблюдения, ибо эта Скатах именно так бы и поступила: «а  Саэка и Рин терроризируют меня в чате. Одна, после нашего первого спарринга в её мире пару дней назад, загорелась идеей стучать меня палкой по голове каждый день — якобы для «тренировки рефлексов», а на деле просто потому, что в первом же спарринге я, не выходя за рамки её человеческих возможностей, вытер ей пол своим копьём. А Рин… о, Рин прямо-таки горит желанием разобраться, как работает моя магия и магия Табиты, и сыплет вопросами, на которые я не могу ответить из-за твоего проклятого «гейса»! И только Табита — луч спокойствия в моей жизни, ибо она просто методично и без эмоций скидывает мне сканы книг по магии из библиотеки своей академии…»   — Э-э-э… ты чего? — недоумённо произнесла Кадзуки, самая старшая из сестёр, её жёлтые глаза сузились.   В этот момент младшая сестра, Мива, оживилась. — О, я его вспомнила! Это же тот самый парень, который занял самые средние места в научном экзамене! Прямо между Судзукой и Ямадой!   — И я его вспомнила, — кивнула Кадзуки, скрестив руки на груди. — Он тот самый, кто с треском провалил все экзамены по искусству. Рисовал как… как… — она запнулась, не находя достойного сравнения.   — Вы его знаете? — с искренним удивлением спросила Нико, средняя сестра, всё ещё сидевшая на полу и потирая ушибленное место.   — Да, — почти хором ответили старшая и младшая. — Это Ю Аясе, сын той знаменитой актрисы, Субару Аясе. Помнишь, мы слышали о поступлении сына Субару-сан? — пояснила Кадзуки. — Я была волонтёром на его тестах по искусству. И он там… эм, — замявшись вначале, но затем спокойно продолжила, — это был полный провал. Карандаш он держал, как лопату.   — А я видела его в списках на научных экзаменах, — добавила Мива, с любопытством разглядывая меня. — Он там ровненько посередине. Ни ума, ни глупости. Совершенно незаметный.   — Я удивлена, что ты о нём ничего не слышала, Нико, — покачала головой Кадзуки.   — Так, новенький, — Нико наконец поднялась с пола, с угрожающим видом подойдя ко мне поближе. Её жёлтые глаза, полные подозрения, сверлили меня насквозь. — Чего ты у нас дома забыл?   — Моей матушке Микадоно-старший предложил, чтобы я пожил у его детей, пока она в больнице. Вот я и здесь, — максимально нейтрально ответил я.   И словно по мановению волшебной палочки, в этот же самый момент у меня в кармане зазвенел телефон. «Неужели у него здесь камеры? Или он пророк?» — мелькнула у меня мысль, пока я доставал аппарат. На экране светилось: «МИКАДОНО СТАРШИЙ».   — Звонит Микадоно-старший, — констатировал я, поднося трубку к уху. — Здравствуйте, Микадоно-сан.   Я слушал около минуты, лишь изредка вставляя «да», «понимаю» и «конечно». Голос в трубке был спокойным и деловым, без каких-либо извинений за творящийся здесь бедлам. Он просто подтвердил договорённость и велел передать трубку Кадзуки.   — Тебя, — сказал я, протягивая телефон старшей сестре.   Та взяла трубку, отошла в сторону и несколько минут говорила тихо, кивая. Наконец она бросила в мою сторону: «Угу», «Ясно», «Хорошо» и вернула мне телефон. Её лицо выражало крайнее недовольство.   — Ладно, — фыркнула она. — Можешь занять последнюю свободную комнату на втором этаже. Но учти: уборка, стирка, вынос мусора и все остальные домашние дела — теперь на тебе.   Я медленно перевёл взгляд с неё на горы хлама в гостиной, затем на разгневанную Нико и на испуганную Миву.   — Мне кажется, это не совсем честно, — осторожно заметил я, пряча телефон в карман. — Я ведь гость, по приглашению вашего отца.   — Если хочешь жить здесь — живи по нашим правилам, — надменно заявила Кадзуки, и в её тоне не было места для возражений.   В голове пронеслись образы: бесконечные горы грязной посуды, стирка чужого нижнего белья, вечный запах старой еды. А затем — образ Саэки, размахивающей тренировочным мечом. И этот образ вдруг показался куда более привлекательным.   — Я выбираю «звонок другу», — заявил я и снова достал телефон.   Сестры переглянулись с недоумением. Я быстрыми движениями открыл «Хома-Хома-Чат», нашёл скрытый функционал аудиосвязи и набрал «вызов» на профиль Саэки Бусудзимы.   Телефон прогудел несколько раз, и на том конце на удивление быстро взяли трубку. Раздался приятный, спокойный женский голос: — Алло?   — Привет, Саэка. А можно я поживу у тебя пару дней? — начал я говорить под совершенно охреневшим взглядом трёх сестёр. Они явно такого от меня не ожидали.   На том конце повисла короткая пауза, после чего раздался издевательский смешок. — Что? — её интонация была игривой, а затем спокойно она продолжила: — После того как ты отказался со мной спарринговаться на постоянной основе? Что изменилось, что ты решил изменить своё решение?   — Ну, представь! Целых 24 часа в сутки на три дня, пока я не перееду обратно в свою квартиру! Я буду весь в твоём распоряжении, и ты в любой момент сможешь попытаться постукать палкой по моей голове! — я говорил с наигранным энтузиазмом. — Я знаю, тебе очень нравится бить палкой по головам людей, а особенно по моей! И у тебя появится возможность делать это чаще! Прямо с утра, перед завтраком!   — Ты… ты серьёзно? — в голосе Саэки пропала издевка, появилось неподдельное любопытство садиста, учуявшего лёгкую добычу.   — Абсолютно! — сказал я.   — Отчего такая щедрость? — спросила Саэка.   — Я нарочито медленно обвёл взглядом весь бардак в зале, задержавшись на лицах сестёр, на которых застыла смесь шока, непонимания и начинающейся злости. — Знаешь… меня тут самым наглым образом хотят превратить на новом месте жительства в раба-домоуборщика. И знаешь что? Я лучше буду спарринговаться с тобой, чем буду убирать это. Всё-таки твои палки гораздо полезней для моего здоровья и навыков, чем швабра и тряпка.   Я услышал на том конце короткий, но очень довольный смешок. — Заманчивое предложение… Очень заманчивое… Но нет.   — Прости? — не понял я.   — Я сказала: нет. Сам виноват, не надо было переезжать из своего дома. Разбирайся сам со своими проблемами. Удачи с уборкой, «рабик»! — последовал ещё один ехидный смех, и связь прервалась.   — Садистка, — с неподдельной горечью прошептал я, опуская телефон.   — Ты охренел, что ли?! — взорвалась Нико, её лицо залилось краской. — У нас не настолько грязно, чтобы из дома бежать куда-то, где тебя, по твоим же словам, будут бить палкой по голове!   Я очень, очень скептически окинул взглядом зал, на этот раз задержавшись на конкретных деталях: на засохшем пятне от чего-то коричневого на ковре, на паутине в углу с пыльными мухами, на горе немытой посуды в раковине, которую было видно с порога кухни.   Сёстры, проследив за моим взглядом, вдруг все разом немного смутились и отвели глаза. Даже Нико немного сбавила пыл.   Маленькая Мива первая нарушила неловкое молчание. — Ладно… — тихо сказала она, теребя край своей одежды. — Может, мы… по-честному разделим обязанности? Как-то несправедливо всё скидывать на него одного…   Кадзуки тяжко вздохнула, проводя рукой по лицу. — Да уж… Папа определённо перегнул палку с этим своим приказом. Ладно, новичок… Ю, да? Составляем график дежурств. Но учти: если увижу, что сачкуешь — вышвырну к чёртовой матери. Понял меня?   Я кивнул, чувствуя, как дёрнулся у меня глаз. По крайней мере, тотального рабства удалось избежать.