Cross the Rivers of My Mind

Как говорят, самая тяжёлая часть образования пары, это последующие несколько дней. Начать легко. Всё что Ган должен был сделать со своей стороны, это положить руку на белую светящуюся коробку одновременно с Оффом и уже через две минуты они были связаны. Дальше, несколько дней должны быть самыми трудными, потому что им может быть сложно разобраться, кто что чувствует. Ган голоден или это желания Оффа? Кто именно устал, кто мысленно ворчит, кто любит кислые напитки, а кто их ненавидит и теперь жалеет, что купил сок розеллы. Но Ган не нашёл в этом совсем ничего трудного. Как это было возможно, когда всё в Оффе  так не похоже на Гана?  У них оказалось так много общего. Так и должно быть по идее, чтобы компания предложила этот вариант. Никто не получает связь, если баллы совместимости не превышают девяносто процентов, и у них действительно имеются общие черты, например чувство юмора или любовь к моде. Им нравится веселиться, но они соглашаются только по желанию.  Включая желание душевной связи.  — Тогда зачем ты на это пошёл? — Спросил Ган, рухнув на диван в люкс номере, снятом для них GMM, для периода после начала их связи.  Идея заключается в том, что, оставаясь в одном графике и находясь рядом, им должно быть легче адаптироваться. Ган думал, что это будет весело, небольшой отпуск, где ему не придётся оставаться одному даже на секунду. Это было тогда, до формирования связи. Сейчас он пытался придумать, как выбраться побыстрее. Или разбавить их компанию кем-то ещё.  — Я должен был, разве нет? — Ответил Офф.  Он немного вышагивает у большого окна. Но Гану не нужны внешние подсказки, он чувствует, как под кожей Оффа клокочут обида и разочарование – коктейль из зудящих чувств, которые в итоге превращаются в ощущение ловушки. — Только если ты на самом деле хотел эту роль, ведь многие парни отказались. — Ган на секунду задумался. — Допустим, Арм отказался. — Ага, и он больше не получает никаких главных ролей. — Ответил Офф. Это вполне справедливо. — Ты тоже вынужден был это сделать. Ты сказал мне, что тебе нужен стабильный доход для семьи. И это тоже правда. Он говорил Оффу об этом, нервничая, когда они обсуждали процедуру, и у него не было нынешней волны эмоций — слишком много чувств, чтобы пытаться держать все это в себе. И все же он предпочел бы не задевать эту уязвимость, пока все личные двери его души распахнуты настежь.  — Давай не будем говорить о моей семье. Офф пожал плечами.  — Я просто говорю, что ты тоже должен был это сделать, это необходимость. Нам просто нужно пережить следующие пару дней, а потом мы попробуем не мешать друг другу.  Он смотрел в окно на здание через дорогу и серое небо над городом. Ган знает, что он не реагирует в живую. Он знает, что тот дышит точно так же, как и раньше, и выражение его лица ничуть не изменилось. Он видит это. Но Офф мотает головой, и Ган знает, что он чувствует то же самое, что и младший, когда фон эмоций рушится внутри него, оставляя его одного в бесконечно тëмной комнате. — Подожди, ты хотел этого? — Голос Оффа в конце становится на октаву выше.  Ган представляет, как натягивает на свои внутренности полиэтиленовую пленку – любой барьер, какой только можно сделать сейчас, каким бы хлипким он ни был. — Это не будет проблемой. — Ган поднялся с дивана и ушел в одну из спален до того как Офф смог ответить.  Он осторожно закрыл дверь с лёгким щелчком. Ган ещë не заходил сюда, поэтому двуспальная кровать всё ещë идеально плотно застелена: зелёное ворсистое покрывало внизу, блестящий полиэстер сверху и необходимые двадцать подушек сложены стопкой. Он ничего не расстилает, бросаясь на кровать, слегка подпрыгивая от пружин матраса. Он хватает не глядя первую подушку и сжимает её. В каком-то смысле Гану пришлось это сделать. Он не работал на стабильной работе с тех пор, как был подростком, а GMM предлагает именно это. Ему нужна была надежность, и он жаждал уверенности в том, что будет ещё один проект. Актёрство – это то, для чего он создан, он должен этим заниматься. Поэтому он и пришел в GMM.  Они не упоминали об опции "душевная связь", пока он не подписал первый контракт. А потом это стало новым требованием к актёрам в шоу BL. Инвестиции в пару для долгосрочной стратегии с обещанием главных ролей. Это звучало нелепо, и Ган не верил, но его убедили доказательства, которые он видел в это время. Технология была новой и секретной. Они обещали, что это безопасно. Все выросли на историях о родственных душах – сказочной концепции, которая, как утверждали в GMM, может стать реальностью. Он был заинтригован и готов к этому.  Он также был немного соблазнëн обещанием связи. Ган ненавидит одиночество, и так было с самого рождения. Последние несколько лет, когда ему приходилось помогать маме, заботиться о сестре и бабушке, усугубили ситуацию. Идея душевной связи заключается в том, чтобы иметь партнера, который его поддержит, если Ган будет на пределе, и тот, что подождёт его, пока он сможет подняться. Кто-то, ради кого ему не придётся притворяться. Так что да, он хотел этого.  Ган чувствует, как мыльный пузырь этой мечты лопается и умирает. Это не то, что Офф собирается ему дать. Он сжимает вторую подушку, первая оказалась слишком мягкой. Так он и засыпает, вконец измученный горем от собственных ожиданий. *** Оказывается, после первых нескольких дней не всё становится в порядке. Они проводили время в уединении в отеле, играя в карты и просматривая множество сериалов. Они не говорили о вспышке странных чувств Гана. Ган сосредоточился на картах, на игре и старается наслаждаться моментом и компанией. Офф, кажется, не против, в основном нейтрален. То, что Ган получает от связи, связано с тем, что перед ним происходит, и Ган может на самом деле с этим смириться. Это не слишком отвлекает. Всё становится ещё хуже, когда они наконец выходят в свет. Ган, как оказалось, постоянно чувствует Оффа.  Ган сидит за столом у бабушки, смотрит, как сестра шутит, ест вкусную еду, и чувствует голод Оффа. Что бы Ган ни делал, он несёт в себе чувства Оффа.  Ган знает, что это не его чувства, но их ощущение  всё равно неизбежно. Они не виделись три дня, и с каждым из них Офф становился всё более раздражительным. Ган чувствует это, как зуд под воротником и под манжетом. Он тянет воротники рубашек и растирает запястья, но облегчения нет. Многие вещи прилипают к Оффу отражаясь на эмоциональном уровне. Если его подрезают в пробке, он выдыхается. Если он просто проснулся, ему требуется время, чтобы перестать чувствовать себя сонным. Ган не всегда уверен, что не заставляет Оффа чувствовать себя определенным образом, эмоции длятся так долго, что их происхождение становится неясным со временем. На четвертый день у них встреча по сценарию "Милого Щеночка 2". Ган с нетерпением ждет её, потому что хочет увидеть Оффа, но если старший такой ворчливый, то даже ему страшновато с ним встречаться.  Ган входит в комнату для совещаний. Режиссёр по имени Чамп, уже на месте. Ган приветствует его и оставляет в покое, пока тот готовится. Ган выбирает хорошее место, недалеко от входа в комнату, напротив окна, чтобы можно было смотреть на улицу.  Комната не очень большая, но в ней могут поместиться еще человек двенадцать. В ожидании Ган играет в своём телефоне, а потом вдруг поворачивается лицом к двери. Он понимает, причину этого, как только Офф проходит через неё. Взгляд Оффа останавливается на нём. Сердце Гана непроизвольно учащенно забилось. На Оффе одна из его привычных гавайских рубашек; Ган не может не заметить, как она драпируется на его плечах. Ган облизал губы.  Он уговаривает себя не нервничать. Он же уже снимался целый сериал с этим парнем. Ган чувствует, как его сердце бьётся эхом, отдаваясь в ушах, и это говорит ему о том, что Офф тоже чувствует себя нерешительно.  Такое внезапно его успокаивает.  Если они оба чувствуют это, значит, все в порядке.  Брови Оффа поднимаются. Он открывает рот, потом сжимает губы. Ган машет ему рукой. Офф делает шаг ближе, а затем отходит к другому краю стола. Прекрасно, так им будет проще смотреть друг на друга, когда они будут читать свои реплики. Вскоре после этого заходят все остальные. Чирин садится рядом с ним. Они провели вместе много времени в "Милом Щеночке 1", и приятно снова увидеть её – будет с кем похихикать в перерывах. Само чтение сценария шло хорошо. Это не настоящая актерская игра, но Ган использует возможность, чтобы почувствовать персонажа. Когда он играл, то привык разделять чувства от реальных. Есть то, что чувствует персонаж, а есть то, о чём Ган должен думать и на что обращать внимание. Добавить к этому ощущения Оффа – не такая уж большая проблема. Душевная связь должна помочь им во время съëмок, чтобы они могли лучше понимать друг друга. Гану интересно узнать, так ли это будет на самом деле. Самое приятное в чтении сценария то, что Офф сосредоточен на нём, а Ган не чувствует ни малейшего зуда с тех пор, как они начали воркшоп. Может, дома что-то беспокоит Оффа? Если это так, то работа станет хорошей передышкой. В конце дня Ган встаёт и потягивается, он наклоняется то в одну, то в другую сторону. Он смотрит, как Офф собирает свои вещи. Ган думает о том, чтобы подойти и поговорить с ним, но на самом деле ему нечего сказать. В любом случае Офф, похоже, в хорошем настроении, и  Ган чувствует себя неплохо, просто зная об этом.  *** Офф не пребывает в хорошем настроении.  Проходит несколько часов, и зуд начинает возвращаться. Ган отвлекает себя различными способами до позднего вечера, когда он отправляется в веселый бар и проводит время со своими друзьями. Алкоголь и разговоры раскрепощают его, и он немного танцует.  В этот момент его охватывает сильное чувство разочарования. Он спотыкается, теряет ориентацию, но быстрая реакция друга спасает его от падения. Ган, шатаясь, возвращается за стол. Он садится и наклоняется вперед, глубоко дыша. Когда зрение перестает плыть, он достает телефон и начинает набирать сообщение Оффу, чтобы проверить его. Он делает паузу, прежде чем отправить его. Они никогда не говорили об обмене сообщениями, и Ган не уверен, что хотел бы нарушить какие-то правила. Ган пожевал губу.  Он отложил свой телефон.  *** Проснувшись, он пишет Оффу сообщение и спрашивает, не хочет ли тот встретиться в здании "Грэмми". Офф соглашается.  Ган приходит в назначенное место первым и подходит к тележке, чтобы купить что-нибудь выпить. Он чувствует, как сильно устал Офф, поэтому берёт ему кофе. Когда Офф приходит, он сидит в маленьком уголке. Одно из синих круглых кресел с низкой спинкой около маленького столика с искусственным растением на нём свободно.  Ган протягивает кофе.  Офф испытывает яркий сладкий прилив удивления, и Ган чувствует удовлетворение от того, что Оффу это нравится. Раздражение Оффа исчезает. Кофе определенно был правильным решением. Офф осушает половину чашки за несколько долгих потягиваний из соломинки. Затем он откидывается назад, забирая напиток с собой в руках, и спрашивает:  — Почему ты хотел встретиться? — Я хотел поговорить о... – Ган прерывает себя и машет рукой между ними, в последнюю секунду вспомнив, что связь сверхсекретная. Об этом знают только руководители. Даже его семья не знает. Офф садится ровнее, настороженность затуманивает удовольствие от кофе как дым. Ган придвигается ближе. – Должны ли мы притворяться, что не можем сказать, что чувствуем. Стоит ли уточнить это? Когда он заканчивает говорить, то нажимает на свою грудь, словно может сбить напряжение в груди Оффа. Офф поджал губы.  — Думаю, нам лучше притвориться, что этого нет, ты так не думаешь? Ган отводит плечи назад, изображая уверенность, хотя у него сводит от неловкости живот. Притворяться будет трудно.  У Гана слишком много воспоминаний о встречах с суровыми старшими, которые не хотят говорить, что им нужно, чтобы перестать нагнетать обстановку. Учителя, которые вздыхают, когда студенты сдают домашнее задание, или режиссеры, которые проводят руками по волосам после неудачного дубля.  Эмоции Оффа переливаются через край, и Ган вспоминает, что не может спрятать всё происходящее так, как раньше. Ган дышит, сосредоточившись на том, как воздух раскрывает его легкие.  Ну что ж.  Всё будет не так уж плохо. Он дал возможность выбора, и всё в порядке. Не то чтобы люди ходили вокруг и вызывали друг друга на эмоции, в любом случае вежливее обходить острые углы сразу. Офф пристально смотрит на него.  — Как ты это делаешь? –  спрашивает он. – Как ты так быстро переключаешь эмоции? Ган хмурится.  — Разве ты только что не сказал... Офф отмахивается от него.  — Погоди пару секунд. Как ты это делаешь? Ты прыгаешь между чувствами. Ничего не остается надолго! Ган наклоняется. Он переживает большую часть в голове, а значит, он понятия не имеет, что на этой связи происходит на самом деле.  — Правда? И на что это похоже? — У меня в голове словно пинг-понг. – Офф ущипнул себя за переносицу. — Это плохо? – спросив это Ган наклонил голову.  — Это утомительно. – Офф посмотрел в потолок. Ган хочет спросить еще что-нибудь, но Офф вздыхает. – Неважно.  Ган откинулся назад, разочарованный ответом. — Что-нибудь еще, Ган? Есть так много всего, например, почему Офф всё время такой расстроенный? Неужели Ган действительно играет в пинг-понг?  Ему так не кажется.  Он больше похож на буй, покачивающийся в море: иногда его сносит, но потом он отскакивает обратно. Офф вообще редко отскакивает назад, он надолго застревает в одном месте. Как ему удается выбраться? Если они так по-разному мыслят, как им удается освободить место друг для друга? Хочет ли Офф этого? И еще более важный вопрос: жалеет ли Офф о душевной связи? Но Ган согласился не говорить о том, какие чувства испытывает Офф. Включая ощущение законченности, которое Офф вложил в это "неважно".  Точка как конец разговора.  ***