Cross the Rivers of My Mind

День концерта сам по себе ошеломляет. Ранний подъём, грим, костюмы и так много людей, ожидающих выхода. Офф продолжает стоять рядом с ним, рука об руку. Его постоянное присутствие удерживает Гана на земле, когда ему кажется, что он вот-вот улетит. Ган улыбается ему, чтобы дать понять, что он знает, что делает. На самом деле, именно то, что Офф успокаивает его, помогает ему понять, что он нервничает, – само чувство настолько оглушает, что он не обращает внимания на то, что происходит у него внутри на самом деле. Если бы Оффа не было рядом, чтобы поддержать его, то Ган разрывал бы себя на части и даже не знал, почему. После всех тренировок, долгих часов и мучительного ожидания само выступление проходит в полном забытье. Ган помнит, как вышел из зала, а потом не чувствует себя в своем теле до тех пор, пока не начнут благодарить все подряд в конце. Он подготовил свою небольшую речь и готов произнести её, прокручивая в голове снова и снова. Однако она вылетает из его мозга, когда Офф начинает говорить свою. Ган слушает Оффа, слушает, как он благодарит фанатов, но больше он слушает рёв чувств Оффа, их порыв и натиск, скрип и треск тонкой стены, сдерживающей их. Ган не чувствовал ничего подобного от Оффа. Обычно чувства Оффа похожи на вращение кривошипа, напряжение сменяется на напряжение. Сейчас наступило время разрядки. Офф начинает плакать. Ган не знает, что с этим делать. Он похлопывает Оффа по руке. Но он, кажется, не чувствует этого. Он оглядывается. О. Персонал подошёл с салфеткой. Он берет её и передаёт Оффу. Ган тоже чувствует эмоции, глядя на толпу, но прилив и отток эмоций Оффа стирает что-то в эмоциональном состоянии Гана. Он должен держать себя в руках ради них обоих. Они заканчивают, переодеваются, дают последнее интервью, а затем всё... заканчивается. По крайней мере, до тех пор, пока Нью не предложит им всем пойти и напиться. Это настолько очевидное и правильное решение, что все соглашаются, даже Эрт, который обычно идёт домой к своей кошке. Они отправляются в дом Нью, который, к счастью, хорошо укомплектован и находится рядом. Нью открывает бутылку ликера, и они все выпивают по рюмке. Сразу же они обжигаются от спирта внутри, и Ган хочет успокоить жжение ещё большим огнем. Так он и делает. Кто-то требует музыки, и она начинает играть. Ган сразу же узнает её. Он кричит: — Офф! — Оглядываясь в поисках. Он находит его там, где и должен был начать поиски, — у стереосистемы. Ган хватает бутылку и стаканы и идёт к нему. — Ещё больше настроения! Офф смеётся. — Тебе мало? Ган качает головой. Он наливает Оффу рюмку и берёт одну себе. — Я хочу повеселиться. Офф смотрит на Гана ясными глазами. — Ты же меня понял. Офф достаёт телефон и нажимаёт на кнопку. Звучит ритм, и Ган начинает танцевать. Офф чувствует себя счастливым, благодаря связи. Ган танцует со всеми. Он заставляет Эрта подхватить его и закружить. Синг замечает его приближение и бросает несколько людей, чтобы Ган их подхватил, что превращается в хихикающий круг танца с Кристом и Сингто. Он вырывается из него, чтобы покружиться в непосредственной близости от Тэя. Тэй пытается подхватить его ритм, но в основном просто двигает руками вверх-вниз по рукам Гана. Это единственный раз, когда он чувствует что-то плохое от Оффа – пульс беспокойства. Но Ган не считает, что танцы Тэя настолько плохи, чтобы заслуживать этой оценки. Его переполняет любовь и радость за всех в этой комнате. Они делают потрясающую вещь, и толпе это нравится. Они кричали вместе с ними. Тэй и Сингто уходят первыми, а Ган танцует и общается с оставшимися, пока Нью не выгоняет их. — Я не хочу идти домой так поздно. Не хочу никому мешать, — говорит Ган. Он прислоняется к Кристу — не потому, что не может стоять, он вполне может стоять, просто он уже достаточно выпил и в нём достаточно чувств, достаточно чувств для двоих, чтобы ощутить необходимость прикоснуться к кому-то. — Можешь переночевать у меня, — говорит Офф. Ган выпрямляется, удивлённый. И он идёт ночевать к Оффу. Раньше он у него не был. Ган обводит взглядом кухню, небольшую зону, где у Оффа стоит телевизор и диван. Он обращает внимание на зеркальный шкаф и дополнительные полки для хранения вещей. — Спасибо, что позволил мне остаться, — говорит он. — Ну, ты потратил столько времени на то, чтобы научить меня танцевать, и было бы не очень благодарно с моей стороны, если бы я позволил тебе спать на улице, — говорит Офф. Он поддразнивает, но Ган может сказать, что он искренен. В его словах звучит благодарность, которую Ган никогда раньше от него не чувствовал. Офф приносит немного спиртного. — Ты устал? Ган качает головой. — Ничуть. — Он не смог бы заснуть, даже если бы ему заплатили. Он чувствует себя так, будто его подключили к электрическому току: глаза расширены, всё тело пульсирует напряжением. — Я тоже, — говорит Офф. Он разваливается на диване. Ган делает то же самое. — Посмотрим телевизор? Офф включает эстрадное шоу. Яркие цвета и мигающие огоньки бьют в глаза Гану, но он не замечает этого. — Папи, ты можешь в это поверить? — говорит он, подтягивая под себя колени и поворачиваясь к Оффу. — Столько людей пришли из-за нас. В Оффе поднимается такое же сильное чувство. — Да, — говорит он. Его глаза полны нежности. — “Милый шеночек” закончился, и знаешь, я беспокоился, что на этом всё. Но всё закончилось, а люди всё равно пришли нас поддержать. — Ган живет в страхе перед тем днем, когда он больше не сможет работать. Актерство – единственное, чем он когда-либо хотел заниматься. — Думаешь, им понравилось? Ган не имеет ни малейшего представления о том, как всё прошло. Он репетировал и тренировался, но в итоге получилось только одно выступление. — Да, — говорит Офф, и в его словах чувствуется уверенность. У Гана её нет. Он чувствует, что что-то в нём тянется к нему, ища что-то устойчивое, за что можно ухватиться. — Это так странно – делать шоу, — говорит Ган. — Мы так много работали, а потом всё... закончилось. За один дубль. Офф откинулся на спинку дивана, раздвинув ноги. Его бедро касается колена Гана, и Ган слегка наклоняется к нему, балансируя на грани приличия. Он улыбается. — Что? — спрашивает Ган. – Конечно, ты так думаешь. За один дубль. Ган дуется. Офф смеётся. Он щёлкает Гана по губам. Ган делает выпад вперёд, пытаясь поймать палец Оффа зубами. Люди, которые дразнят Гана, заслуживают того, чтобы быть укушенными. Он наклоняется и падает. Он вскидывает руку вверх, чтобы удержаться, и рука попадает на грудь Оффа. Его рубашка мягкая. Ган потирает большим пальцем взад-вперед. Он здесь, и ему удобно, и Оффу тепло. Он уверен, что они всё сделали хорошо, а ведь всё могло бы пойти совсем по-другому. — Эй, — говорит Офф. Он кладет руки на плечи Гана. — О чём ты думаешь? Ган поднимает на него глаза. Он чувствует себя расфокусированным, но, возможно, это его зрение. Его глаза горячие и влажные. — А что, если бы всё пошло не так? Страх эхом отдается в груди Оффа. Но Офф прогоняет его. — Не пошло ведь. — Он поправляет себя: — Мы... мы были чертовски волшебны сегодня. Ган чувствует, как что-то трескается, свет льется из него вверх и наружу. Это запускает в Оффе петлю обратной связи. Оба они сияют друг на друга. — Да, — говорит Ган, задыхаясь. Офф смотрит на него, но на секунду разрывает зрительный контакт и опускает взгляд вниз. На губы Гана. Ган чувствует, как по его позвоночнику пробегает горячее ощущение. А может, это чувствует Офф. В любом случае, Оффу не нужно уточнять у Гана, потому что они оба это чувствуют. Они двигаются как одно целое, прижимаясь друг к другу губами. Ган целует со всей силой, на которую способен. Годы накопленных эмоций и память об их неглубоких поцелуях, снятых на пленку. Он целуется так, как всегда хотел, но не мог себе этого позволить, так боялся, что люди увидят, узнают. Поцелуи с большей страстью, чем можно было бы принять за профессионализм. Он бы заполз на Оффа прямо сейчас, но ему не нужно этого делать, потому что именно Офф тянет Гана к себе на колени. Ган приземляется, задыхаясь. Их связь сейчас сходит с ума. Радость, возбуждение и желание Гана лопаются, как пузырьки шампанского, и подхватываются адреналином Оффа, его благодарностью и нежностью. Они питают друг друга и множат эмоции. Ган чувствует, что ему жарко – или, может быть, это фон Оффа. Так или иначе, он стягивает с Оффа рубашку, а заодно и свою. Он прикасается к груди и животу Оффа. Ему нравится это, нравится ощущать его, мягкого и податливого, под кончиками пальцев. Дальше всё происходит стремительно. Замедлить темп невозможно, каждый вздох, который делает Ган, чтобы успокоиться, выбивается из его груди ощущением потребности Оффа. Ган впивается ртом в шею Оффа, а Офф царапает ему спину. Ган очень сильно хочет отсосать Оффу, так сильно хочет, что у него болит горло, но он не может прекратить поцелуй, не может отодвинуться. Офф обнимает его и не хочет от этого отказываться, Офф мучается от потребности в близости, от веса Гана на его коленях. Каждый раз, когда Ган пытается приподняться или сдвинуться, от Оффа чувствуется отчаяние, и ему становится больно. Поэтому Ган остается. Он расстёгивает брюки Оффа, не глядя: на ощупь и по привычке. Офф делает то же самое для него, чуть менее плавно. Костяшки его пальцев ударяются о живот Гана. Большому пальцу требуется несколько попыток, чтобы поймать пуговицу на ширинке. Офф расстраивается, то же самое знакомое чувство, но на этот раз, в данном контексте, это мило. Ган знает – он хочет быть хорошим во всём, и ему также очень нужен кто-то, кто снимет остроту его потребностей. Ган хихикает, его сердце наполняется радостью, и он чувствует, как эта радость возвращается к нему. Она растёт между ними, превращаясь в звёздный свет, когда Ган обхватывает рукой член Оффа и начинает двигать ладонью. Ган хочет обратить внимание на то, что он делает, на то, что чувствует Офф, он хочет, чтобы ему было так хорошо. Так хорошо, чтобы он подумал об этом, и Ган смог бы почувствовать всё. Чтобы, когда Офф будет самоудовлетворяться, Ган мог ощущать, что его помнят. Но он не может сосредоточиться. Рука Оффа тоже ласкает его, и с этим охватывает благоговейный трепет – подтверждение, что это происходит прямо сейчас. Член Оффа горячий в его руке, Офф прикасается к нему, и это приятно, да, но эти ощущения вторичны по отношению к ситуации со связью. Ган сжимает член, и Офф стонет, что-то горячее и тёмное пульсирует в нём. Ган тянется следом. Они кончают очень быстро. Офф приходит первым, пульсируя в руке Гана, и именно ощущение его оргазма, как молния перед громом, приводит Гана к пику. Когда он кончает, Офф издает удивлённый, пронзительный звук. *** После этого Ган, должно быть, отключился, потому что он дрейфует, убираясь и падая в постель. Проснулся он, к сожалению, с ясной головой. Немного похмельный, но в остальном всё ясно. Вот чёрт. Офф всё ещё спит, лежа на животе и обхватив подушку одной рукой. Он выглядит прекрасно, если смотреть с любого ракурса на мягкое лицо. Взгляд Гана прослеживает линию его брови, щеку, губы. Ган целовал их. И не потому, что ему заплатили. Дело в том, что Ган знает, что он чувствует. Он также знает, что чувствует Офф. Офф прекрасно относится к нему. Они ладят. Они – как сказал Тэй – соседи. У них партнерские отношения, они работают, и они оба преданы этому делу. Ни разу Офф не хотел от Гана чего-то большего. Ган прислушивается к чувствам Оффа изо всех сил. Иногда Офф дает ему общую характеристику – такую, какую мог бы дать любой человек, оценивающий его так, как иногда думает про себя Ган, – и это лучшее, что он может сказать. Ган для Оффа не особенный. Оффу он не нравится. Большую часть времени Офф реагирует на Гана с некоторой долей неуверенности, уступающей место дружелюбию. А значит, всё ночью может оказаться ужасной ошибкой, большой порцией песка, брошенной в механизм их партнерства. Это может вывести их из равновесия. Ган не знает, что делать. Он думает о том, чтобы остаться, думает о том, как ему вести этот разговор. Ган мог бы обратиться к Оффу и сказать, что то, чем они занимались, – это просто секс, и всё это совершенно точно ничего не значит. Может быть, он мог бы пойти дальше и сказать, что они должны сделать это снова. Без всяких обязательств. Он уверен, что сможет убедить, ведь никто из них не встречался в последнее время всерьёз, они знают толк в случайных связях, не пробовали друг с другом, но принцип остается тот же. Это может стать шансом для Гана, его единственным шансом. Он может использовать это как возможность вкусить запретный плод. Он представляет себе именно это. Прикоснуться к Оффу, не думая о ракурсах и о том, как он выглядит со стороны. Он ещё не успел утолить желание прикоснуться к Оффу. Но он мог бы. Если бы он притворился, что не является... тем, кто он есть. Если бы только он притворится, что его чувства к Оффу не серьёзны. Это вариант. Не лучший, верный путь к катастрофе, но всё же вариант. Даже если Ган не будет пытаться превратить это в постоянное явление, разговор о прошлой ночи может пойти и по другому пути. Ган скажет: "Эй, это был просто секс, всё нормально", а Офф может весело посмотреть на него и сказать, что он знает, почему Ган делает из этого целую историю. Неужели он поднял эту тему потому что Ган влюбился в него? Ган бежит прочь от этой фантазии. Или: у Оффа с этим проблемы. Он злится. Мысль об этом напоминает ему, что Оаб говорил, что если у кого-то проблема, то это его работа – поднимать её. Если думать об этом так, то у Гана нет проблем. Это случилось. Всё было хорошо. Он ничего не ждет от Оффа. Теперь, если Офф ожидает чего-то от Гана, он может сказать. Это надежный план. Успокоившись, Ган принимает душ. Гель для душа Оффа непонятен для него, всё составлено в кучу, но Гану много и не нужно. Он вытирается и выходит. Его рубашка грязная, поэтому он лезет в шкаф Оффа и достаёт чистую футболку. Они носят одинаковый размер, так что она вполне подходит. Он как раз собирает свои вещи, чтобы уйти, когда Офф просыпается. Его дыхание учащается, затем оживает всё остальное. Ган понимает, что он уже почти проснулся, когда слышит стон – похмелье дает о себе знать. Из-за усталости его эмоции проявляются с задержкой. Затем Офф резко садится. — Ган? — прищуривается он. Ган машет рукой. — Привет, спасибо, что позволил мне остаться. — Ган чувствует себя совершенно нормально. Он говорит себе об этом, чтобы это было правдой. К сожалению, ему кажется, что его сердце работает очень быстро. — Я одолжил твою футболку, верну её тебе позже, хорошо? — Э-э? — говорит Офф. И Ган тут же исчезает за входной дверью.