Cross the Rivers of My Mind

Офф вернулся к съëмкам, и кажется, что он в порядке. Ган смотрит на него, но как бы он ни присматривался, ему не удается содрать кожу, чтобы понять, кипит ли в Оффе разочарование, которое так хорошо знакомо Гану. Они снимают довольно поздно. Ган борется с зевотой, вешая снятую одежду на вешалку. Офф хватает его за локоть. — Давай я отвезу тебя домой? У Гана сводит живот. — Я очень устал. — Он не уверен, что готов к ещё одному эмоциональному разговору. Хватка Оффа крепнет. — Ещё одна причина позволить мне вести машину. — Ладно, — говорит Ган, терпя поражение. Это голос сонливости, но в данный момент, наверное, проще снова заняться сексом с Оффом и посмотреть, не напомнит ли это ему о том, что на самом деле ему всё это не нравится. Они едут в основном в тишине. Ган смотрит, как мимо проносятся огни машин и предприятий. Он позволяет глазам расфокусироваться, и взгляд немного расплывается. Офф останавливается возле дома Гана. Он ездил туда достаточно часто, чтобы не спрашивать дорогу. — Я знаю, ты хочешь со мной снова поспорить, — говорит Ган. — Не хочу, — отвечает Офф. — ты устал, и я отвёз тебя домой. — О. Ган выходит из машины. Он машет Оффу рукой, когда тот уезжает. Когда Офф очнётся от этой галлюцинации с чувствами, будет очень хреново. *** Ган забирает свои слова обратно. Офф становится невыносимым. Он пишет Гану, чтобы тот напомнил ему поесть. Он открывает перед ним двери. Он забирает у Гана сумку, чтобы отнести её. Всё это крайне раздражает. Неужели некоторым людям это нравится? Гану кажется, что он не может двигаться без того, чтобы Офф не хлопотал над ним. Офф пытается усадить Гана обратно в машину. — Я иду гулять с друзьями, — говорит Ган. Он отчаянно нуждается в этом. Офф делает паузу. — Хорошо. — Ган выдыхает с облегчением. Затем Офф говорит: — Не пей слишком много. У Гана возникает яркое непроизвольное видение того, как он разворачивается и вцепляется зубами в яремную вену Оффа. — Мм, — говорит он вместо этого. *** Клуб – это то место, где должен быть Ган. Он чувствует, как его плечи расслабляются, когда он пьёт, и начинает двигать бёдрами. За другим столиком сидит парень и смотрит на Гана. Ган наблюдает за ним из под полуопущенных век. Он сохраняет прямой взгляд и, когда видит, что Ган смотрит на него в ответ, поднимает свой бокал. Ган чувствует знакомое тепло, которое сигнализирует о начале интереса. А ещё – лёгкое самоудовлетворение: вот видите, Ган умеет распознавать интерес. Он наклоняется, чтобы крикнуть на ухо своему другу Корну. — Видишь, я умею определять, когда люди со мной флиртуют. Тот наклоняет голову, ожидая объяснений, но Ган лишь качает головой и возвращается к танцам. *** В конце съëмок Ган выполняет задание. Он должен найти Оффа. — Я хочу поговорить, — говорит Ган. У них ночные съëмки, а значит, комнаты нет, но они находятся в парке, так что отойти от основной суеты съëмочной площадки довольно легко. Солнце ещё не встало, но небо начало приобретать тот самый светло-серый оттенок, который означает, что скоро рассвет. — Ты сказал, чтобы я сообщал тебе, когда меня что-то беспокоит, — говорит Ган. Офф медленно кивает. Вернувшись домой прошлой ночью, Ган проверил свои сообщения. В нём было одно от Оффа с напоминанием о необходимости выпить воды. Он лёг спать раздражённым. — Мне не нравятся все эти придирки, — размахивает руками Ган. Странно это говорить, но это будет хорошо, Офф перестанет это делать, и Ган успокоится. Офф хмурится. — Например? Ган упоминает о напоминании о воде, о проверке и вообще о том, что он постоянно находится рядом. — Я пытаюсь показать тебе, что я искренен, — говорит Офф. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Ты говоришь, что я не веду себя так, будто... забочусь о тебе, а когда я веду себя так, ты этого не хочешь. — Тебе вообще не нужно ничего изображать! Просто будь Оффом, и всё будет в порядке, и всё будет хорошо. — Ган будет держаться за их нормальное поведение обеими руками, пока не заставит его работать. — И ты перестанешь спорить со мной о моих собственных чувствах? — спрашивает Офф, приподнимая бровь. Ган колеблется. Офф вздыхает. — Ты действительно всё усложняешь. Ган хватается за эти слова. — Да! Я сложный! Я такой, и ты это знаешь. Я тебя раздражаю, помнишь? — Лицо Оффа на секунду застывает, прежде чем он поджимает губы. — Когда мы были связаны, ты злился из-за этого двадцать четыре на семь. Вот что ты на самом деле чувствуешь. Только не вся эта ерунда с ухаживаниями и флиртом. Ган был в ловушке с Оффом. Честно говоря, это было чертовски хреново. Было ужасно чувствовать, как отказ Оффа жмётся к его мягкой коже, постоянно присутствуя и не давая покоя. Ган мог бы принимать ласки каждую ночь и всё равно знал бы, насколько глубоко он не желанен. Ган несколько раз быстро моргнул. — Так что ты можешь понять, почему… — говорит Ган, уже тише. Лицо Оффа ожесточилось, голые тени зарождающегося восхода вырезают на его гладкой коже будто бы кратеры. — Потому что прошло столько времени, а раньше ты никогда... — вздыхает Ган. На секунду всё начало шататься снаружи. Он старается держать всё в себе. — Я чувствовал это. Вот что правда. Ган пытается протянуть оливковую ветвь. — Я не хочу, чтобы ты проснулся через месяц и понял, что это было похмелье. — Он не может смотреть на Оффа, когда говорит это. — Сейчас у нас всё стабильно. Всё хорошо. Мы не должны портить это, верно? В конце Ган рискует поднять взгляд. В глазах Оффа шторм. — Лучше бы мы никогда не были связаны узами, — говорит Офф. В его голосе слышится хрипотца. Ган не может удержаться от того, чтобы не отшатнуться назад. Офф делает шаг вперёд. Ган вскидывает руку. — Да, я знаю, что ты так чувствуешь. — Он так старался не плакать в присутствии Оффа, но пара слезинок всё же вырвалась наружу. — Я знаю, всё... Я знаю. Значит, ему не стоит так расстраиваться. Офф обходит поднятую руку Гана и заключает его в объятия. Ган задыхается, и его тело сотрясается. — Я не это имел в виду. — Ган качает головой. Конечно, Офф понимает. Офф сжимает его сильнее. — Я имею в виду, что мне не нравится, как ты используешь узы против меня. Разве то, что я говорю сейчас, не имеет значения? А то что я делаю? — Офф вздыхает. — Если я раздражён, но не кричу, может, сосредоточимся на том, чтобы не кричать и тебе? Я сказал, что с тобой трудно, но со мной ещё труднее. У меня вспыльчивый характер, и многие вещи выводят меня из себя, но ты мне небезразличен, поэтому я вежлив с тобой, даже когда мне голодно, жарко и все всё делают слишком долго. — Офф проводит руками по спине Гана. — Вот и я о том же. Если бы мы никогда не сблизились, ты бы никогда не узнал, что происходит под маской. — Но я-то знаю, — говорит Ган, слегка приглушённый рубашкой Оффа. — Разве это неправильно – не думать, что это хорошая идея – быть с кем-то, кто борется со своими чувствами? — Может, я скажу "да", и ты поддашься мне? Ган качает головой и трётся носом о грудь Оффа. — Попробовать стоило, — говорит Офф. — Хотя это тоже неправда. Не ты меня раздражаешь. Не с тобой мне трудно и не ты заставляешь меня бороться со своей сварливостью. Мне было тяжело испытывать чувства двух людей – но не потому, что они были твоими. Подумай, как часто я злился на тебя? Ган действительно задумался. Он помнит, что Офф часто раздражался, и это происходило из-за того, что Ган куда-то уходил или что-то делал, но если задуматься, то, как говорит Офф, это было скорее из-за того, что Офф устал, а Ган – нет. Болезнь движения. — В тот раз ты меня ударил, — напоминает ему Ган. Офф на секунду перестаёт тереть спину. — Да. Это справедливо. Но знаешь, что я помню об этом? То, что я больше никогда этого не делал. И это потому, что я не хотел, чтобы ты боялся или чувствовал себя плохо. Я извинюсь ещё раз, если понадобится, я уже не так горд, как раньше – в чём ты меня, кстати, тоже убедил, – но мы можем когда-нибудь забыть об этом? Ган не любит, когда ему указывают на чувства, но в голосе Оффа есть просительная нотка, которая заставляет его чувствовать, что это искренний вопрос. — Ты говорил мне, что мои чувства не меняются, но они меняются, просто медленно. Я уже давно думаю о тебе, когда мы не вместе, и хочу, чтобы ты был счастлив; хочу быть тем, кто даст тебе то, что ты хочешь. Тэй дразнит меня и говорит, что я даже не хочу выигрывать у тебя. Это всё ещё правда, но теперь я хочу, чтобы это никогда не изменилось. Я хочу большего. Ган снова всхлипывает. — Папи, я хочу верить тебе... — Тогда поверь мне. — В голосе Оффа звучит уверенность. Это заставляет Гана смеяться, это так по-оффовски. Он отходит каким-то мокрым. Он откидывает голову назад. Он уверен, что выглядит ужасно. В носу наверняка пузыри соплей. — Даже несмотря на все мои поздние ночи? С моими психозами? Я не ною, но мне говорили, что я могу просить о том, чего хочу, громко и высокопарно. — Да, — говорит Офф. — Ты ноешь, я знаю это, потому что ты постоянно ноешь из-за меня, и ноешь уже много лет – я тебя знаю. Ты ноешь только тогда, когда речь идет о чём-то маленьком, и ты уверен, что кто-то придёт и позаботится об этом. А когда речь идёт о чем-то большом, ты держишь это в себе, — говорит Офф, и это звучит неуместно. — Я знаю тебя, Ган, тебе меня не запугать. — Взгляд Оффа устремлён на Гана. Это такой напряжённый взгляд, что Ган шарахается от него, ему кажется, что смотреть на него должно быть больно, что это слишком много для другого человека. Но он не может отвести взгляд. — Я знаю о тебе всё и всё равно хочу тебя. Если бы я мог украсть эту светящуюся коробку и вернуть нашу связь, я бы это сделал, чтобы доказать это. Ты мне веришь? — Нет, когда я весь такой плаксивый и противный, я в это не верю. — Это слабая шутка, но Ган должен пошутить. Это похоже на его последнюю линию защиты. — Всё равно. Поверь в это. И хрен бы с ней, с жизнью, Ган хочет. Ган быстро оглядывается по сторонам. Ещё довольно темно, и этот участок леса всё ещё освобождён для съемок. Никакой съемочной группы Ган не видит. Они настолько одиноки, насколько это вообще возможно. — Папи, — говорит он и, прежде чем здравый смысл успевает вмешаться, поднимается на цыпочки и целует Оффа. Он быстро отстраняется, едва успев поцеловать его. Офф крепче обхватывает его руками и снова притягивает к себе. На этот раз поцелуй более долгий. Такое ощущение, что Офф пытается впихнуть в себя всего Гана. Когда Офф отпускает его, Ган качается. Ему приходится опираться на руки Оффа. Они оба задыхаются. Они смотрят друг на друга. Улыбка начинает растягиваться на губах Оффа. Ган чувствует её зеркальное отражение на своем собственном. Это похоже на то, как если бы они снова были связаны друг с другом, их эмоции нарастали друг на друга. — К тебе? — говорит Ган. Офф поворачивается, одновременно хватая Гана за запястье, чтобы потащить его за собой. Они машут друг другу, и Ган неловко отмахивается от последней пары съемочной группы, покидающей площадку, – неловко потому, что Офф не отпускает его запястье. Ган остается на своей стороне лифта и строгим жестом приказывает Оффу сделать то же самое, когда его пальцы дёргаются в сторону Гана. Все ставки сделаны, когда они попадают в квартиру Оффа. Офф сразу же начинает целовать его, ведя задом наперёд к кровати. Ган так хорошо знает это пространство после съëмок многих частей “Весёлой ночки с ОффГанами”. Он может ориентироваться в квартире не глядя. Его икры упираются в спинку кровати. Офф толкает его вниз. Офф продолжает целовать его, и, в отличие от их слабых экранных поцелуев, Ган может прикасаться к нему сколько угодно, что он и делает. Он проводит руками вверх и вниз по спине Оффа, просовывая пальцы под подол его рубашки. Он слегка впивается ногтями в рёбра Оффа. Офф хмыкает. Они целуются достаточно долго, чтобы губы Гуна начали подрагивать. Гану удаётся перевернуть их. Он обхватывает бёдра Оффа и сжимает их. Он знает, какой формы член у Оффа, и хочет почувствовать его. Офф обхватывает его бедра. — Я представлял себе это, — признается Офф. — Да? — говорит Ган, его голос снова сиплый. — Мм, — соглашается Офф. Он использует свою хватку, чтобы держать Гана прижатым к себе, пока он делает толчок вверх, имитируя трах. — Когда мы были связаны, ты иногда самоудовлетворялся. Я чувствовал это, и мне приходилось, дрочить. — Офф начинает слегка потеть в линии роста волос. — Я представлял тебя. Скачущем на каком-нибудь парне, пока ты берёшь то, что хочешь. Это так возбуждает. — Ты этого хочешь? — спрашивает Ган. Офф качает головой. — Нет, детка, я хочу заставить тебя кричать. Глаза Гана закатываются. Хорошо. Одежда снята, в сию минуту. Он стягивает с себя рубашку и вскарабкивается на ноги, чтобы снять штаны. Он оборачивается, и Офф смотрит на него. Он вообще не раздевался, а только наблюдал за Ганом и тëр ладонью его член. — Папи, — предупреждает Ган, указывая на него пальцем. Офф еще сильнее сжимает руку. — Тебе нравится, когда я тебя отчитываю? — спрашивает Ган, вскидывая брови. — Да, — бесстыдно отвечает Офф. У Гана открывается рот. — Оставь это для меня. — Офф тут же убирает руку со штанов, выставляя обе ладони вверх. — Раздевайся. Офф встаёт на колени. Он стягивает с себя рубашку. Его волосы торчат вверх. Он расстегивает пуговицу на джинсах и осторожно опускает молнию. Она расстегивается, и Ган видит чёткие очертания его члена в трусах, твёрдого и направленного вверх и влево. У Гана пересохло во рту. — Я хочу, чтобы ты был у меня во рту, — говорит Ган. Он ожидает, что это побудит Оффа, но тот хмурится. — Нет? — подтверждает Ган. — Ты так долго ждал меня, неужели ты не хочешь получить награду? Офф на коленях подходит к краю кровати, чтобы можно было дотянуться до Гана. — Я не хочу, чтобы ты был так далеко, — говорит он, что просто смешно. — Я хочу тебя трахнуть. Ган тоже этого хочет, но... — Я не думал, что это произойдет. Я не готовился. — Это абсолютная характеристика их отношений до сих пор. — Мне всё равно, — говорит Офф. — Мы можем? Пока Ган думает, Офф снова начинает его целовать. В губы, потом в шею и за ушами. Ган хочет, чтобы для Оффа это было лучше, совершеннее, но его решимость колеблется перед лицом желаний Оффа. В итоге Ган позволяет Оффу ласкать его пальцами и хватать за задницу, а сам использует уши Оффа как рычаги, чтобы поцелуи Оффа были такими жёсткими, как ему хочется. Он рассчитывает оседлать Оффа, потому что именно так, по его словам, он и представлял себе, а Ган отлично умеет следовать творческому видению, но Офф вдавливает Гана в матрас на спине. Офф накрывает тело Гана как одеялом, проникая в него. Его член такого приятного размера, он прекрасно чувствует себя внутри Гана. Это тот член, который Ган может принимать долгое время, может оседлать жёстко или мягко и не пожалеть об этом на следующий день. Ган вздыхает, когда Офф входит до конца, откидывает его подбородок назад, и Офф целует его шею. — Ты так любишь целоваться, — замечает Ган, улыбаясь. Ему нравится узнавать что-то новое об Оффе. В ответ Офф снова приникает к губам Гана и отвечает им, задавая плавный ритм. Ган обвивает руками шею Оффа. Офф крутит бёдрами вместе, и Ган ему вторит. Оторвавшись, он проникает всё глубже. Ган выгибается, пытаясь принять всё, принять всё что может. В конце концов Офф перестает вытаскивать, удерживает себя внутри и настойчиво трахает Гана кругами. Ган задыхается во рту Оффа. — Папи, Папи, пожалуйста, трахни меня, — умоляет Ган. Офф отстраняется. Он широко раздвигает ноги Гана и подставляет под них свои колени. Ган приподнимается, помогая, и вскрикивает, когда Офф снова входит в него. Офф откидывается назад, чтобы снова поцеловать Гана. Гану кажется, что Офф ревнует его к воздуху, так как он всё время пытается забрать его изо рта Гана. Ган разлетается на куски вот так: ноги болтаются на бёдрах Оффа, задница наклонена слишком высоко, чтобы он мог опереться на матрас, а Офф обхватывает его, прижимая к груди. Локти Оффа находятся рядом с плечами Гана, а его рот прижимается к губам Гана. Он глотает крики Гана, изгоняя из него оргазм. Ган замирает, его тело сотрясается, когда Офф с хрипом кончает в него. Офф рушится на Гана. Ган гладит его по волосам. *** После этого Ган прижимается к Оффу. — Ты серьёзно говорил о возвращении уз? Руки Оффа приостанавливаются в своём медленном путешествии по спине Гана. — Ты хочешь вернуть узы? — спрашивает он вместо ответа. Ган хотел инстинктивно ответить "да", но в последнее время он склонен к поспешным выводам, поэтому делает паузу, чтобы обдумать вопрос. Поначалу он хотел получить связь, потому что хотел близости и принятия, которые, как он представлял, он получит от идеального понимания. Но это не то, что он испытал. Это было тяжело – жонглировать чужими эмоциями и знать, что он ничего не может с ними поделать. Офф не ошибся, когда отметил, насколько это сложно. Отвечать за свои собственные чувства достаточно сложно. Но ему нравилась уверенность и постоянство. Пока существует связь, он знал, что Офф будет существовать. В иное ему трудно поверить. — Я не знаю, — говорит он в конце концов. — А ты? Он уверен, что знает ответ. — Я хочу тебя, — быстро говорит Офф. Ган тянется вверх, чтобы ткнуть его в щёку. Он такой неловкий. — Я хочу продолжать играть с тобой. — Он пожимает плечами. — Не думаю, что это помогло нам с этими вещами, но я думаю, что мы были довольно хороши в этом, у нас была система, так что... Я тоже не знаю. Это всё справедливые замечания. — Я думаю, — говорит Ган, прикусив губу. — Мне и без этого хорошо. — Он рискует откинуть шею назад, чтобы посмотреть на лицо Оффа. В нём нет осуждения, поэтому Ган продолжает говорить. — Нам это не нужно, верно? Мы можем продолжать в том же духе. — Да, — отвечает Офф с самой самодовольной улыбкой, которую Ган когда-либо видел. Это бесит. Ган должен поцеловать её и тем самым стереть с его лица. Офф проводит руками вверх и вниз по его спине – от лопаток до верхней части бедра. Его пальцы нащупывают складку на заднице Гана. Что ж. Ган говорил, что Офф – из тех, кого можно долго терпеть. Он перекидывает свою ногу через бедро Оффа, полностью укладываясь на него. На этот раз он собирается показать Оффу, на что он способен.