Кошмары в чёрном дыме

Она проснулась, нужно в школу, но у неё паника, ведь бросила Эвелину там в кругу психонестабильных людей! А та только к 7:30 встаёт! Так начиналось каждое утро с мысли «она там одна» и дикой нервозности, и будет рай, если выходной, а сегодня 14 января! Вторник, мать его, и вот ей сейчас пирется в школу? После всего пережитого во сне? Пока она забиралась в корни дерева, довольно ощутимо расцарапала себе ногу, и кто бы мог подумать, при пробуждении рана осталась на месте, и вот как это прятать? Она огромная, на пол ноги, мама увидит, начнет расспрашивать, а что отвечать? «Мне снятся сны, где, если я получаю ранение, оно переносится в реальность» или что? Схватив телефон, она напечатала привычное «доброе утро, солнышко», хотя когда оно в последний раз было добрым? Наверное, в сентябре, когда они счастливые писали друг другу, потому что первая четверть была почти не загружена, было время друг на друга, но теперь возможно было видеться во снах, но разве там можно уединиться и дарить друг другу любовь и тепло? Нет, она необходима! Какого хрена они там вообще?! Что они сделали? *** День в школе прошёл как обычно, и на плавание она сходила, всё как обычно, ничего нового, было страшно ночью ложиться в кровать, но там Эвелина, ради нее нужно. На психику, и без того нестабильную, давило так, что Лера стала видеть галлюцинации, хотя это скорее обман глаз и мозга, ей виделись чёрные высокие силуэты, пугаясь каждого звука, мимолетной тени, да даже людей, голова болела, в ушах звенело, но, как ни странно, в учёбе ничего не поменялось, может, потому, что так было всегда? С её-то перепадами давления неудивительно. Всё было нормально, но нет, и в такой обычный день Лера нашла повод для паники, не выпила успокоительное, просто забыла, тревожность опять брала вверх, выбивая почву из-под ног, заставляя сжиматься калачиком на полу ванной и бояться за себя, за Эвелину, да даже за кошку свою. Она сама не знала причину этой панической атаки, хотя нет, знала, ей просто привиделся темный силуэт, и понеслось, слёзы катились по щекам, ей нужна помощь, но успокоительные в комнате, а там мать с братом, да и не сможет Лера дойти до туда, даже встать не может, поэтому она пишет единственному человеку, который ей поверит, Эвелине, но та, видимо, в школе, ну да, на часах 14:40, у нее еще где-то один урок. Вокруг словно сгущался мрак, сначала внизу, клубясь, танцевал по кругу, но потом будто поднялся наверх, проникая в лёгкие, желая затопить сердце, заставить его не биться, замолчать навсегда. Комната начала сужаться, становиться маленькой тёмной коморкой, словно клеткой, не вздохнуть, не шелохнуться, тело окоченело, и как же бесит эта её особенность, она не может долго постоянно плакать, это происходит волнами, так, пару слезинок вытечет, и всё, пару минут перерыв, и опять, и так по раз тридцать, это очень выматывает организм и психику. Сейчас главное, чтобы никто не зашел в туалет, она этого не переживет, мама уже грозилась сдать ее в психушку, и это правда произойдет, ведь признаки сумасшедшей налицо! Руки красные, в попытке успокоиться были опущены в кипяток, как обычно, опухли вены от стресса, зрачки расширились, полопались сосуды в глазах, выглядит так, будто она что-то употребляет. От паники отвлекло появившееся в чате с Эвелиной сообщение, всего одно, состояние из матов ста, а Лере уже легче, не успев даже дочитать все маты, пришло еще одно СМС: «Котик, всё хорошо?» Все просто замечательно, ей наконец-то ответили, сейчас будто весь мрак развеялся трелью флейты и пением скрипки, стало так хорошо и легко, и плевать на льющиеся из глаз слезы, плевать на сбившиеся дыхание, сердцебиение, на все плевать: «Солнышко, я так тебя ждала, мне лучше». Они переписывались минут тридцать, а потом Эвелина ушла делать уроки, а Лера стояла у зеркала с консилером в руках и пыталась как-то скрыть покрасневшую от слёз кожу, ну или хоть немного прикрыть. Списались только к восьми часам вечера и пропереписывались до двух ночи, а потом отрубились и очнулись в поле туманном и… бесконечном. «Снова, снова, нет, нет, нет!» — кричал внутренний голос, оглушал, но орал не только он, тени тоже не собирались молчать, пищали, шумели помехами, заставляли кружиться голову и темнеть в глазах. Увидев тот же животный ужас в глазах Эвелины, все раздумия и мысли Леры будто… пропали, гомон в голове заменила звенящая тишина, схватив руку Эвелины и ни секунды не позволяя себе расслабиться, она рванула вперёд И опять по новой бежать, бежать, бежать и еще раз бежать, и беспокоиться за нее, сжимать ее руку, помогать залезть в корни дерева, обнимать и успокаивать, беспомощно шептать на ухо: «Все хорошо, мы справимся», и слышать этот отвратный звук, смесь помех, белого шума, писка и противного смеха, они издают его, они насмехаются над ними, твари любят издеваться над и так расшатанной психикой находившихся во сне людей, сводить с ума окончательно. Лера видела, как это все давило на Эвелину, но делать ничего, только найти выход из этого ада, хотя с каждым днем в него верилось все меньше и меньше. *** Сегодня были все десять человек, полный состав, Фенелия шутила: «Koko eristysosasto on koottu kuinka mukavaa!»* Говорила она это так сладко, будто они не в смертельной опасности, а где-то на курорте, часто, когда все собирались, тени отступали, узнать бы почему… Они обсуждали и распределяли роли на сегодня, это уже стало обычной рутиной за два с лишним месяца, Анхелю досталось охранять дом и сообщать об приближении опасности. В ответ он что-то пробормотал на испанском, все знали, он согласен, хотя разобрать хоть слово было почти невозможно из-за заикания каждые пять секунд, ему было с этим сложно, он старался это контролировать, но не мог, уж слишком расшатали его психику. Анхель Данжер был альбиносом с заиканием и повышенной тревожностью, в детстве над ним все издевались, говорили: «¡Hijo de puta!» Ярко-красные глаза, бледная фарфоровая кожа, белые волосы, брови и ресницы, сущий ангел, так еще и хрупкий и низкий, где-то 157 сантиметров. Неудивительно, что он стал объектом насмешек в маленькой, забытой богом деревеньке на границе Испании Люсия оставалась в убежище вместе с Лерой и Эвелиной, их редко куда-то отправляли, потому что они маленькие, так еще и нянек оставляли. Фенелия и Мэллори пошли в разведку на юг, там чаще всего было что-то интересное. Хотя там и сгущались тени и туман, а он был в сущности необычным, тяжёлым и плотным, почти осязаемым, дышать им было сложно, но приходилось, он будто был с привкусом крови и спирта, странное сочетание, не спорю, слово, пропитанный смертью и ненавистью, но при этом давал ощущение защиты, по его движению можно понять, приближается ли тень или она далеко-далеко за горизонтом. Цолвард, Кекет и Кейт решили добыть дерево, сделать стулья или койку какую-нибудь, довольно полезное занятие. Учитывая то, что людей много, а мебели нет совсем, да и Кейт в первую очередь хотела раздобыть материал для рамок, творческая душа, что тут скажешь А вот… эксперимент 076 или, как чаще называют в реальном мире, ангел смерти, реальное его имя было Вардёгер, тоже остался в убежище охранять, он был «выращен» в психбольнице-лаборатории, обреченный на вечные страдания, там над ним проводили эксперименты, из-за которых его психика и личность были уничтожены, а сам ангел мутировал, на спине появились отростки, похожие на крылья, глаза приобрели ярко-желтый цвет, нет, не янтарный, а именно желтый, волосы, которые раньше были обычными каштановыми, стали седыми, представили, что с ним делали, раз он поседел в 19 лет? А вот и не надо, я сама расскажу. По мимо опытов, где ему вводили всякие ДНК животных или смесь разных существ, его испытывали физически и психологически, убивали при нем котят или даже людей (причем очень жестокими способами, ломали кости, разбивали черепа, все было в крови), резали его тело, били током, опускали под воду, всячески пытались убить, в конечном итоге он стал бояться всех и в первое появление во сне чуть не переубивал людей, но позже его кое-как успокоили. *** Вардёгер пытался всех защитить, особенно Леру с Эвелиной — дети же, и их это бесило, ну почему все считают нас маленькими? Хотя мы ими и были, но иногда самому ангелу нужна была помощь, он страдал галлюцинациями и паническими атаками, ему виделись образы врачей, которые издевались над ним. В один из таких припадков он расцарапал и чуть ли не вскрыл себе руки, повезло, что Фенелия была рядом, она не знала, что делать, поэтому кричала на финском: «Auttakaa minua! Veri on täällä, apua!» Её хоть и услышали, но кто бы понял из Финляндии, была она одна. Всё же Лера с Эвелиной прибежали, увидев происходящее, они были, мягко говоря, в шоке, Эва так и вовсе начала материться на русском и ходить туда-сюда. Лерка быстро вышла из оцепенения и использовала свои мизерные навыки первой помощи, после школы она собиралась стать хирургом, но вряд ли после такого кошмара это получится. Лера села перед ним на колени, сняла свою резинку и затянула на руке, перекрывая поток крови, ну или хотя бы уменьшая его, пришлось рвать футболку, ну и всё равно, заматав ей рану, она пыталась говорить на английском, но то и дело срывалась на русский. Вардёгер слабо её понимал, хотя слышал ли он вообще? Слёзы капали на землю, еле дыша, вжавшись в девочку, он что-то говорил на своём языке, было не слышно, так стало понятно одно: пускай шикарный воен, но обычный запуганный ребёнок, ему пришлось повзрослеть, его заставили, он хотел быть обычным человеком, бегать с мальчиками со двора по всяким паркам и площадкам, а не быть лишённым этого времени простого и понятного детства *** Сбившееся дыхание, пульс бьёт за 120, она чувствовала, как за ней что-то движется по воздуху, и опять этот звук, омерзительный, вызывающий тошноту, головокружение и панику, будто прямо сейчас сейчас оно догонит и прикончит, разорвёт внутренности, уничтожит, остаётся только ждать, когда это произойдёт, а пока нужно БЕЖАТЬ. Уже нет сил, болят ноги, но в метрах 50 уже убежище, нужно только добежать, всё будет нормально, всё будет… Нет, голова сейчас будто взорвётся, эта тварь кричит, нет, нет, нет. В последнюю секунду запрыгнув в корни дерева, одна упала на колени, воздух отказывался проникать в лёгкие, по щекам покатилась одинокая слеза, она будто падала, и падение было бесконечно, вокруг лишь темнота, но в миг всё стало таким ярким, когда её обвились тёплые и родные руки, прижали к себе и нашептали: «Всё хорошо, я тут». — Lera, are you okay? — раздался звонкий голос Фенелии. — Угу, — она чуть отодвинулась от Эвелины, посмотрела в глаза, пыталась рассмотреть эмоции и увидела лишь беспокойство и нежность. Паника отходила, но, продолжая себя ругать за неосторожность, она грелась в объятиях любимого человека, в ушах ещё звучал этот крик, сердце стучало где-то в горле, в мыслях пульсировало всего одно слово: «Снова». Она ненавидела всё, её невротизм усилился, вместе с галлюцинациями обострились и панические атаки, всю жизнь она боялась подобного, боялась мрака в комнате, вдруг в углу стоит что-то? И то, что сейчас происходит, только подтверждает это. Этот тупой и обычный детский страх, который был, наверное, у каждого ребёнка, становился на её глазах реальностью Лера сидела на одном из корней дерева, а Эвелина на её коленях обнимала за плечи, периодически целовала в лоб, щёки и губы. Лерка плавилась под такой незатейливой лаской, и пусть они находятся во сне, где вполне реально и возможно умереть, пусть стоит им только выйти из убежища, так их сразу прикончат, всё равно здесь они рядом вместе… Лера положила свои руки ей на талию, прижимая ближе, пылко зашептала в шею: «солнышко, люблю, люблю, люблю» На них смотрели другие «обитатели» убежища и улыбались, было непривычно, но это причуды России, они привыкли к осуждению со всех сторон, а тут все только рады, умиляются там, поощряют. Смешно вышло, это не сон, а ад, а люди тут ангелы, один в буквальном смысле. *** Что делать? Этот вопрос стал самым главным для всех, расскажешь кому-нибудь — не поверят, а то и в психушку заберут, хотя некоторые и так в ней лежат, например №076 или Кекет, но Лера и Эвелина относительно адекватны, по крайней мере окружающие в безопасности, они не могут им навредить. «Комната начинает сужаться, всё меньше пространства оставляя. Воздух, не доходя до лёгких, рассеивается, удушая. Я оглянулась. Должен быть выход! Она прямо здесь под рукой, и, подавив страхи все, я беру перо и пишу стих свой». Лера вроде почти и успокоилась, руки перестали так сильно дрожать, дыхание выровнялось, но не тут-то было: звук, крик, три коротких, три длинных, три коротких… SOS, голос Кекет. Свист воздуха, и девушка влетает в корни дерева вся в глубоких ранах, кровь стекает и капает на пол, смешиваясь со слезами, впитывалась в землю, делая её кроваво-красной. «Нет, нет, нет». — ¡K-keket! ¡Qué!? — испуганно прокричал Анхель, его руки затряслись, как и ноги, он панически боялся крови, от одного её вида у него темнело в глазах. Упав на пол, спрятал лицо в руках и стал бормотать молитву, получалось плохо, оно и понятно. «Ангел молится», — пронеслось в голове перед тем, как паника захватила сознание Леры. «Кекет… Не могу смотреть!» Ни одной слезы, ни капли страха в глазах богини тьмы не было, только какая-то нечитаемая эмоция. Кекет еле переставляя ноги привстала и упала, облокотившись на самый широкий и основной корень. — Three, eight, two, — прозвучал стальной, словно механический голос, будто не она сейчас истекает кровью, настоящая богиня тьмы, не единой эмоции, не даёт слабину, может не есть неделями, может умереть стоя, три тени, восемь ударов, сила удара 2/10, кратко и лаконично. Паника охватывает всех. Лера вспомнила произошедшее днём лично с ней, осознала: если она так стрессует от простого из вида, то что с Кекет? На ней живого места нет!