Кошмары в чёрном дыме

_【Сон】_ Лера не осознавала, что делает, уже на автомате, как робот, пытается остановить кровь. Перекись, бинты, оказание первой помощи — всё это кадрами пролетело перед глазами, будто за пару секунд. Кекет из положения сидя приобрела положение лёжа на импровизированной койке. Туман стал гуще, и неясна причина: кровь? страх? или нечитаемая эмоция в глазах Кекет? Неизвестно, слышится лишь звенящая тишина и шёпот Анхеля, молитва, а как он дрожит, как пытается спрятаться от всего этого, но, увы, не светит, тут все в одном положении: либо борись, либо умри и поминай как звали. Эту тишину нарушил крик, громкий и так звонкий голос Фенелии стал таким оглушительным, что захотелось закрыть уши, но сдержавшись, Лера рявкнула так, что и у самой заложило одно ухо: — ЗАТКНИСЬ!! — но через пару секунд она исправилась: — Shut up! Фенелия стояла не шевелясь, глаза бегали, руки дрожали, да что там руки, вся она дрожала и, заикаясь, прохрипела на финском: — M-mitä t-tapahtui? * — Лера и без переводчика поняла примерный смысл слов Фенелии и ответила резко и, можно сказать, зло: — Do you think I know? Ха-ха, ask Keket for that * — Кекет посмотрела сначала на одну, потом на другую и прошептала: — They caught up with me — грустно усмехнулась и пробормотала: — Lera, you've strained my leg. Shhh! — она зашипела, словно змея, худые костлявые ноги стягивали бинты, но ослабить их нельзя, кровь начнёт течь сильнее, а это чревато как минимум заражение можно подхватить, а как максимум — умереть от обильного кровотечения. — WHAT AM I GOING TO DO?! НЕХРЕН БЫЛО БЕГАТЬ КУДА ПОПАЛО!! — нервы Леры сдали, она стала гонять и в хвост, и в гриву всех присутствующих, пожалуй, только Эвелина осталась относительно нетронутой, повезло ей быть любимой девушкой, была бы просто подруга — не отделалась бы. На Анхеля было больно смотреть, Фенелия посадила его на стул и пыталась успокоить: — Kaikki hyvin, hiljaa, hiljaa — Анхель посмотрел озадаченно, а Фенелия стушевалась и быстро перевела на английский: — It's okay, calm down — она пыталась говорить максимально нежно и спокойно, но выходило с трудом и с таким огромным, что даже Лера заметила, хотя… Было не до этого, она кричала и бегала по убежищу, ждала хоть кого-то, нужна помощь, она не может поднять её и держать стоя, а это необходимо, нужно проверить, хорошо ли забинтованы раны или нужно затянуть сильнее, но как назло никого не было, тишина в голове сменилась навязчивыми мыслями, они кричали и пульсировали: «ГДЕ ХОТЬ КТО-ТО?! ААА, ПОЧЕМУ СЕЙЧАС ИМЕННО СЕЙЧАС НИКОГО, А?!» — повторялись, закручивали в ураган паники и безнадёги, дыхание участилось, зрачки расширились и забегали, сердце загалдело то ли в горле, то ли в голове, в ушах словно кричали вороны противно и протяжно, её тело охватил мандраж, она готова была сорваться, начать кричать на всех, обвинять, материть, громить всё и везде, но остановило её одно: Эвелина взяла её за руку и посмотрела в глаза, прижалась к её груди совсем как маленькая, и всё… Все мысли будто сгорели, оставляя за собой только обрывки слов, она словно услышала красивую композицию Чайковского или Баха? Может, вообще Лист? Главное, грустная и красивая мелодия распространилась словно во всём сне, прогоняя мрак из головы и тела, эх, сыграть бы «колыбельную»… Жаль, пианино нет. Все выдохнули наконец-то спокойно — всех поражало такое умение Эвелины вот так без слов или как-то серьёзных действий успокоить Леру в таком состоянии, подошла, обняла, и всё, словно паники и не бывало. Дальше всё было более-менее спокойно. Лера попросила Эвелину держать её руку, пока она носилась и давала указания: — GIVE ME SOME WATER AND PEROXIDE! QUICKLY! — вскрикнула она, а дальше полетела в карманы своих пижамных штанов, ища небольшой флакон антисептика, какой-никакой, но спирт, открыла его и поднесла к носу Кекет: — Ugh! What the hell!? — Shut up! It's better than… — и запнулась, она не знала, как будет «потерять сознание» на английском, всё, конец молча с минуту не зная даже примерный перевод лера молчала и шипела от банальной беспомощности против языкового барьера. — Better than what? — задала очевидный вопрос Кекет. — Die… — тупо пробормотала Лера и продолжила промывать и обрабатывать раны. — Um, okay, — неуверенно кивнула она. Во время обработки Лера сначала 10 минут материлась на русском, потом ещё 5 на английском и закончила немецким: — Вот дура ты, нахрена ты полезла так далеко со своими ножками да ручками, кости, а не конечности, бляха! — из глаз Леры словно вылетали молнии и исчезали в воздухе. В попытке успокоить Эвелина погладила её руку. Лерка посмотрела на неё и ласково улыбнулась, поцеловала в лоб и вернулась к работе. С каждой минутой раны становились всё чище и светлее. «Нужно зашить глубокие!» И да, Лера умеет шить, но ни разу в жизни она не зашивала раны, стоит пробовать? Или пусть лучше Кекет сама утром сходит к реальному врачу, а не к недопрактикантке, которой тринадцать недавно исполнилось? Убедившись, что все раны промыты и хорошо обработаны, она устало села и облокотилась об большой и толстый корень, тяжело вздохнула и таким грустным и уставшим взглядом посмотрела на Эвелину, будто бездомный котёнок, который несколько часов убегал от собак и маленьких детей, замученный. — Коть, нормально? — Ну, в относительном. — Эх, — и дальше они молчали, Эвелина обвила руками плечи Леры, уткнулась носом в шею, так они и сидели, грея друг друга в объятиях, словно пытаясь защитить. *** «Уже утро?» Она встала с кровати и в такой момент… Как там Кекет? А Эвелина? Что с ними? И резко она так же быстро, как встала с кровати, так на нее и упала, нога раздерающе заболела, её будто рвало изнутри, посмотрела вниз и… О БОЖЕ, рана на ноге загноилась, и что теперь только делать!? Придётся показать маме, и что тогда? «Откуда?» А как объяснить? А вот никак! «Ну если я в травмпункт пойду и скажу, что когда гуляла, расцарапала, а родителям показать побоялась, мне поверят?» Нет, вряд ли. Пол ноги в мясо, я упала, когда гуляла. «Что делать, чёрт, чёрт чёрт!!» Буквально пулей надев школьную форму, она бросилась краситься. Мама была в замешательстве, обычно Лера упиралась, говорила, как лень в школу, а тут в 6:30 утра, а уже собралась, сидит и ждёт. Всё же было решено обработать рану, сделать уроки и, сказав, что пойдёт к подруге, побежать в ближайший травмпункт, что она и сделала. «Вот дура, опять успокоительные не выпила!» — пронеслось в мыслях, когда она уже сидела в кабинете. Молодая женщина-врач задавала стандартные вопросы: «Сильно болит?», «Родители знают?». На них Лера спокойно ответила, но последний заставил руки затрястись. — А где ты так ногу расцарапала? — А? Нууу, — протянула она и затараторила: — Да с друзьями бегала, и у нас есть штаб, дерево большое, вот я лезла и с него грохнулась, — автоматной очередью вылетело из её рта, врачиха хмыкнула и записала что-то в карту. — Так, а почему родители не повели никуда? — Я не показала… — сконфуженно почти прошептала она. — Почему? — будничным тоном спросила женщина. — Вдруг накажут? Они строгие просто, — Лера отвела взгляд, руки сами собой начали словно бить по клавишам пианино. — Ладно, давай всё вычистим и обработаем, но в следующий раз сразу родителям говори, понятно? Ну в любом случае им нужно сообщить… — ПОЖАЛУЙСТА, СКАЖИТЕ, ЧТО Я УПАЛА, КОГДА ПО ЛЕСТНИЦЕ СПУСКАЛАСЬ! А… извините, пожалуйста, просто если они узнают, что я по деревьям лазила, мне по первое число вставят! — она посмотрела с таким умолением, что врач совсем по-доброму улыбнулась и сказала: — Ладно. Но осторожнее, пожалуйста. — Спасибо, я вам завтра шоколадку куплю, — улыбнулась теперь уже она, но а дальше… 9 кругов ада для Леры. Всё так жгло и болело, пока чистили рану и забинтовывали. За ней приехали родители, мама сразу с порога начала кричать про то, про это и пятое-десятое. «Как так можно?», «Ты совсем что ли так пугать?» Как это бесило, Лера же знает, ей всё равно абсолютно. *** На город опускалась ночь, как и чувство тревоги на Леру. Оно сдавливало лёгкие, не давая нормально дышать, пыталось задушить и бросить бездыханное тело на пол. Мрак словно клубился в комнате, казалось, в углу стоит та самая тень, высокая, непропорциональная, руки достают почти до колен, само существо сгорбленное, худое, лишённое хоть каких-то черт лица, просто пустое, ничего, оболочка с пустотой внутри. Густой, налипающий на стенки горла страх обуял всё тело, и это оцепенение сменилось дрёмой, а потом и стоном. Погружаясь в глубину отчаяния, она почувствовала запах вечно сырой земли, привкус крови на языке и пустоту полную, но тут резко её схватили за руку и потащили. Она вскрикнула, открыла глаза и посмотрела на Кейт. Паника нет, в её глазах читалось больше: ужас, отчаяние и боль. Как же всё это достало! Кости Леры нещадно заболели, силуэты расплывались, пейзаж поля был просто серо-зелёным пятном с проблесками полевых цветов, и резко её толкнули, она провалилась в привычные корни дерева, попытка отдышаться, вдох-выдох, вдох- выдох, не вышло. Verdammt, verdammt noch mal! — стонала Кейт, подбежала к Кекет, которую опять уложили на койку, упала на колени и, взяв одну ее руку, прижалась к ней щекой. — Liebling… На Леру же ураганом налетела Эвелина, обнимая и целуя везде, где только доставала, разница в росте приличная, почти двадцать сантиметров. — Люблю тебя. — Я тоже, тоже. И вмиг стало так хорошо, но жаль, нельзя было остаться так навсегда, пришлось идти и осматривать Кекет. — How do you feel? — Может, и звучало фальшиво, но она не знала, как по-другому сказать. — Better than yesterday, thanks. — Come on, should I have left you to die? — Собирая все извилины в кучу, кое-как сказала она и принялась разбинтовывать бинты, смотреть, нигде не загноилось, уже хорошо, да и Кекет всё же сходила ко врачу, всё зашили, но ходить она пока не могла. На них обеспокоенно смотрели Анхель, Фенелия, Кейт, Люсия и Эвелина. Для лереного вердикта. — She won't die. — Три слова, а все сразу расслабились, атмосфера, до этого накалённая, стала постепенно развеиваться. За разговорами они не услышали негромкий крик, но заметили, как в убежище забежал Цолвард с раной на плече. «Да кто ж вас так, бляха, аккуратнее нельзя?» — пронеслось в голове Леры, она устала стрессовать Цолвард еле прошёл дальше вглубь дерева, сел на пень. Лера обречённо вздохнула, взяла воду, перекись и бинты, быстро, как робот, помыть, обработать, забинтовать. — Ну и как ты это объяснишь? — зло спросила Лера. — Да я не специально, да дебил этот со всей дури рукой своей треснул! — пусть говорил он и со смешным акцентом, ситуация не подходила для смеха и веселья, но и не была такой плачевной, как у Кекет. — Спасибо, Лер, — улыбнулся он, вставая. *** Завтра самый ужасный день в месяце: во-первых, полнолуние, во-вторых, комбо! Во сне тоже ночь. Им конец, стоит хоть на секунду остановиться, так всё! *** И снова утро, учёба, крики мамы, ругань по поводу Эвелины: «Она тебя совратила». 11-летка? Совратила? Серьёзно? Мозги работают нет? Видимо, нет… День добил её низким давлением и сонливостью, после трёх таблеток валерьянки она легла на кровать и вырубилась. Что интересно, если спишь днём, то всё хорошо, обычные сны, но стоит хоть на минутку прилечь ночью, так ты сразу в кошмаре, ну вот почему? Единственное, что скрасило всё, была Эвелина, писала, что ночью всю расцелует, как хорошо на душе! Но снова ночь, а значит, возвращение в кошмар, в то поле, в корни дерева, в манящий ад. Плавно погружаясь в сон, от неё стало отдаляться всё: от аудиокниги в наушниках до самой её. На удивление, она была близко к убежищу, даже бежать не пришлось, пару шагов, и ты внутри, залезая в корни, удивилась, совершенно одна, никого… Но буквально через 10 минут к ней залезли Эвелина с Мэллори, за ними и остальные, сегодня шестеро, неплохо. Эва бросилась на Леру, повалив на спину, начала целовать, обнимать, они вдвоём засмеялись так хорошо и тепло вот почему все это происходит тут? А не на удобной кровати или под ивой? И главное, остальным было так плевать на то, что они обе девушки, так плевать! *** Кейт сидела и рисовала Леру с Эвелиной, они сидели в обнимку, разговаривали и даже не подозревали о таком сюрпризе, но когда им показали рисунок, Лера начала так благодарить Кейт, что Эвелина и слова вставить не смогла, но было видно, что ей нравится и очень приятно, Лерка, счастливая засунула портрет себе в карман и весь оставшийся сон была в приподнятом настроении, но… Наступала ночь, забирала последний лучик света во тьме.