Там, где рождаются звезды

На кухне царил полный… Миронатуральный хаос. Где-то зазвенела посуда. Кто-то вскрикнул. Кто-то заорал в ответ. И только старинные часы на стене продолжали идти, как ни в чём не бывало. — Я НЕ ЗНАЮ, КАК ОНО ВЗОРВАЛОСЬ! Я ПРОСТО РАЗОГРЕВАЛА! — завопила Эмили Мира Блэк, стоя у плиты, вся в золотисто-клубничных прядях и с носом в муке. Эмили — 14-летняя ведьма, наследница водительского бунтарского духа. Каждую неделю у неё был новый цвет волос, и, как правило, не только волос. В этот раз — пижама в звёздочку, разноцветные носки и футболка, на которой написано: "Chaos, but make it cute." — Ты опять пыталась согреть пирог чарой поджаривания? — донёсся голос от старшей сестры. Кассиопея Блэк, или просто Касс, сидела на столешнице, босиком, в мягком кардигане цвета топлёного молока. Она была старшей — 19 лет, рассудительная, красивая в своей уравновешенности и тонком сарказме. Держалась сдержанно, но внутри неё бурлили эмоции, которые она тщательно прятала за книгами и улыбками. — Это не пирог, это была научная попытка согреть жизнь! — парировала Эми. Из коридора на кухню ворвалась Асцелла Софи Блэк — 17 лет, и воплощённое вопрошание "а что, так нельзя?". Она была огоньком, который то освещает, то выжигает всё вокруг. Вязаные шорты, рубашка с завязанным узлом, растрёпанные каштановые волосы и мятая мантия, перекинутая через плечо. — Почему пахнет горелым и кто съел мой завтрак? — Возможно, это был не завтрак, а пирог Эми-апокалипсис. — заметила Касс, не отрываясь от книги. — А я вот уверена, что это был мой завтрак. И он был вкусный. Пока не исчез. — Он исчез, потому что ты пришла через час после всех нормальных людей. — буркнул из-под стола голос. Это был Эридан Блэк, 14-летний брат-близнец Миры. В очках, с книгой, с каменным лицом и лёгкой тенью иронии в голосе. Он был умён, немногословен, и на удивление спокоен в доме, полном кричащих ведьм. — Ты подслушиваешь? — возмутилась Софи. — Я здесь с шести утра. И я вижу всё. В этот момент с лестницы спустился Алиот, четырёхлетний солнечный ураган в человекообразной форме. Белокурый, с взъерошенными кудряшками и футболкой, где перемешались краски, крошки и перья. — Эми, пирог опять стал монстром! — Это была шапочка из безе, Алиот! И только в дверях кухни с кружкой кофе встал Сириус Блэк, с вечно взъерошенными волосами и философским взглядом отца, который осознал, что кофе — единственное, что не кричит по утрам. — «И всё-таки я мечтал о доме полной любви. А получил дом полной... пиротехники.» — Мы — сила, Сириус. Научись смиряться.— прошипела Марлин, входя сзади. Волосы в пучок, татуировка феникса выглядывает из-под майки, на ногах — байкерские ботинки. Даже в пижаме она выглядела как ведьма с обложки журнала «Бунт & Шарм». — Я уже смирился. Я просто хочу тост. — Пирог взорвался. — хором ответили все. Эмили виновато улыбнулась. А Софи, почесав нос, добавила: — Но он всё ещё тёплый. В каком-то смысле… живой. И все, как один, рассмеялись. Это было обычное утро в доме Блэков. Полное хаоса, запахов, любви и невозможной магии. Через час на столе уже паром поднимались домашние вафли — золотистые, с хрустящими краями, щедро посыпанные сахарной пудрой. Рядом стояли миски с ягодами, кувшинчик с карамельным соусом, мёдом и сливками. Комната наполнялась ароматом ванили, корицы и чего-то, что можно было назвать только одним словом — «дом». — Марлин, — мечтательно протянул Сириус, намазывая на вафлю малиновое варенье, — если бы я мог жениться на этих вафлях, я бы это сделал. — Оскорблённая и подавленная жена благодарит, — усмехнулась Марлин, подперев подбородок рукой и наблюдая, как Эмили нарезает клубнику тонкими ломтиками. — Я думаю, ты бы через неделю их бросил, — подала голос Касс, отодвигая тарелку к Алиоту. — Они ведь не умеют танцевать. — А я, между прочим, умею, — вмешался Эридан, делая вдох перед тем, как лить кленовый сироп. — Танцевать с вафлями. В голове. Метафорически. Софи чуть улыбнулась и добавила: — Мы все в твоей голове немного метафорические, Эри. — Спасибо, Софи. Вот теперь я точно понял, что нуждаюсь в терапии. Алиот хихикнул, уставившись на кучу взбитых сливок у себя в тарелке. — Я сделал вафельный замок! — воскликнул он, показывая свой шедевр, собранный из треугольных кусочков и зубочисток. — Впечатляет, — кивнула Касс. — Но будь осторожен, Алиот. Все великие замки рушатся. Особенно под ложкой. — Ты бы хоть раз не говорила пророчеств за едой, — фыркнула Эмили. — Или говорила, но в стихах. — «Все вафли падут, но вкусно в бою…» — начала Софи с пафосом, и вся семья дружно расхохоталась. Марлин смотрела на своих детей и мужа с тем самым взглядом, в котором было сразу всё: любовь, усталость, счастье и немного мучительной ностальгии. Касс, как всегда, немного отстранённая, но вовремя замечающая каждую деталь. Софи — сильная, но с этим светом в глазах, который мог зажечь всех вокруг. Эмили — веселая и беззаботная, но с бездной внутри, которую понимала, пожалуй, только Марлин. Эридан — как шторм с ясным небом над головой, и только мама знала, сколько мыслей скрыто в его молчаливом взгляде. И Алиот — их маленький солнечный зайчик, вокруг которого хотели строить целый мир. — Спасибо, что мы все здесь, — тихо сказала Марлин, и наступила пауза. Не торжественная, нет — уютная. Как объятие. — Всегда будем, — добавил Сириус. — С вафлями или без. Но лучше с вафлями. И снова — смех, разговоры, маленькие истории и переплетённые руки. Блэки, за простым кухонным столом. Семья, которая прошла сквозь бурю — и теперь могла наконец просто посидеть вместе. В мире, полном вкуса, запахов и тепла. Да, Марлин и жизни без них представить не могла. — Мам, вафли как в детстве, — довольно сказала Касс, вытирая губы салфеткой. — Спасибо. Марлин с улыбкой взглянула на старшую дочь: — Уж тебе-то, Касс, угодить — целое искусство. Но ради тебя — можно. Сириус, потягивая кофе, усмехнулся: — Просто добавляй карамель, и она твоя навеки. — Это работает не только с Касс, — вставила Эмили, у которой карамель текла с вафли прямо на тарелку. — Карамель — мой язык любви. — Интересно, ты говоришь это про карамель или про Фреда и Джорджа? — подмигнул Эридан. Эмили вспыхнула: — Ну... они просто... весёлые! — И старше тебя, — подхватила Софи, откусив от хрустящей вафли. — Хотя ты, кажется, собираешься стать частью их трио. Касс рассмеялась: — Ну тогда тебе придётся выдержать конкуренцию. Потому что я сегодня еду к Фреду. Он просил помочь в магазине — у них новые шутливые зелья, и нужна демонстрация.-Касс и Фред встречаюся уже как три года с начала 6 курса. Фред и Касс учились на одном курсе и факультете, поэтому можно сказать что знакомы они почти всю свою жизнь. Фред влюбился в Касс ещё на 2 курсе когда та просто помогла ему с зельями и мило улыбнулась. (К этому рассказу мы ещё вернёмся, я обещаю, но не сейчас, сейчас слишком рано) — Подожди! — воскликнула Эмили, вскидывая голову. — Я с тобой! Пожалуйста! Я даже буду хорошо себя вести и ничего не взорву. Обещаю. Сириус громко откашлялся: — Ты это говорила в прошлый раз, когда в магазине взорвался фейерверк прямо над головой миссис Скримджер. — Это был случайный магический эффект! — хихикнула Эми. — Не я, клянусь. — Конечно, — фыркнула Софи. — Случайности в этой семье — фамильная черта. Касс поставила чашку с чаем: — Ну, если ты действительно пообещаешь ничего не взрывать и не пытаться уговорить Джорджа дать тебе проклятые жвачки — можно. Но ты будешь под мою ответственность. — Клянусь на своих вафлях! — воскликнула Эмили и показательно сложила руки. Марлин, наблюдая за дочерьми, улыбнулась и накрыла ладонью руку Сириуса: — Как же быстро они растут, правда? Он кивнул, мягко: — Да. Но, к счастью, не перестают быть Блэками. — Ни на секунду, — подтвердила Софи, тостируя ещё одну вафлю. — У нас в генах: гордость, магия... и проказы. — Особенно проказы, — хором добавили Эмили и Эридан. Алиот, с вафлей в обеих руках, просто радостно захлопал по столу, не отставая от общего настроения. Семья. Самое тёплое место на земле — за одним большим столом, с чашками какао, вафлями и разговорами, где всё ещё впереди.