In this life, once again.

Последний аккорд прозвучал в студии, затихая в тишине со слабым гудением усилителя звука. Мидей отошёл от микрофона, осторожно положив гитару на подставку. Ещё одна репетиция наконец закончилась, плотная, аккуратная и чистая. — Эй, — заговорил Бутхилл, перекидывая гитару за спину и смотря на Мидея, — ты в порядке, чувак? Тот бросил на него сердитый взгляд. — А с чего бы мне не быть в порядке? — Лжец, — Бутхилл вытер лицо рубашкой. — Ты не проебался ни с одной нотой, это я признаю. Но, черт, сегодня было ощущение, будто мы играли не с тобой, а блядским призраком. В каких, черт возьми, облаках ты витаешь? Мидей снова сердито на него посмотрел, беря полотенце со стула. — Я просто устал. Работа в последнее время очень напряжённая. Мы запускаем новую линейку продуктов, поэтому приходится работать до поздней ночи. — Да, конечно, — пробормотал Бутхилл. — Ты так чертовски занят, а я, видимо, блять, флорист. Мидей вытер лоб и неосознанно потянулся за телефоном. Экран загорелся, но на нём по-прежнему было только одно сообщение «Удачи сегодня!», которое пришло этим утром. Короткое. Сухое. Даже без дурацкого стикера. И никакого продолжения. Музыкант щёлкнул языком и заблокировал телефон с ненужной силой. Сзади встал Моцзэ и потянулся, его барабанные палочки стукнули, когда их кинули в чехол. Он пересёк комнату и протянул Мидею бутылку воды. — Ты проверяешь свой телефон каждые пять минут. Что-то случилось? — Ничего не случилось, — ответил тот, защищаясь больше, чем хотел этого, когда схватил бутылку. — Сомневаюсь, — вступил в разговор Гепард. Он тихо сидел на своем усилителе, аккуратно сматывая шнур бас-гитары. — Без обид, но раньше ты улыбался и выглядел…ну, вроде как счастливым, когда смотрел в телефон. А в последнее время ты как будто хочешь его сломать. — Я не улыбался, — резко ответил Мидей. Бутхилл хрипло рассмеялся. — Блять, чушь собачья! Даже не пытайся нас таким дерьмом обмануть. Ты же явно ждал сообщения от этого милого сталкера… Как его звали? Вернон? Верион? — Фаенон, — слишком быстро поправил Мидей. Бутхилл поднял бровь. — Черт, быстро поправил меня. В любом случае, если сообщения перестали приходить, может, тебе стоит посмотреть в зеркало. Играешь в тупые игры — получаешь тупые призы. Ты вел себя с ним как придурок и обращался с ним как с дерьмом, так что не плачь теперь, когда он наконец понял и решил бросить твою заносчивую задницу. Мидей резко выдохнул, сжимая бутылку с водой и представляя, что это была шея Бутхилла. — Эй, — вмешался Моцзэ, — почему ты не рассказал ему о концерте? — Потому что, — музыкант замялся, — концерт начинается в десять, а он ещё студент. — Это самое тупое дерьмо, которое я слышал! — рявкнул Бутхилл. — Он взрослый мужчина, Мидей! Не пятилетний ребенок! Дай ему решить, приходить ли. — Он даже не любит жанр нашей музыки, — возразил Мидей, защищаясь ещё больше. — Ты действительно думаешь, что он будет против твоей музыки, если выжил после ночных разговоров о твоей рутине в тренажерке? Мидей застонал, сжимая переносицу пальцами. — Я просто не хотел, чтобы все стало странным, ладно? — Ну, поздравляю. Миссия выполнена. Теперь все не странно, а пиздецки неловко. — Мой серовласый ковбой, не мог бы ты, может, придержать свою нецензурную лексику? Я слышал все даже с верхнего этажа, — мягкий голос прорезал напряжение в воздухе, как быстрый удар копья. Мидей повернулся к дверному проёму, где появился Аргенти с распущенными красными волосами, подол его пальто ярко переливался на свету, когда он ходил. В сгибе локтя его лежал букет ярко-красных роз. Бутхилл моргнул. — Какого черта ты тут делаешь? Кто тебя впустил? — У меня была фотосессия неподалеку. И Раппа была так любезна и открыла мне дверь. Он протянул букет Бутхиллу, и тот пустым взглядом уставился на него. — Ты опять притащил цветы? — По дороге сюда я увидел этих красавиц и подумал, что они достаточно яркие, чтобы соответствовать твоей энергии, — ответил Аргенти с милой улыбкой. — Я умираю с голоду, а розы не ем. — Тогда иди наверх. Я уже приготовил закуски и чай для твоего перерыва. Там есть и твои любимые. — Молодец, мой мужчина. Это мне нужнее, чем цветы. Бутхилл хохотнул и небрежно поцеловал Аргенти в лоб. Затем он взял букет и зашагал наверх, а за ним последовали Моцзэ и Гепард, которые похлопали Мидея по спине с тихим «давай отдохнем», прежде чем исчезнуть. Когда в комнате воцарилась тишина, Аргенти присел рядом с Мидеем на стул. — Так ты не пригласил Фаенона на концерт? Музыкант не ответил. Аргенти слегка наклонил голову, и уголок его губ приподнялся. — Ну, что же, пропуск за кулисы может сказать то, чего не скажут слова. Иногда людям нужен повод, чтобы остаться, даже если он остаётся невысказанным вслух. — Аргенти! Где мои блядские дубовые рулеты?! Громкий голос Бутхилла раздался сверху, нарушив тишину. — А я говорил ему, чтобы он сдерживал свой язык, — Аргенти тихо хмыкнул, сидя с отработанной элегантностью. Затем он снова повернулся к Мидею, успокаивающе улыбаясь. — Долг зовёт. И пока я откликаюсь на него, тебе стоит хорошенько подумать, Мидей. Пока кто-то другой не опередил тебя. После чего Аргенти похлопал его по плечу и ушел. В комнате снова воцарилась тишина. Мидей не скучал по Фаенону. Не скучал по его глупым, чрезмерно драматичным сообщениям. Или по селфи со странным освещением, или по ужасным мемам. … Нет. Совсем нет. Тем не менее, телефон в руке казался тяжёлым. Он разблокировал его, помедлил, а затем набрал сообщение. Мидей: У тебя есть время в эту субботу?

***

Этим вечером гримерная концертного зала выглядела немного иначе. Вместо запаха мускуса и пота здесь пахло дорогими духами с розами — благодаря роскошной цветочной композиции, гордо стоящей в углу, как будто владевшей этим местом. Сотня красных роз с одной белой в центре букета, тщательно скомпонованные с элегантностью, которая не вписывалась в обстановку комнаты. В цветы была вставлена карточка с аккуратным курсивным почерком:

"Самому могущественному рейнджеру во всей галактике. Займи центр внимания, порази цель и вернись ко мне с той самоуверенной улыбкой, которую я так обожаю.

С любовью, А."

Мидей едва взглянул на нее. Ему было все равно. Он решил растянуться на диване, скрестив руки на груди и вытянув ноги. На нем были рваные джинсы и футболка с логотипом его группы — лев и ружье, напечатанные посередине. Его выражение лица соответствовало интенсивности логотипа, и глубокая морщина омрачала его лицо. Бутхилл ходил перед зеркалом, прочесывая пальцами свои собранные в хвост волосы. Его футболка была мятой, наполовину заправленной в брюки; один из рукавов был грубо разорван, а на ткани уже были какие-то загадочные пятна у краев. — Ладно, — он наконец нарушил тишину. — Я должен спросить. Кто умер? Мидей даже не посмотрел на него. — Никто. Если только ты не желаешь стать добровольцем. Бутхилл хрипло рассмеялся. — Тогда ты будешь сидеть здесь вечно и мрачно хмуриться, как на похоронах? Мидей по-прежнему отказывался смотреть на него, только пригладил волосы. — Я экономлю энергию. — Конечно, — Бутхилл сел к нему так близко, что их локти почти соприкасались. — Ты дуешься, как избитый кот, с тех пор, как Леннон тебе отказал. — Фаенон. У него скоро семинар, — Мидей пожал плечами. — Ничего не поделаешь. — Да ладно, ты просто просишь не так настойчиво. Он как щенок, влюбленный в твою бесстрастную задницу. Он не только пропустит скучный семинар, но и будет поклоняться грязи, на которую ты наступил, если ты ему скажешь это сделать. — Я не буду его заставлять. Ему нужно пойти на этот семинар и подготовиться к нему. — Ха! Он может зазубрить все, что нужно, и выжить на четырех часах сна, если захочет. Не веди себя так, будто ты никогда не был студентом, и перестань придумывать оправдания. У Мидея дёрнулся глаз. — Если ты закончил надоедать, то я хотел бы сосредоточиться. — Нет, пока ты не признаешь, что тебя задел отказ, — сказал Бутхилл с ухмылкой. — Заткнись. К тебе тоже никто не придет, — резко ответил Мидей. — Аргенти? Он просто опаздывает и потом мне все компенсирует, — Бутхилл бросил хитрый взгляд на букет. — И посмотри на эту херню. Человека здесь даже нет, а он уже очаровательнее тебя. — Он слишком агрессивный. Теперь вся комната пахнет так, будто кто-то случайно пролил здесь тридцать бутылок одеколона. — О, Аргенти был моделью для одеколона. Разве он не хорош в этом? — Ты имеешь в виду те рекламы с слишком большим количеством поз без рубашки? — Ещё бы. Сказал, что во время съемки он просто светился от страсти ко мне, что бы это не значило. — Это значит, что он компенсирует твою тупость. — Ха! Конечно, ты умник, но у тебя все ещё никого нет, — Бутхилл наклонился. — А этот тупой ублюдок сегодня получил букет цветов и мужчину, который высушит меня досуха этой ночью. — Красочно. А он не против, что ты так выражаешься на публике? — Подчеркни "на публике". Наедине он это просто обожает. Однажды даже сказал, что мой грязный рот — причина, по которой он не пропускает день ног. — Мне не нужны были эти образы. И все это вообще. Бутхилл улыбнулся ещё шире. — Ты просто завидуешь. Может, если бы ты перестал отвергать ласку так, будто у тебя на нее аллергия, то ты бы тоже получал красивые букеты. — Я не завидую. — Разве тебя убьет, если ты хоть раз будешь честен? — Сказал тот, кто вместо извинений после ссоры отправил обнаженные фотки. — Это эффективнее. Я принес ему лучшие извинения в своей жизни. Мидей фыркнул, не желая продолжать бессмысленную дискуссию дальше. Однако Бутхилл не сдался и толкнул его плечом. — Да ладно, просто признай. Ты скучаешь по его глупым сообщениям. Ты улыбаешься этим тупым мемам, как школьник. Мидей вздохнул. — Я не такой драматичный. — А вот и драматичный, — Бутхилл наклонился ещё ближе. — И теперь ты грустишь, потому что драма складывается не так, как хочется тебе. — Я не грущу. — Чушь. Ты выглядишь таким угрюмым, будто хочешь написать песню о расставании, ещё даже не начав с кем-то встречаться. Мидей медленно повернул голову, его тон был ровным: — Продолжай болтать, и я ударю тебя. Бутхилл улыбнулся, придвинувшись ещё ближе. — Ты такой милый, когда злишься. Эта надутая мордашка станет моей гибелью. — Бутхилл, не смей... — Заткнись, я исправлю это. Бутхилл внезапно бросился вперёд, оттолкнув Мидея обратно на диван и полуоседлав его, абсолютно не обращая внимания на личное пространство. Голос Мидея поднялся на октаву: — Бутхилл, слезь с меня! — Один поцелуй для поднятия морального духа! Я спасаю нашу группу, детка! — Ты получишь локтем по горлу. — Да ладно, капризный принц. Просто поцелуй меня один раз, и я сам пойду настраивать бас. — Ты даже не играешь на басу, кретин! — Правильно, это работа Гепарда. У него пальцы как у ангела. А у меня губы как у соблазнительного демона. — Тогда я сломаю тебе шею и отправлю в ад! Бутхилл ухмыльнулся и наклонился. — Давай, задуши меня. Мне нравится грубость. — Ты сумасшедший!... Вдруг дверь распахнулась. Моцзэ, задыхаясь, стоял в дверном проёме, с барабанной палочкой за ухом. А за ним стоял Фаенон. Бутхилл замер. Его губы были в сантиметре от губ Мидея. А тот весь раскраснелся, его руки лежали на груди Бутхилла, а колено было готово было ударить его в живот. Они находились слишком близко друг к другу, чтобы ощущать себя комфортно. Слишком близко, за исключением того, что Мидей был в абсолютном ужасе. Выражение лица Фаенона потемнело, его глаза с гневом устремились на эту сцену. — Что, черт возьми, ты делаешь? — рявкнул он и бросился вперед. Фаенон схватил Бутхилла за воротник и резко оттащил. Тот споткнулся, смеясь. — Эй, потише, рыцарь в узких джинсах. Мы просто играли. Я же не собирался его по-настоящему целовать, — Бутхилл поднял руки в качестве капитуляции. — Не навязывайся людям и не называй это шуткой. — Ты теперь его телохранитель? Будешь драться со мной за его честь? — Проверь меня, — грубо произнес Фаенон, сжимая кулаки. Прежде чем Бутхилл успел что-либо сказать в ответ, Моцзэ вмешался, положив ему руку на спину и оттолкнув его. — Убирайся. Сейчас же, — сказал он, толкая друга к двери. — Но, Моз, это же самое интересное- — Убирайся, — повторил Моцзэ. — Ладно, ладно, — пробормотал Бутхилл, все ещё ухмыляясь, как дьявол. — Думаю, мы оставим наш поцелуй на выступление, детка. Он подмигнул Мидею и ушел, хохоча. Моцзэ молча извинился жестом и вышел, закрыв за собой дверь. Когда хаос улёгся, Фаенона повернулся к Мидею, выражение его лица слегка смягчилось. — Ты в порядке? — спросил он, помогая музыканту сесть. Тот моргнул, все ещё пытаясь понять ситуацию, и посмотрел на Фаенона широко раскрытыми глазами. — Ты же сказал, что не придёшь. Фаенон вздохнул и, засунув руки в карманы джинс, прислонился к стене. — На самом деле я купил билет ещё до того, как ты написал, — признался он, бросив на Мидея взгляд, в котором смешались озорство и нечто более мягкое. — Решил удивить тебя. В итоге удивлённым остался я. Губы Мидея дрогнули в саркастической улыбке. — Бутхилл всегда так шутит. Грубо, непристойно, и никому это не нравится. Но он не плохой человек. Фаенон не улыбнулся. Он скрестил руки, и его взгляд стал серьезным. — Я знаю. Вы дружите много лет, значит, он должен быть хорошим человеком. Но все равно...мне не нравятся такие шутки. Мидей усмехнулся. — Успокойся. В следующий раз, когда он так сделает, я сначала сломаю ему руку. Фаенон наконец-то рассмеялся и кивнул головой. — Да, пожалуйста. Без единого слова Мидей слегка подвинулся, сместившись на диване влево, незаметно освободив место рядом с собой. Фаенон заметил это, немного помедлил, но затем подошёл и сел рядом. На мгновение воцарилась тишина. — Эй. — Слушай. Они начали говорить одновременно. Оба моргнули, а затем рассмеялись. — Ты первый, — сказал Фаенон, слегка толкнув музыканта в плечо. — Итак, — притворяясь равнодушным, начал тот. — Твои сообщения в последнее время стали...менее раздражающими. Фаенон поднял брови, и его губы изогнулись в улыбке. — Ты имеешь в виду, что я стал реже писать? Мидей пожал плечами. — И это тоже. Похоже, ты нашел занятие получше, чем засыпать меня всякой ерундой, которую обычно придумываешь. — Ах, — вздохнул студент, наклоняясь поближе и дразня. — Ты хочешь сказать, что скучаешь по мне? — Я говорю, что наслаждаюсь тишиной и покоем. — Врешь, — сказал Фаенон с улыбкой. — Я серьезно, — ответил Мидей ровным тоном. — Без твоих неудачных попыток флирта и дешёвых шуток в моем телефоне было почти терпимо. — Неудачный? Это обидно, — Фаенон прижал руку к груди. — Я думал, что мой флирт очарователен. — Он скорее похож на преступление. Они оба засмеялись, и это смягчило атмосферу между ними. Взгляд Фаенона задержался на музыканте немного дольше. — Прости, у меня было много дел. Я не хотел отстраняться. Мидей наклонил голову, и сарказм в его голосе поубавился. — Все в порядке? Улыбка Фаенона слегка померкла. Он повернулся к Мидею лицом. — Мидеймос... Мидей замер. Его дыхание сперло в груди. Это имя было не из этого мира — оно принадлежало другому месту, другому времени. Прежде чем он успел ответить, их прервал звук стука в дверь. Голос Гепарда донёсся из-за двери: — Мидей, пора. Мидей засомневался. Он встретился взглядом с Фаеноном. Тот слегка улыбнулся ему. — Иди. Люди ждут. Музыкант ещё секунду смотрел на него, затем кивнул, встал и взял с тумбы наушник. Подойдя к двери, он оглянулся через плечо. — Дождись меня. — Конечно! К тому же, я бы ни за что не пропустил твое выступление. Фаенон поднял руку и небрежно отсалютовал, но его взгляд все ещё был полон теплоты. — Иди и зажги на сцене, Мидей. Музыкант ничего на ответил, только слегка улыбнулся, прежде чем выйти на сцену.