In this life, once again.

На улице светило солнце, полосы солнечного воскресного дня окрашивали края окна. К тому времени они наконец замерли, переплетённые между тонкими простынями. Воздух был наполнен страстью и потом. Они задыхались, пытаясь оправиться от изнеможения и долгожданного воссоединения. Нежные следы на обнаженной коже Мидея, разбросанные по телу созвездиями, были тихим доказательством всех тех чувств, которые Фаенон не мог выразить словами. Мидей лежал на боку, полусвернувшись. Фаенон был в его объятиях, прижавшись носом к его шее и вдыхая, будто не мог поверить, что Мидей был настоящим. Это был безмятежный день. — …Монстр, — пробормотал музыкант. Фаенон медленно поднял голову и вопросительно промычал. — У меня болит спина. У меня все болит. Ты — монстр. Фаенон моргнул, затем рассмеялся ярко и без раскаяния. — О? Но ты не просил остановиться. — Потому что я не думал, что ты решишь повторить все за одну ночь, — пробурчал Мидей, приглушая голос. — Я думал, что мы просто будем обниматься. — Но мы обнимались, — улыбнулся Фаенон. — Со страстью. Мидей перевернулся, пытаясь сесть с полузакрытыми глазами. — Ты невыносим. — И тебе это нравится. Фаенон снова сократил расстояние, прижав Мидея к изголовью кровати. Он невинно улыбнулся и наклонился, поцеловав музыканта в место чуть ниже подбородка — туда, где уже расцвел небольшой бледный синяк. — Ты не жаловался, когда я это делал. Даже просил больше. Мидей ещё сильнее нахмурился. — Я должен был укусить тебя сильнее. — У меня до сих пор болит плечо, — сказал Фаенон, лениво вырисовывая круги и линии на животе Мидея. — Но, если хочешь, мы можем повторить, — он наклонился и коснулся языком мочки уха музыканта. — Я позволю тебе укусить себя или поцарапать. Мидей приложил руку к губам Фаенона. — Нет. Я едва чувствую нижнюю часть тела. Тот улыбнулся и поцеловал ладонь. — Жаль. Молодость даёт мне больше выносливости, понимаешь? — Ты что, намекаешь, что я не вынослив лишь потому, что немного старше тебя? — Ха-ха, нет. Я просто говорю, что могу продержаться ещё несколько раундов, если мой дорогой старший этого захочет. Мидей пробурчал что-то невнятное, но не оттолкнул Фаенона. На самом деле, пальцы музыканта снова обхватили талию Фаенона, сжимая ее — мягкая, безмолвная нежность, которая была громче слов. Тот тихо рассмеялся и поцеловал Мидея в лоб. — И теперь мы официально встречаемся, верно? Мидей прищурился, глядя на него. — Ты серьезно спрашиваешь об этом сейчас? — Подожди, пока не отвечай! Фаенон вскочил с кровати, голый, но полный энтузиазма, и порылся в их спутанной одежде на полу, чтобы найти телефон. Музыкант выпрямился, подозрительно на него посмотрев. — Что…ты затеял? — Увидишь, — произнес Фаенон с опасным весельем, уже набирая какой-то текст. Он ползком вернулся, залез под одеяло и сел рядом с Мидеем. — Ладно, время для моей презентации. — Нет. Слишком поздно. На экране отобразился драматичный, плохо отредактированный титульный слайд с блестящим шрифтом. «Причины, По Котором Мидей Должен Подумать О Том, Чтобы Встречаться Со Мной (Пожалуйста, Помогите Мне, Я В Отчаянии)». Примечание: «Крик о любви, но в виде слайд-шоу». Фон? Две кошки, трущиеся носами, в окружении разноцветных парящих сердечек. — Я сделал это в три часа ночи на прошлой неделе, — с гордостью сказал Фаенон. — Недосып. Пик творчества. Мидей посмотрел на него с недоверием. — Ты сумасшедший. Фаенон прижал палец к губам, прося тишины, и перелистнул на второй слайд. На нем появились привлекательные цвета и эффекты. — Я на сто процентов сделан из материала для бойфренда. Вот список моих качеств. Фаенон зачитал список как рекламный слоган: — Одинокий мужчина. Полностью преданный. Буду смешить тебя, даже когда ты не хочешь этого. — Мне это не нужно. — Особенно, когда ты не хочешь этого, — Фаенон подмигнул. — Кроме того, у меня есть пожизненная подписка на комплименты, которые тебе нравятся, хотя ты делаешь вид, что ненавидишь их. Сильный ум, способный проглотить твой сарказм. Спонтанные философские дебаты, о которых ты никогда не просил. — Мне не нужны экзистенциальные кризисы в час ночи. — Ну, а как насчёт живой аудитории, которая будет энергично аплодировать после твоих монологов о кулинарных технологиях? Плечо, на которое можно опереться, грудь, по желанию, — Фаенон улыбнулся. — К тому же, я всегда доступен, даже когда ты не доступен. А ещё ты получишь не только очаровательного парня, но и соперника, с которым можешь соревноваться во всем. Видишь? Куча преимуществ! Мидей поморщился, уже желая убежать, но Фаенон прислонился к его груди, мешая ускользнуть. Затем он снова показал экран телефона, на котором была плохо отредактированная фотография его самого в нарисованных солнцезащитных очках, делающего знак мира с подписью: «Сертифицированная добыча™». Мидей приподнял бровь, абсолютно не впечатленный. — Это заставляет меня беспокоиться о собственном психическом здоровье. — Подожди, дальше будет лучше, — пообещал Фаенон. Следующий слайд был озаглавлен: «Предполагаемые Хорошие Качества Мидея (Это Абсолютно Не Признание в Любви)» — Устрашающий взгляд. Ужасающий. Мне нравится. Мидей презрительно фыркнул и отвернулся. Но Фаенон не остановился на этом, продолжив: — Твой язык любви — это словесные оскорбления и бесконечное соперничество, хорошо, что я могу воспринимать все, что ты даёшь мне, как любовь. — Ты бредишь. — Может быть. Но я точно знаю, что ты меня любишь. Так же ты никогда не смеёшься над моими шутками, но я знаю, что втайне тебе смешно. — Твои шутки ужасны. — Но они хотя бы заставляют тебя улыбаться. Твоим следующим преимуществом будут пушистые волосы. Идеально подходят для поглаживания. — Не гладь меня. — Не буду, но, может быть, я буду расчёсывать твои волосы в любое время. О, это ещё одно предложение, которое я тебе сделал бы, если бы мы встречались! Я буду сушить и расчёсывать твои волосы! Мидей закатил глаза, но в его голове уже возникла картина ленивого дня, когда он просто проводит время с Фаеноном. И он был опасно близок к тому, чтобы кивнуть в знак согласия. Тем временем Фаенон уже перешёл к следующему слайду. — Список абсолютно реальных, отчаянных обещаний, которые я выполню, если ты скажешь «да». Первое: я буду петь песни твоей группы по пять раз в день. Я даже научусь играть на гитаре, чтобы исполнять тебе серенады. — У тебя будет болеть горло. — Ты стоишь этого риска, — Фаенон усмехнулся. — Второе: я буду носить футболку с надписью «Собственность Мидея» в течение двух месяцев. — Это унизительно, — Мидей вздохнул. — И пока для меня нет ничего хорошего в этом. — Не торопись. Третье: я не буду присылать тебе остальные презентации. — Сколько их у тебя? — Хм, двадцать? Мидей помассировал виски, почувствовав, как его голову сковала фантомная боль. — У тебя много свободного времени. — Ха-ха, я называю это преданностью делу. Следующее обещание: я постараюсь вести себя хорошо. Сделай акцент на слово «постараюсь». В углу слайда мелькнула картинка щенка, держащего сердце, с текстом: «Подумай и ответь согласием». — Хватит. Мидей попытался вырвать телефон из рук Фаенона, но тот с улыбкой увернулся. — Переходим к следующему слайду! Следующий слайд был записью коротких видео с подписью «отзывы друзей». Первым появился Дань Хэн с невозмутимым выражением лица. «Однажды я слышал, как он произносил твое имя во сне. С тех пор я сплю в берушах». Затем появилась Март, улыбаясь и поднимая большой палец, а в другой держа стакан с напитком. «Он действительно хороший человек! Не потому, что ранее он купил мне напиток, а потому, что он действительно хороший! Поверь мне! Напиток тоже был вкусным». Следующей появилась Стелла, выглядевшая очень устало. «Если я ещё раз услышу имя «Мидей», я уйду в монастырь. Пожалуйста, избавь нас всех от этих мучений». И, наконец, Келус, указывающей битой в камеру. «Я никогда раньше не видел, чтобы он так умолял. Это и впечатляюще, и печально. Может, устроишь ему свидание хотя бы из жалости?». Мидей ущипнул себя за переносицу. — Так это групповая акция. — Коллективное отчаяние, — гордо добавил Фаенон. — Я свяжусь со своим адвокатом, — пробормотал музыкант. — Подожди, подожди, вот данные, которые окончательно тебя убедят! Появилась одна круговая диаграмма с надписью: «Варианты Романтических Отношений Мидея (Объективный Анализ)» Диаграмма была полностью окрашена в синий цвет с надписью «Фаенон (100% вероятность)». Рядом был небольшой сегмент с подписью «Сожаления в одиночестве (0% вероятность)» и примечанием снизу «Не рекомендуется». Мидей уставился на эту диаграмму. — Здесь буквально нет никаких данных. — Есть только один ответ, имеющий значение, — весело ответил Фаенон. — Ты идиот. — Но преданный своему делу. А теперь последний слайд. — Наконец-то… Последний слайд представлял собой хаотичный коллаж из мемов и селфи Фаенона с наклеенными ушками щенка, выглядящего грустным и держащего в руке один увядающий цветок. А под фотографией был баннер с ярким блестящим текстом: «Итак…ты будешь для меня Ми-аморе-Деем?» Да/Нет (P.s.: кнопка «нет» не работает)». Наступила долгая пауза. Фаенон смотрел на Мидея с ожиданием, а тот раздражённо вздохнул. — Это было самой жалкой попыткой ухаживания, которую я только видел. — …Но? Музыкант наклонил голову. — Но? — В этом есть некоторый смысл, верно? Мидей вздохнул, сталкиваясь с настоящим отчаянным щенком. — Это было чуть-чуть убедительно. Звучит не так плохо, чтобы кто-то сушил мне волосы. Фаенон тут же загорелся, как костер. — Подожди, это значит «да»? — Нет, — Мидей слегка наклонился вперед. — Это значит «ты можешь попробовать ещё раз лично», и если ты ещё раз покажешь мне презентацию, я выкину твой телефон из окна. Фаенон просиял. — Хорошо, больше никаких презентаций. Только мемы и стихи. Мидей устало застонал. — Ты изматываешь меня. — Тебе это нравится. —…К сожалению, — пробурчал музыкант едва связано, медленно и неохотно поднимаясь с кровати. Каждая его мышца протестовала против движения. Его конечности были каменными, а спина давала о себе знать громкой болью, которая заставляла его думать об отказе от хождения всю оставшуюся жизнь. Но ещё до того, как его нога коснулась пола, Фаенон оживился. — Куда ты? — Выпить чего-нибудь. — Оставайся на месте, — сказал он, указывая на Мидея пальцем, как строгая медсестра. — В таком состоянии ты никуда не пойдешь. Тот нахмурился. — Нет, я могу… — Нет, — Фаенон прервал его. — Именно для этого я и здесь. Не давая времени на споры, он вскочил на ноги, надел свои штаны и босиком пересёк пол квартиры, направляясь на кухню. Мидей с недоверием уставился на его удаляющуюся спину, угрюмо скривив губы. Как он может быть таким бодрым? Музыкант откинулся на подушку, тихо выдохнув, и взглядом проследил следы отметин, покрывавших его кожу — красные, слегка фиолетовые, оставленные губами, зубами и медленным жгучим желанием. Он поднял руку, чтобы потереть шею, и пробормотал: «Он действительно монстр…» Мидей все же заставил себя подвигаться, чтобы взять шорты и прикрыть свое обнаженное тело. Вскоре Фаенон вернулся со стаканом воды, улыбаясь, как ангел, а не как тот, кто практически пожирал кого-то в течение нескольких часов. — Держи, — он протянул стакан и плюхнулся рядом с сияющими от удовлетворения глазами. — Я сейчас закажу еду. Хочешь что-нибудь? Жирное? Сладкое? Меня? Мидей бросил на него косой взгляд сквозь край стакана. Фаенон рассмеялся, совершенно не смутившись. — Ладно, ладно, я шучу. Хочешь сэндвич? Или дамплинги? Что-нибудь посытнее? Музыкант вздохнул и отставил кружку в сторону. — Неважно. Только ничего слишком тяжёлого. — Понял, доверься мне, — Фаенон снова достал телефон и полистал ленту в приложении. — Итак, какие-либо грандиозные планы на воскресенье? Важная миссия? Серьезная встреча? Таинственное свидание с судьбой? Мидей уставился в потолок и ответил без выражения: — Нет, ничего. — Отлично, — Фаенон повернулся к нему с лучезарной улыбкой. — Тогда ты на весь день мой. — Я чувствую себя похищенным. — Эмоционально? Возможно, — Фаенон наклонился и нежно поцеловал Мидея в щеку. — Но я обещаю, что тебе это окупится. Крепость из одеял? Марафон кино? Полуденный сон, в котором я буду обнимать тебя как плюшевую игрушку? — Слишком много вопросов, — ответил тот. Он отвернулся, слегка колеблясь, и прикоткрыл губы. —…Только убедись, что наши тела не будут вспоминать прошлое. — Никаких обещаний, — прошептал Фаенон ему на ухо с дьявольской улыбкой. Мидей проигнорировал зловещую ухмылку и потянулся. Суставы все ещё болели. — Я иду в ванную, — сказал он, озвучив свои планы. Фаенон, все ещё слишком самодовольно улыбаясь, немедленно прекратил. — Тебе помочь? Мидей бросил на него долгий, уничтожающий взгляд. — Нет. — Но у тебя все болит! А вдруг ты поскользнешься? — Фаенон уже соскочил с кровати, как услужливый щенок с дурными намерениями. — Давай я протяну тебе руку помощи. Или две. Или… — Нет, — Мидей бросил в него подушку. Фаенон поймал ее и драматично прижал к сердцу. — Почему ты так стесняешься? Я уже все видел. — Ты ничем не помогаешь. Они перебрасывались колкостями, и в конце концов Фаенон прибег к своему коронному приему: грустным, блестящим глазам щенка. — Не вызывай у меня чувство вины, — начал Мидей. Фаенон опустил взгляд, его губа начал дрожать в самый подходящий момент. — Я буду волноваться, если оставлю тебя одного. —…Ладно, — прошипел Мидей, проводя рукой по лицу. — Никаких глупостей. — Я даже не думаю ни о чем другом кроме тебя! — В этом-то и проблема. Они вошли в ванную комнату, и Фаенон наполнил ванну. Несмотря на свою излишнюю драматичность, он всегда был очень нежен. Он любезно помог Мидею раздеться и сесть на маленький табурет, после чего встал за его спиной. — Позволь мне продемонстрировать преимущества того, что я твой парень. Фаенон улыбнулся и взял душевую лейку, осторожно поливая Мидея с ног до головы теплой водой, а затем тщательно ополаскивая и намыливая его волосы. Напряжение спадало с плеч музыканта. — Ты действительно относишься к этому серьезно. — Конечно, ты моя драгоценная химера, — ответил Фаенон, массируя кожу головы, как профессионал. — Это вообще можно считать комплиментом… — Да. Пальцы Фаенона скользнули ниже, нежно омыв водой. Но нежность длилась только до тех пор, пока Мидей не почувствовал чужие губы на своем плече. Он напрягся. — Фаенон. — Хм? — Ты что, укусил меня? — Это называется многозадачность, — невинно ответил Фаенон. Он повторил — сначала мягко, а затем с достаточным давлением, чтобы оставить небольшой след на позвоночнике. — Катись отсюда, — произнес Мидей без выражения. Фаенон надулся за его спиной. — Это всего-то ласковый укус. — Убирайся. — Хорошо, хорошо! Больше ничего такого, — драматично сказал Фаенон, поднимая руки, будто сдаваясь властям. Он медленно и осторожно смыл пену, время от времени касаясь затылка Мидея пальцами и задерживаясь там чуть больше нужного. — Видишь? Я умею себя сдерживать. — После того, как ты оставил как минимум ещё два засоса. — Поправка: три изящных следа любви. — Проваливай. — Ха-ха, ладно, давай я помогу тебе с мылом. — Я могу помыться сам, — пробормотал Мидей, когда Фаенон помог ему встать, а затем опустился с жидким мылом, лежащим на полу. — Ты сказал, что я могу остаться. Так что я здесь. Помогаю тебе. Музыкант бросил на него косой взгляд. — Ты не обязан помогать таким образом. — Позволь мне побаловать тебя. На этот раз я буду хорошим. Верный своему слову, Фаенон начал мыть тело Мидея. Его руки двигались ровно, осторожно и профессионально, как будто он выполнял какой-то ритуал, а не что-то столь интимное. Никаких затяжных прикосновений, никаких внезапных захватов. Только теплая вода, мягкие пузырьки и точные пальцы, растирающих каждый сантиметр болезненных мышц. Хотя его рот, как и всегда, отказывался вести себя прилично. — Знаешь, это напоминает мне старые времена. Ты высокий и могущественный Мидеймос, прекрасный цветок на самой высокой вершине, которого многие обожали. Но только я был единственным, кому ты позволял прикоснуться к себе, — его пальцы задержались на позвоночнике Мидея, спускаясь к слабому месту, — и исследовать так. Мидей напрягся, мурашки забегали по его коже. — Заткнись. — Мне так повезло, — продолжил Фаенон с улыбкой, опуская руку все ниже и ниже, его пальцы исследовали каждый уголок тела. — Даже до сих пор люди продолжают мечтать, а я здесь, выполняю божественную работу. Отмываю тебя от следов моих грехов. Мидей задохнулся, выгибая дрожащее тело, а его ладони ударились о стену в поисках опоры. — Продолжай говорить, и у тебя не будет права даже мечтать, — сказал он, стиснув зубы и заглушая стон. Фаенон усмехнулся и перешёл к мытью бедер Мидея, поднялся к рукам, плечам, а затем снова спустился к бокам с опытной лёгкостью. Его руки теперь не блуждали, но были интимны в своей честности. Он взял полотенце, чтобы вытереть тело, так же нежно, как обращались с хрупким шедевром. Не игриво. Не непристойно. Просто внимательно. Смывая все следы и грязь. Фаенон ничего не говорил, пока делал свою работу. Только его мягкое дыхание, касающееся уха Мидея, выдавало тишину, витавшую между ними. Когда он закончил, он передал музыканту полотенце, чтобы тот вытерся дальше сам, и поцеловал его в шею. — Все готово. Мидей издал длинный и дрожащий выдох. — Наконец-то… — Я же сказал, что буду вести себя хорошо. Я хорошо справился, правда? — произнес Фаенон, хотя его небольшая улыбка показывала, с каким трудом ему это далось. Он протянул руку, и Мидей принял ее, подошёл к ванне и наконец с облегченным стоном погрузился в горячую воду. Затем Фаенон начал торопливо мыться. — Ты закончил? Фаенон с улыбкой скользнул в ванну. — Ещё нет. — Вылезай, эта ванна недостаточно велика для нас двоих. — Все в порядке, мы можем… — Следи за руками! Мидей в качестве протеста ворчливо хмыкнул, но все же пошел навстречу желанию Фаенона. Места было недостаточно, тесно, их кожа не могла не соприкасаться. — Теперь я твоя подушка для ванны. Большое обновление. Фаенон положил подбородок на плечо Мидея, небрежно обняв его за талию. — Хочешь попробовать утонуть? — Нет, тогда ты будешь скучать по мне, — прошептал Фаенон, касаясь губами музыканта. — Ужасно. — Перестань. — Перестать что? — Ты оставляешь ещё больше следов. — Правда? — Фаенон притворился невинным и нежно укусил Мидея чуть ниже основания шеи. Тот вздрогнул. — Фаенон. — Ладно, я буду вести себя хорошо. Пока что. Он рассмеялся, но не ослабил объятий. — Ты уже столько раз это говорил, что я не могу тебе верить. — Ха-ха, пощади меня, ладно? Я просто слишком скучал. Мидей вздохнул, прислонился к Фаенону и расслабился больше, чем хотел признавать. Тот напевал какую-то мелодию, ласково поглаживая мышцы живота музыканта. — Ты тяжёлый, — пробормотал Мидей. — Я утешаю тебя. — Из-за тебя я снова вспотел. — И все же ты ещё позволяешь мне обнимать тебя. Если надо, я помогу тебе помыться ещё раз. Мидей не ответил, закрыв глаза. Фаенон улыбнулся и поцеловал его влажные волосы. Как только настроение смягчилось, в дверной звонок кто-то позвонил. — Ты что-то заказывал? — Нет, ещё нет. Я собирался, после ванны. — Давай просто проигнорируем. — Хорошо. Но звонок снова раздался. И снова, агрессивно. Мидей вздохнул и медленно поднялся с места. — Я открою. — Нет-нет, подожди, я открою, — быстро сказал Фаенон, вылезая из ванны. — Но что, если это сосед пришел пожаловаться на шум? Стоит сказать, что мы репетировали эмоциональную сцену? — Сядь. — Ха, шучу. Оставайся здесь, в тепле и уюте. Я вернусь, как только проверю. Все ещё смеясь, Фаенон обернулся полотенцем и пошел к двери. Тем временем Мидей вернулся на свое место и проклинал вселенную за то, что она послала ему самого раздражающего возлюбленного в мире. Но вселенная решила ответить ему, что его щенок-возлюбленный — не единственный невыносимый человек в его жизни. Фаенон открыл дверь, одетый в слегка облегающую мокрую футболку и полотенце, обвязанное вокруг талии. Его волосы были влажными, немного взъерошенными. Однако он улыбался, на случай если действительно пришли соседи с жалобами. Однако Фаенон ошибался. Это было хуже, чем просто жалобы. Друзья Мидея стояли прямо на пороге, они просто решили зайти в гости. Все четверо замерли — нет, трое из них. Бутхилл, к сожалению, сделал прямо противоположное. Его глаза расширились, а затем раздался такой громкий смех, что стены коридора едва не задрожали. — Ха-ха! Ну, разве это не зрелище! Ещё свежие после ночной тренировки? Фаенон выглядел удивлённым, но довольно быстро пришел в себя. — Доброе утро, — сказал он, а затем улыбнулся так же широко, как и Бутхилл. — Да…мы разминались. Очень важно оставаться гибким. Однако Бутхилл был далек от того, чтобы закончить. Его глаза блестели от озорства. — Не говори мне… Хотя постой, скажи. Наш мальчик наконец-то лишился девственности?! — Если я должен быть джентльменом, то должен сказать, что не мне отвечать на этот вопрос. — Они сделали это! — хохотал Бутхилл. Тем временем Гепард закрыл рукой лицо, сильно покраснев, а Моцзэ отвернулся. Аргенти же был достаточно собран, чтобы резко прочистить горло, и это остановило Бутхилла от откровенных расспросов. — Извини, что беспокоим тебя, Фаенон. — Мы принесли еду и гитару Мидея, — вставил Моцзэ, поднимая сумку, наполненную аккуратно упакованными коробками, и указывая на чехол от гитары, который держал Гепард. — Мидей исчез после концерта, а его телефон был выключен, поэтому мы подумали…может, он потерял сознание от стресса или ещё что. — Или ещё что…— пробормотал Бутхилл, толкая Гепарда плечом, который выглядел так, словно через секунду превратится в туман и испарится от смущения. Фаенон уже собирался ответить, когда тихое шарканье в коридоре квартиры заставило его повернуть голову. Мидей вышел из ванной, рассеяно завязывая пояс халата, с влажными волосами, торчащими в разные стороны, и следами по всей видимой из-под одежды коже. Его взгляд ещё не достиг гостей, когда он спросил: — Фаенон, кто был…? Затем он увидел их. Нет, Бутхилл увидел его первым. Его губы растянулись в дьявольской улыбке. Мидей собирался отступить в ванную, но было уже слишком поздно, потому что громкий голос уже окликнул его: — Мидей! Должен сказать, ты выглядишь чертовски хорошо для человека, только что пробудившегося духовно и плотски. Мидей вздохнул, сдаваясь в этой неловкой ситуации. — Какой беспорядок… Аргенти, будучи самым здравомыслящим человеком в этой компании, покачал головой, давая Бутхиллу знак перестать смеяться, но это оказалось безрезультатно, потому что тот никак не успокаивался, пока не прослезился. — Прости, Мидей. Раз ты в порядке, то, полагаю, мы пойдем. Вот, здесь закуски и пирожные, суп ещё теплый, — добрый и внимательный Аргенти передал сумку Фаенону. — Твоя гитара. Я ее настроил, — сказал Гепард, дрожащими руками отдавая чехол с гитарой. — А теперь пойдёмте по домам, — произнес Аргенти, подталкивая Бутхилла в спину, чтобы тот ушел. — Подождите, я должен спросить! Кто был снизу и сколько раундов у них было… — У тебя будет много времени, чтобы спросить позже. Пусть они спокойно насладятся выходным, дорогой. Гепард пробормотал взволнованное «До встречи», а Моцзэ поднял большой палец вверх, прежде чем последовать за ним. И все четверо ушли, и лишь смех Бутхилла все ещё разносился эхом по коридору. — Придется купить беруши, — сказал Мидей, уже предвкушая все вопросы и подшучивания, ожидающие его потом. Фаенон усмехнулся, с грохотом закрыл дверь, поставил сумку с едой на кухонный стол, а чехол с гитарой — возле книжной полки. — Ты был прав, они хорошие друзья. — Но все равно раздражают. Фаенон взял Мидея за руку и повел его к дивану. — Поешь что-нибудь. Уверен, они купили что-нибудь из твоего любимого. — А ты? — Сначала помогу высушить твои волосы. Тихо напевая, он снял полотенце с шеи музыканта и начал аккуратно сушить его волосы. Фаенон не торопился. Он даже принес расчёску и осторожно расчесал влажные пряди, распутывая запутанные волосы. — Ты меня разбалуешь, — пробормотал Мидей. — Таков план, — произнес Фаенон, игриво накрутив прядь волос а затем поцеловав ее. — А теперь ешь, пока, не начал кормить тебя, как птенца. Он решил подождать, пока Мидей поест, потому что был уверен, что тот был голоднее его. Но в тот момент, когда Фаенон увидел, как приступает к простому блюду, его решимость рухнула. Не из-за еды, а из-за желания позволить Мидею поесть в спокойствии. Его взгляд не отрывался от изгиба губ музыканта, от того, как он слегка хмурился, погрузившись в раздумья. Вкусно. — Ты пялишься, — произнес Мидей без выражения, остановившись на полпути. — Можно ли меня винить? — Фаенон наклонился вперёд. — Ты делаешь еду…чувственной. — Это суп. — Именно. Мидей вздохнул и набрал ложкой суп. — Открой рот. — О, ты наконец-то решил быть романтичным, а? — Фаенон приоткрыл губы и попробовал суп. — Нет, просто хочу покормить бездомную собаку. Фаенон в шутку с энтузиазмом гавкнул, игриво поцеловав запястье Мидея. Тот быстро отдернул руку и заворчал, но его щеки покрылись лёгким румянцем. —…Плохой Фаенон, — произнес он, как будто ругал щенка или ребенка. Но толку от этого было мало, так как виновник лишь сидел за столом и мило улыбался. Обед закончился, они переоделись, продолжили стирку, убедившись, что одежда Фаенона была чистой и сухой. Мидей настаивал, что может справиться со всем сам, конечно, Фаенон заявил, что нажать несколько кнопок — слишком тяжело. Музыкант вздохнул с досадой, но позволил себе помочь. Вскоре они оказались свернувшись под одеялом. На экране мелькал какой-то второсортный фильм про зомби апокалипсис. Игра актеров была ужасной, сюжет не имел смысла, но Фаенон смотрел его как божественное писание. — Знаешь что? — сказал он посреди фильма. — Что? — Сковорода — хорошее оружие для зомби апокалипсиса. Она тяжёлая и многофункциональна. — Абсурд. Сковорода не имеет большого радиуса действия. Ты что, не учишься военному делу? — Зомби — это другой враг. Сковорода идеально подходит для них, — Фаенон торжественно кивнул. — Ты, однако, тоже не имеешь большого радиуса действия… Постой, хотя беру свои слова назад, твои царапины на моем плече довольно глубокие. Ты будешь хорошим оружием. Мидей со всей силы кинул в него подушку. После киномарофона они оказались на полу, играя в довольно агрессивную партию скрэббла. Фаенон продолжал пытаться пропустить выдуманные слова с подозрительными определениями. — Что, черт возьми, за слово «дотагроф»? — нахмурился Мидей. — Это эмоция. Когда ты потрясен мужественностью кого-то, но в то же время хочешь увидеть, как он прелестно извивается под простыней. В тот же момент плитка скрэббла ударила Фаенона по лбу. Поскольку он продолжал выдумывать бессмыслицу, игра превратилась в карты, и Фаенон драматично объявил ставки: проигравший делает все, что хочет победивший. Конечно, Мидей насмехался над этим. Пока с треском не проиграл. — Назови свою цену, — проворчал он, видя два туза в руке у Фаенона. Тот наклонился ближе, его голос стал мягче: — Поцелуй. Но не сюда, — он указал на свои губы, а затем указал пальцем на шею, самодовольно улыбаясь. — Сюда. Мидей щёлкнул языком и наклонился к изгибу шеи, но вместо простого поцелуя оставил укус. Фаенон ахнул — больше от радости, чем от боли. — Это не поцелуй. — Это поцелуй со следом. Надо было уточнять. — Я не против. Теперь действительно чувствую, что побеждаю, — он радостно улыбнулся, чем вызвал усталый вздох у Мидея. — Ты безнадёжен. — И именно поэтому ты здесь, для меня, Мидей. К вечеру Мидей стоял на кухне, готовя ужин. Фаенон вновь предложил помощь. Он очистил ровно одну морковку, а остальное время обнимал музыканта за талию и искал возможность украсть что-нибудь для пробы. Мидей каждый раз отмахивался от его руки, но не отталкивал. — Это саботаж. — Это обычное дело для молодоженов, — поправил Фаенон, укусив мочку уха Мидея, за что получил резкий удар локтем под ребра. Наконец они сели за стол. Их ноги касались друг друга, и они болтали обо всем, наслаждаясь каждым кусочком с улыбками и смехом. А после ужина Мидей взял гитару. — Ты сказал, что хочешь научиться играть, — сказал он, настроив гитару прежде чем отдать ее Фаенону. Тот энергично, но плохо перебрал струны. — Я сломал ее? — Ты сломал меня. Урок начался относительно нормально. Мидей был скрупулезным, но терпеливым учителем, исправляя положение рук Фаенона, показывая простые аккорды. Но, конечно, Фаенон должен был придать каждому прикосновению значение, как будто это был великий романтический момент. — Это аккорд D, — объяснил Мидей, показывая расположение пальцев. — Это та нота, когда ты стонешь так хорошо? — Хочешь знать, какая звучит нота, когда я бью тебя по животу? — Нет, спасибо, — сказал Фаенон, жестом закрывая себе рот. У Фаенона действительно получилось, и вскоре он смог сыграть простую мелодию. Он улыбнулся, явно надеясь на комплимент. Мидей позволил себе редкую искреннюю улыбку, погладив его по голове. — Неплохо. И это одно только слово сделало Фаенона счастливым больше, чем когда ему удалось наконец-то прервать череду дополнительных занятий. Это было действительно ленивое воскресенье, наполненное теплом, уютом и покоем, о чем они даже и не смели мечтать в прошлой жизни. Но в конце концов солнце опустилось за горизонт, а звёзды снова украсили небо своим нежным светом. Фаенон вздохнул, посмотрев на время. — Мне пора возвращаться. Мидей на мгновение замолчал, только слегка двинулся, неохотно, но позволив Фаенону переодеться в чисто выстиранную одежду. — Я провожу тебя до станции. Фаенон повернулся к нему с улыбкой, сразу превратившейся в ухмылку. — Ты хочешь провести со мной ещё немного времени, да? Мидей презрительно фыркнул, прищурившись. — Я просто не верю, что ты сможешь дойти и не споткнуться об лужу. — Странно конкретно, — Фаенон подошёл ближе и ткнул музыканта в грудь. — Но не нужно. Иди отдыхай. Я пришлю тебе сообщение с полным маршрутом, как живой GPS. Мидей закатил глаза, но ноги все равно понесли его к двери, и они шли бок о бок, пока не остановились у порога. Его пальцы слегка дернулись, но он не произнес ни слова. Тем временем Фаенон потянулся к дверной ручке, но вдруг остановился. Внезапно он резко повернулся. И прежде чем Мидей успел осознать, его спина уже мягко прижималась к двери. Рука Фаенона упёрлась рядом с его головой. — Ещё один поцелуй, прежде чем я уйду? — спросил он, наклонив голову, в его шепоте слышались озорство и искренность. Музыкант фыркнул, но вместо отказа схватил Фаенона за воротник и притянул к себе. Их губы слились в жарком, знакомом поцелуе, полном невысказанной жажды, о которой никто не хотел говорить вслух. Поцелуй затянулся, углубился и наполнился тихой страстью. Был язык, даже мягкий укус, заставивший Фаенона хрипло вздохнуть, и было это протестом или удовольствием — все ещё оставалось предметом спора. В конце концов они отстранились, их дыхание смешалось, губы на мгновение соединились прозрачной нитью слюны, а глаза утопали друг в друге. Потребовались настоящие усилия, чтобы наконец отпустить друг друга. Фаенон снова наклонился, нежно поцеловал Мидея в лоб, мягче, чем во все предыдущие разы. — Отдохни, — прошептал он. — Я скоро позвоню, ты даже не заметишь, что меня не было. — Говоришь так, словно это угроза. — Самая приятная, которую ты когда-либо слышал. И вот так, с лёгким стуком закрывающейся двери, Фаенон ушел. Мидей не сдвинулся, глядя на пустое место перед собой. Квартира вдруг показалась слишком просторной. Слишком тихой. Обычно тишина не беспокоила его, была привычной. Но сейчас она звучала громче обычного.