In this life, once again.

Верный своему слову, Фаенон не упускал ни минуты, не отправив Мидею сообщение. Он писал обо всем: от формы облаков до случайных травинок на земле. И наконец он добрался до станции. Фаенон: Обновление: я жив. Почти. Ребенок наступил мне на ногу. Никаких угрызений совести. Стоит подать в суд? Мидей, свернувшись под одеялом, после паузы ответил. Мидей: Почему бы и нет? Но если ты споткнешься и упадешь с лестницы, то я бы назвал это кармой. Фаенон: Жестоко. Пришло ещё одно сообщение. Размытая фотография полки с закусками в магазине. Фаенон: Угадай, кто голодает, потому что кто-то сегодня утром выжал из него все жизненные силы? Мидей: Тот самый, кто был слишком возбуждён и чуть не сломал мне запястья. Фаенон: Эй. Я извинился. Много раз. Своими губами. Несколько раз. После этого последовало селфи Фаенона, стоящего перед автоматом с напитками и держащего в руках бутылку гранатового сока, с надутыми губами. Фаенон: Думаю о тебе. Хочу, чтобы ты был здесь. Мидей уставился на экран. Он уже чувствовал, как голова начинает болеть. Но, вместо того, чтобы проигнорировать, его пальцы почти без раздумий набрали ответ. Мидей: В следующий купи два. Один для меня. Фаенон сначала что-то печатал, затем перестал. И, спустя время, наконец-то ответил. Фаенон: Это…предложение руки и сердца? Мидей: Что? Фаенон: Ты сказал да! Ты сказал в следующий раз! Мидей: Я про сок! Телефон Мидея снова вдруг зазвонил. Он отклонил звонок. Снова раздался звонок. Его снова отклонили. В третий раз он ответил ровным голосом: — Нет, я не скажу тебе «да» только из-за сока. — Но ты согласился на мое предложение. Это уже начало, — произнес Фаенон, улыбаясь. — Я буду ценить этот момент вечно. Вставлю в рамку. Выгравирую на табличке. — Я выгравирую «идиот» на твоём лбу, — пробормотал Мидей и повесил трубку. На его телефон пришло уведомление о входящем сообщении. Фаенон: Не могу дождаться нашего следующего свидания Как насчёт свидания в бассейне? Надо убедиться, что я быстрее тебя Мидей: Ты проиграешь. И утонешь. Фаенон: Если я начну тонуть, ты меня спасёшь. И я все равно выиграю Мидей: Нет, я буду смеяться над тобой. Фаенон: Холодно. Но все равно 10/10 Мидей уставился на экран, его пальцы зависли над клавиатурой. Он набрал пять разных ответов, а потом удалил все. Наконец, музыкант остановился на одном. Мидей: Увидимся в бассейне в следующую субботу. Фаенон улыбнулся так широко, что у него заболели уголки рта, а сердце быстро забилось. И все из-за одного сообщения. Фаенон: Хорошо. Я все организую. Будут закуски. Музыка. Очки для плавания. Возможно, ещё подходящие полотенца Мидей: Если ты появишься с чем-то постыдным, я развернусь и уйду. Фаенон: Значит, ты признаешь, что я отвлекаю Мидей: Не в хорошем смысле. Фаенон усмехнулся, прислонившись лбом к окну и смотря, как проплывают мимо темные здания. Постепенно его улыбка сменилась чем-то более спокойным. Более глубоким. «Я больше не буду тратить ни минуты, — подумал он. — Не в этот раз. Не в этой жизни». Горький смех поднялся по его горлу. Его пальцы постучали по телефону. Смех Мидея все ещё слабым эхом звучал в мыслях — сухой и саркастичный. Это заставляло Фаенона подумать о том, каким был Мидей тогда, на Амфореусе. В те времена Мидей не имел роскоши в виде свободы. Наследный принц Кремноса. Наследник тяжёлого бремени, которое никто не должен был нести. Каждый его шаг диктовался традициями, долгом и тенью ожиданий, в то время как он шел навстречу погибели. Даже когда Мидей улыбался, это не было искренне, улыбка была сдержанной, вежливой. Всегда знал, что на него смотрят. Он не мог пойти туда, куда хотел, сказать то, что хотел. Не мог быть тем, кем хотел. Всегда был вынужден действовать во благо для всех. Но здесь, в этой жизни, все изменилось. Мидей занимался кулинарией, а в свободное время играл на музыкальных инструментах. Он спорил о глупых фильмах, собирал книги в разнобой, делал саркастические замечания, не заботясь о приличии. Мидей жил, по-настоящему жил для себя. А Фаенон… Он хотел быть частью этого. Частью этой свободной жизни. Как бы эгоистично это не звучало, Фаенон хотел быть рядом на каждом концерте, в каждом ленивом дне, слушать все разглагольствования о еде, чтобы у них было совместные трапезы или глупые споры о том, кто сможет запихнуть в рот больше картошки фри. Он хотел снова помогать Мидею мыть волосы, узнать, какие книги заставляют его плакать, какую еду он хочет, когда болеет — все до мелочей, и неважно, и насколько они обыдены. Ему хотелось быть тем, на кого Мидей может опереться — не из-за чувства долга, а лишь потому, что это его решение. Фаенон хотел быть с ним до последнего вздоха. И тогда, даже когда его дыхание иссякло, когда время шло и жизни сменили друг друга, Фаенон знал одно наверняка. Он найдет его в следующей жизни. И в той, что будет после неё. Он будет держаться за это чувство, яростно и тихо, любой ценой. Потому что независимо от времени и места, его сердце всегда будет биться в такт сердца Мидея. И он никогда не отпустит его. В этой мысли не было злобы, только уверенность. Преданность настолько глубокая, что граничила с одержимостью, отполированная любовью до блеска. Любовь, отказывающаяся увядять. И если она когда-либо станет удушающей, слишком сильной… Так тому и быть. Он уже однажды потерял Мидея. Так что ни за что больше это не повторится. Фаенон медленно выдохнул. Затем набрал последнее сообщение. Фаенон: Спи хорошо сегодня ночью. Отдыхай. Без смайликов, без шуток. Мидей ответил через несколько минут, просто и сухо. Мидей: Постарайся не утонуть до нашего соревнования. Фаенон тихонько рассмеялся. Он не утонет. Только если Мидей утонет вместе с ним.