Каждый, кто делал тебе больно...

Прошло уже более полугода, как Джессика стала осваивать свои навыки, а вернее практиковаться в использовании духовных сил. Эллиот появлялся все чаще в ее голове, его голос звучал все более настойчиво, но пока что он так и не показывался. И вот, однажды, когда Джессика пыталась уснуть, то в полумраке комнаты возник образ, более яркий, красные глаза словно всматривались в ее душу. Образ был нечетким из-за темноты комнаты, но в нем узнавался тот, кто все время был в ее голове. Высокий мужчина, но было в нем что-то нечеловеческое. — Вот мы и встретились, Джесс. Только не кричи, — голос был вкрадчивым, даже немного ласковым, но по прежнему низким и спокойным. Джессика хотела было что-то сказать, закричать, как вдруг он подошел прямо к кровати, затыкая рот своей холодной рукой. Теперь он был на расстоянии вытянутой руки, лунный свет падал на неизвестное ей ранее существо. Это был мужчина, крепкого телосложения, ростом где-то метр восемьдесят. Бледная кожа, покрытая какими-то черными линиями на лице, руках и даже шее. Одет он был довольно неброско, классические джинсы и алая рубашка, что была расстегнута наполовину, отчего на теле тоже проглядывались черные знаки. Алые глаза буквально горели как два сигнальных фонаря. Острые черты лица, вытянутый подбородок, немного впалые скулы и аккуратный нос. Волосы Эллиота белого, даже больше пепельного цвета были немного растрепаны, что выбивались из его строгого образа и заостренные уши. Но было в нем что-то еще, что-то нечеловеческое, а именно небольшие рога, черные у основания и красные на концах, цвета крови. — Ну что, успокоилась? — он по-прежнему держал свою руку у ее рта, чтобы не допустить крика. В глазах девушки читался страх и в тоже время любопытство, глаза бегали по незнакомцу, словно изучали его. Она пыталась понять, кто перед ней, что он хочет и даже боялась пошевелиться. «Черт возьми, да кто он такой? Почему его голос звучит так знакомо?» — пронеслось в голове у Джессики, что вызвало смех у того, кто стоял перед ней. — Ты не узнаешь меня? Я же твой дух-помощник, Эллиот, — ухмылка сразу же озарила его лицо. Дожидаясь, когда же она все-таки успокоится, Эллиот убрал руку, отходя чуть дальше от кровати, к ближайшей тумбе. Лунный свет продолжал озарять его лицо, что выражало полное спокойствие и невозмутимость. Словно его визит был обычным делом. — Эллиот? Так вот как ты выглядишь на самом деле? Но… почему ты решил появиться именно сейчас? — у Джессики было много вопросов, ей было страшно, но все же она взяла себя в руки и решила узнать больше. — Ну да, ты становишься сильнее. У тебя наконец-то получается создавать оружие, вот и пришло время показаться тебе. Да и твои силы растут с каждым днем. Думаю через год или два ты уже сама сможешь призывать меня, — сложив руки на груди Эллиот призадумался, подперев одной рукой подбородок, словно он пришел поболтать посреди ночи. — Я смогу призывать тебя, когда мне это будет нужно? — переспросила Джессика. — Да, а что, я неясно выразился? — он сдвинул брови, качая головой, словно этот вопрос был глупостью. Джессика уставилась на него, словно думая, что же спросить. Страх уже постепенно отступал и просыпалось любопытство, все же он пришел не чтобы навредить, быть может он смог бы дать совет или больше рассказать о себе. — Нет-нет, все не так. Просто это удивительно. Получается, что ты демон? — решила задать вопрос Джессика, обращая внимание на его рога и заостренные уши. — И да, и нет. На самом деле сложно сказать. Если ты про рога, не все демоны их имеют. Да и я скорее принимаю ту форму, которую сам хозяин считает нужным. Мне уже больше сотни лет, ты не первый мой хозяин, — начал было рассказывать Эллиот. — Что? Не первый хозяин? Что ты имеешь ввиду? Ты живешь намного дольше самих заклинателей? — в глазах читалось удивление, но говорили они по-прежнему тихо, чтобы не разбудить родителей, что спали в соседней комнате. — Именно так. Моим первым хозяином был как раз твой дальний родственник Стюард Симонс, он назвал меня Тревором, а в лаборатории считали, что я демон и пытались сломать волю моего хозяина, — пожал плечами Эллиот. — Так получается, что ты был уже в то время? — только и смогла сказать Джессика. — Я был и раньше, но прежде я был свободным, не привязанным ни к кому, а Стюард нуждался в защите и я заключил с ним сделку. Его защита в обмен на собственную свободу, — его голос звучал немного задумчиво, словно он вспоминал почему вообще решил так поступить. — Но ведь что может быть важнее собственной свободы? Разве это правильное решение? — тут же парировала Джессика. — Охх, ты еще так наивна. Такие как я живут в мире сотни, а то и тысячи лет. А заключение контракта лишь играет на руку. Таким образом можно совершать дела чужими руками, — на его лице отразилась хищная улыбка, словно у него были свои планы, как нести в этот мир справедливость. — Что ты имеешь ввиду? Что ты задумал? — Джессика напряглась, не отрывая взгляда от Эллиота, сейчас он больше пугал, чем вызывал спокойствие, как это было раньше. — Любая цель имеет свои способы достижения, а также некоторые жертвы просто необходимы, — простодушно ответил Эллиот, словно это было совершенно нормально. Джессика уставилась на него, в глазах было удивление, она словно не знала как ей реагировать и что же он все-таки задумал. Было слишком много вопросов, но сейчас желание спать пересиливало, так как глаза словно начали слипаться. — Еще увидимся Джесс, а тебе уже пора спать, — мужчина подошел к ней, дотрагиваясь лба своими пальцами, тем самым погружая ее в сон. — Возможно ты и не вспомнишь этот разговор, но мы еще к нему вернемся, — это были последние его слова прежде чем он растворился во мраке комнаты. Джессика действительно практически моментально погрузилась в сон и сейчас этот сон наконец-то был крепким, без кошмаров, без лишних мыслей, словно ее окружила какая-то защита. Проснувшись на утро в этот раз девочка чувствовала себя намного лучше, словно ей наконец-то удалось выспаться, впервые за долгое время. Быть может дело было в Эллиоте, а может в том, что ее сон наконец-то был крепким и без кошмаров. В квартире было довольно спокойно, кажется, что все кроме Джессики еще спали, поэтому она перебралась с кровати за стол и достала тетрадь со своими рисунками. Она не показывала их матери, так как не хотела очередного скандала, в этот раз она решила вновь изобразить Эллиота и себя рядом с ним, в этот раз рисунок наполнился более детальными образами. Кажется она все же помнила о ночном визите, но пока что еще не решалась заговорить с ним, словно боясь чего-то. Спустя час, а может быть и дольше, на чистом листе появилось новое изображение, двое высоких людей, один был окружен темной аурой, яркие глаза, пепельные волосы и хитрая улыбка, руки были сложены на груди, словно он ожидал чего-то. Это был Эллиот, именно в том обличии, что он пришел к ней ночью, она отчетливо запомнила каждую его черту, даже его одежду. Рядом же с ним стоял другой мужчина, высокий с темными, почти черными, как смоль, волосами, аккуратной щетиной, в нем было что-то одновременно притягательное и отталкивающее. Взгляд был уверенным, в руке он держал пистолет, что был опущен в пол. Черты лица немного острые, аккуратные скулы, мягкий нос и вытянутый подбородок. Он был одет в черную рубашку и джинсы. Оба они словно бросали вызов, словно сражались с системой, что прогнила в обществе. Джессика почувствовала в этом рисунке что-то, что откликалось внутри, но пока еще не могла объяснить, что же это было. Часто она изображала себя в образе мужчины, даже пару раз говорила матери, что она мальчик, а не девочка, но ее слова никто не воспринимал всерьез, считая, что она просто еще ребенок и ничего не понимает. Всматриваясь в рисунок, она пыталась понять, что же он значит, от него веяло чем-то родным, тем, что томилось в душе. Борьба, противостояние и ненависть, пожирающая ее изнутри. — Кто же ты? Почему я чувствую, словно это не кто-то из прошлого? — Джессика тихо говорила сама с собой, словно пытаясь уловить суть своего рисунка. «Джесс, этот рисунок, ты запомнила меня до мелочей. А что за мужчина, что стоит рядом?» — вдруг раздался любопытствующий голос в ее голове. «Ты об этом? Честно… пока я не понимаю, кто он. Но словно это очень важно. И это не прошлое, а скорее будущее», — ответила ему Джессика, опуская карандаш на стол. «Любопытно, он чем-то напоминает мне тебя. Схожие черты лица, такой же взгляд», — протянул Эллиот и словно продолжал всматриваться в этот рисунок из ее головы. — Что? Да ты смеешься. Он же мужчина и намного красивее меня, — отмахнулась Джессика и закрыла тетрадь. Эллиот вновь замолк, но оставил почву для размышлений Браун. Все же сейчас это было весьма сумбурно, слишком много вопросов, много того, чего она еще не могла понять и не знала у кого спросить. Время шло, а Джессика все продолжала практиковаться в собственных силах, она часто задерживалась в школе и все чаще рисовала новые изображения. В каждом она никогда не рисовала себя, такой, какой она была сейчас, даже читая книги, она всегда ставила себя на место главного героя, а не героини. И казалось бы, что все было хорошо, даже дома стало спокойнее, но проблемы начались тогда, когда все же тело стало меняться. Первые изменения. Спустя 6 лет… Не смотря на свои успехи в использовании духовных сил, Джессика столкнулась с новыми трудностями, а именно с этапом изменения собственного тела. Если раньше она особо не задумывалась над тем, что же ее не устраивает, то сейчас ее буквально воротило от собственного отражения в зеркале. Прежде плоское и почти мальчишеское тело, стало меняться. Да, у нее по прежнему были длинные волосы, но лишь из-за того, что она боялась перечить матери, но ее грудь стала обретать форму, теперь она перестала быть плоской, бедра стали более округлыми и даже лицо, ей казалось, что стало каким-то чужим. Каждый раз смотря на себя в зеркало, она не могла смотреть на собственное отражение больше минуты, ей хотелось ударить его, чтобы оно разлетелось на кусочки. И даже сегодня, когда в очередной раз она собиралась пойти в душ, после занятий, она словно собиралась с мыслями, чтобы заставить себя. Джессика закрыла дверь в ванную и вновь взглянула на себя в зеркало, потухшие глаза, что раньше горели, как два огонька, сейчас они напоминали скорее истлевшие угли. Ее тело, которое вызывало лишь отвращение, которое она пыталась задавить в себе, стараясь угодить собственным родителям, особенно матери. Ее вечные упреки «хватит вести себя, как мальчишка», «вот вырастешь и тебя никто не полюбит», «ты должна носить платья и юбки» и прочее, что с каждой фразой лишь еще больше заставляло ненавидеть себя. «Нет… я не хочу… я не буду! Почему… почему же я родилась такой?» — прозвучал в ее голове собственный голос, от которого даже выступили слезы на глазах. Забираясь в ванную, она открыла теплую воду и включив душ села прямо под струи воды. Волосы становились мокрыми, она обхватила руками колени и продолжала сидеть. Джессике не хотелось ничего, хотелось лишь проснуться и чтобы все это, ее жизнь, ее тело, оказалось лишь страшным кошмаром, правда это было невозможно. «Джесс… это Эллиот. Что же ты так коришь себя?» — вдруг раздался уже давно знакомый голос. Иногда ее хранитель посещал ее по ночам и они общались все чаще. Джессика думала, что ее жизнь наконец-то налаживается. Она совершенно забыла о том, что ее тело начало взрослеть, меняться и тем самым причиняя все больше боли, чем даже удары матери. «Я ненавижу себя! Это тело… оно словно чужое!» — чуть всхлипнула в ответ Джессика, продолжая обнимать свои колени. «Знаешь… словно за меня выбрали, кем я буду», — после небольшой паузы добавила она. «Ты это ты. И быть может сейчас, ты не можешь посмотреть на себя в зеркало и ненавидишь собственное отражение. Но знаешь, у тебя всегда есть я и ты всегда можешь стремиться к тому образу, который у тебя в голове», — вдруг ответил ей Эллиот. Он уже давно наблюдал за ее рисунками и даже немного стал понимать ее больше. Именно поэтому сейчас Эллиот пытался ее поддержать так, как мог. «Что ты имеешь ввиду? Я тебя не понимаю», — ее голос звучал растерянно, но при этом он был полон любопытства. «Я же видел все твои рисунки. И ты… ты всегда рисуешь на них себя», — начал было Эллиот, протягивая каждое слово. «Но… но ведь я не он, я не тот мужчина с моих рисунков», — возразила тут же Джессика, вытирая собственные слезы. «Сейчас может это и так. Но ты бы не стала рисовать кого-то другого. Ты рисуешь себя так, как видишь. Ведь ты растешь и с каждым новым рисунком образ того человека, все четко проглядывается», — продолжил Эллиот, словно пытаясь достучаться до нее. «Но… разве такое возможно?» — она была в полной растерянности от его слов и буквально не знала куда себя деть. «Да, конечно, просто тебе нужно понять, хочешь ли ты этого. И если это так, то ты все сможешь», — совершенно спокойно отозвался Эллиот. Уставившись в стену Джессика все же смогла успокоиться, сжимая собственные руки, она встала в ванной, глубоко вздыхая. Девушка думала, что может быть он и прав, но пока решила отогнать все эти мысли, боясь навлечь на себя гнев матери в очередной раз. Только начиная вылезать из ванны, она дрогнула от внезапного стука в дверь. — Джессика, а ну выходи уже оттуда! — озлобленный голос матери заставил ее содрогнуться. — Да… я уже выхожу, — голос предательски задрожал, она опять была чем-то недовольна. Когда Сара злилась, то Джессика старалась не попадаться ей на глаза, чтобы избежать очередного скандала. Правда получалось это сделать не всегда, как это произошло и сейчас. Выключая воду, она быстро натянула домашние шорты и свободную футболку, что скрывала ее уже не плоскую грудь. Руки немного дрожали, словно сейчас должно было случиться что-то непоправимое, девушка сжала собственные руки в кулаки, так что костяшки пальцев побелели, на них были еще старые следы от ударов матери. Сара недовольная ее почерком, не гнушалась в использовании линейки или указки, именно поэтому на ее ладонях и самих руках были еще не прошедшие синяки от ударов. Так же из-за того, что она была левша ее пытались переучить, считая, что это не правильно, но она продолжала упорно писать левой рукой. Выходя из ванной комнаты, она тут же встретилась с матерью взглядами. Сара опять была недовольна и в ее руках была ее тетрадь с рисунками. — Это еще что? Ты вместо учебы дурью маешься? Сказки всякие рисуешь? Ты никогда не станешь заклинателем, — кричала на нее мать, схватив Джессику за волосы. — Мама, пожалуйста, отпусти, мне больно, — тут же завопила она, пытаясь закрыться руками или хотя бы вырваться. Правда стоило матери схватить ее за волосы, все тело словно сковало от ужаса, ноги и руки дрожали, губы поджались, а на глазах тут же выступили слезы. Она боялась ее до ужаса и даже не могла остановить. А Сара прекрасно этим пользовалась, словно ей это приносило удовольствие. — Ты должна учиться, а не рисовать всякую хрень! Кому ты такая нужна будешь? Никто тебя замуж не возьмет. Бесполезная, только и можешь что картинки рисовать и читать пустые книжки, — Сара резко отпустила ее волосы, из-за чего Джессика скатилась по стене, закрывая голову руками, но мать успела дать ей звонкую пощечину. — Я хочу и буду рисовать! И мои книжки не пустые! — сквозь слезы пролепетала Джессика. Она боялась, что мать сделает, что-то еще, но та лишь швырнула на пол ее тетрадь и ушла на кухню. Джессика по прежнему сидела на полу, закрывая лицо руками. Из глаз лились слезы, ей было тяжело и страшно, она боялась поднять глаза и боялась увидеть свою тетрадь. Не смотря на крики и ругань, мать не порвала тетрадь и даже не вырвала рисунки. «Я ее ненавижу! Почему, почему она так себя ведет?» — проносилось в голове Джессики. Поджимая губы, она все же вытерла слезы и убирая руки от лица, она взяла тетрадь дрожащими руками. С кухни донеслись звуки зажигалки, мать опять закурила сигарету, но Джессике это было не важно, поднимаясь с пола на дрожащих ногах она ушла в комнату, щеку до сих пор жгло от недавнего удара, закрывая дверь в свою комнату она села за стол, просматривая свои рисунки, словно в них было ее спасение. Так она и просидела в комнате до конца дня, надеясь, что мать не вломится к ней в очередной раз. Под вечер с кухни в очередной раз доносились крики, родители опять ругались. — Да сколько можно? Она опять за свое, рисует эти треклятые рисунки! Ты вообще их видел? — кричала Сара на своего мужа. — Это же просто увлечение, дорогая. Она итак все время сидит дома. Может ты хоть немного будешь с ней мягче? — голос Лиама звучал более мягко, он сидел с ней за столом, закурив сигарету. — Ты видел что именно она рисует? — тут же крикнула на него Сара и ее глаза буквально горели огнем. — Сара, прошу, успокойся, я понимаю, что ты переживаешь за нее, — тяжело вздохнул Лиам. — Переживаю? Да, а она неблагодарная стерва! — фыркнула в ответ Сара, закатывая театрально глаза, словно она была героем, а ее дочь самым главным противником. — Сара, прошу, успокойся, у нее просто переходный возраст, — начал было успокаивать ее Лиам. Мужчина всегда вставал на сторону Сары, но сейчас он видел, что она буквально обезумела от того, что вечно устраивала нападки на собственную дочь, именно поэтому он пытался хотя бы немного успокоить свою жену. Сара все же посмотрела на мужа, тоже закуривая сигарету, она наконец-то немного успокоилась и сейчас уже вела себя более рассудительно, все же в словах мужа был смысл. «Но я все равно это так не оставлю, надо будет ее проучить. Она ничего еще в жизни не понимает», — пронеслось в голове у Сары и они так и продолжили сидеть на кухне до поздней ночи. Джессика увлеклась чтением и сейчас была словно в другом мире, где обитали драконы, викинги и она представляла себя одним из укротителей драконов, ей очень нравилась книга и порой она могла зачитаться до поздней ночи. Услышав приближающиеся шаги к своей комнате, она невольно замерла, прислушиваясь, кто там был. Девушка спрятала книгу под одеяло и притворилась, что спит, к счастью она успела выключить свой ночник, чтобы ее не наказали в очередной раз. Сара заглянула в комнату, словно, чтобы убедиться, что она опять не читает допоздна и видя, что ее дочь спит, закрыла дверь, направляясь в свою комнату. Лиам уже лежал в кровати, почитывая какую-то статью про очередной бунт среди заклинателей. — Как она? — спросил Лиам, поднимая свой взгляд на жену. — Уже спит, — пожала плечами Сара, ложась рядом с ним. Они уже давно были в браке, но хоть и спали вместе, после рождения дочери у них уже не было близости и никто не настаивал на этом. Отвернувшись от своего мужа Сара закрыла глаза, погружаясь в сон. Джессика, услышав, что ее мать уже ушла в комнату, облегченно выдохнула и достала вновь книжку, едва слышно включая ночник. В этот раз ей повезло и мать даже ничего не заподозрила, иначе закатила бы очередную истерику. На следующее утро Джессика отправилась на учебу, потому что выходные закончились и нужно было возвращаться обратно в ненавистную школу. Натянув свободные штаны и белую рубашку, что к счастью ее не обтягивала, она отправилась туда, в свой очередной ад. Браун думала, что будет на этот раз, но решила, что больше не будет молчать и не будет спускать все на самотек, хотя бы в школе. Дома, она не могла дать отпор, хоть ей этого и очень хотелось, но страх всегда брал верх над ее внутренними чувствами. Оказавшись в школе, она думала над тем, что сегодня нужно обязательно после занятий заглянуть к учительнице, которая ей помогала. За эти годы они довольно сильно сблизились и девушка даже думала о том, что это не просто помощь, а быть может это просто были ее фантазии. На удивление день проходил довольно спокойно, сейчас даже никто не старался поддеть в очередной раз Джессику и это позволило ей сосредоточиться на учебе, правда стоило ей расслабиться, как перемене между уроками к ней полез один из одноклассников, вновь начав подначивать. — Эй, замарашка, сгинь, это мое место, — начал было Томас, он до сих пор не оставлял ее в покое все эти годы. Джессика уже устала от его притеснений, слыша его голос, она лишь подняла голову от своей тетради, но не сдвинулась с места. — А то что? — ее глаза сверкнули опасным огнем, от чего даже сам обидчик немного растерялся. — Это мое место, свали, — все же продолжил Томас и схватил ее за локоть, прерывая рисование девушки. Джессика напряглась, но лишь на секунду, она же хотела наконец-то поставить этого хулигана на место и первым делом воткнула в его ладонь свой карандаш, от чего мальчишка завопил от боли, резко разжимая свою руку. — Ну как? Приятно? — легкая ухмылка коснулась ее губ. Джессика видела его глаза, наполненные ужасом, что тот даже отшатнулся, но она не собиралась на этом останавливаться. Убить его, нет, было бы слишком просто, но заставить страдать, почувствовать все то, что он доставлял ей, это было более подходящим для нее решением в данный момент. — Ты… ты ненормальная, отойди от меня, — взвыл Томас, но это было бесполезно. Джессика отложила тетрадь и подошла к нему ближе. Вся аудитория наполнилась темной аурой, что погрузила кабинет во тьму. Казалось, словно само время остановилось, даже ветер с улицы словно стих, заставляя всех присутствующих замереть от сковавшего их страха. Никто даже не решался подойти к пострадавшему, да и стоило ли им это делать. Вот она и настоящая дружба, когда спасение собственной шкуры было дороже друга. — Ну и где же твои дружки? Ах да, вот они, стоят в самом дальнем углу, — голос Джессики словно доносился из самой преисподней, ее глаза затмила тьма, словно это была не она, а кто-то другой. Правда причина была в ином, это действительно была по прежнему она, просто сейчас ее ничего не сдерживало, страх, сомнения и учтивость уступили место мести. — Джесс, остановись, не убивай меня, — вдруг взмолил Томас, пытаясь достать карандаш из кровоточащей ладони. Правда в ответ послышался лишь смех, словно он произнес какую-то шутку. — Я и не собираюсь тебя убивать, лишь заткнуть, — голова девушки склонилась в хитрой усмешке. Джессика была не похожа сама на себя, правда сейчас словно ей начал управлять сам Эллиот, а она лишь отдала бразды правления в ее руки. Он упивался страданиями вместе с ней, но оставлял девушку в полном сознании и памяти, чтобы она запомнила все. «Это послужит ему уроком», — пронеслось в голове у Джессики. «Думаешь этого достаточно?» — тут же отозвалась она. «О нет… это так, небольшое вступление», — усмехнулся в ответ Эллиот. Джессика взяла в руки стул, что стоял позади и резко обрушила его на голову обидчика. Томас закричал от боли, а с его лба начала струиться кровь, потому что удар оказался слишком сильным. — Мразь… прекрати, — завопил Томас, уже начиная плакать. Боль в руке все не отпускала, правда она не остановилась, а с силой вырвала карандаш из его ладони, так, что даже ее лицо окрасилось кровью. Отбросив стул в сторону окна, девушка отошла на свое место, как ни в чем не бывало и села, вновь утыкаясь в тетрадь. — Еще раз тронешь, так легко не отделаешься, — сказала Джессика совершенно холодным голосом. Темная аура постепенно отступала, ее глаза становились уже привычного цвета, но одноклассники до сих пор жались по углам, словно боясь сказать лишнего. — Ты еще за это ответишь, — проскулил Томас, но сам держал свою раненую руку, поскуливая от боли, как загнанный щенок. Джессика уже не обращала на него никакого внимания, в голове стоял шум, перед глазами все немного расплывалось. На лице были капли крови, да и сам карандаш был в крови, она понимала, что только что сделала и это ее даже пугало. «Эллиот… ты здесь? Я… я действительно это сделала? Я монстр?» — не покидали ее смешанные чувства. «Да, ты это сделала. Но это не делает тебя монстром, это лишь была защита, ничего, не помрет», — хмыкнул в ответ Эллиот, словно успокаивая ее. Джессике было не по себе, ей было страшно и в тоже время приятно, она наконец-то постояла за себя, ее никто не остановил, никто не пытался вмешаться, все лишь стояли позади в оцепенении. Ребята не решали даже двинуться в ее сторону, но все же один из друзей Томаса подошел к нему, помогая встать. — Пошли, я отведу тебя в медпункт, — голос Майкла звучал прямо рядом с его другом, но тот словно не слышал его. Пустые глаза Томаса смотрели на его раненую руку. Кровь так и сочилась из раны на голове, что уже измазала его белую рубашку, но другу было плевать. Придерживая своего товарища он направился в сторону медпункта. Джессика лишь проводила их взглядом, огонь в глазах вновь загорелся, словно она не хотела отпускать их, думала остановить, но все же девушка вновь вернулась к своей тетради и продолжила рисовать. Капли крови с карандаша попали прямо на чистые листы, но сейчас это ее совершенно не волновало. Девушка приступила к очередному изображению, правда сейчас она рисовала свою жертву, а именно Томаса. Тот стоял на коленях с разбитой головой и молил прощения, напротив же стоял высокий мужчина в кожанке и черными, как смоль волосами. Он словно судил парня за его действия. Даже сам Томас выглядел намного более взрослым, чем был сейчас, словно это была картина из будущего. Джессика отвлеклась от рисунка, когда в кабинет вошел учитель, он был серьезен и тут же его взгляд упал на девушку, чья рубашка и лицо было испачкана в крови. — Джессика, пройди со мной в кабинет к директору, — мужчина был спокоен, но все же чувствовалось, что вызывали ее не просто так. Девушка лишь спокойно закрыла тетрадь и встала со стула, направляясь вместе с ним в кабинет директора. — Ну все… сейчас она получит за то, что сделала, — раздались тихие перешептывания. Правда стоило ей при выходе из класса посмотреть на одноклассников, как те тут же отвели взгляд и замолчали, словно боялись, что она и на них начнет отыгрываться. В школе стояла тишина, так как уроки уже начались, в кабинете, откуда ее забрал учитель тоже начался урок, на его смену пришел другой, так как нельзя было оставлять учеников одних во время занятий. Оказавшись в кабинете директора Джессика продолжала сохранять молчание, потому что не знала, что ее ждет. — Ты хоть понимаешь, что натворила? Томаса увезли на скорой с сотрясением, так еще и руку ему насквозь пробила. Он сын богатых родителей, у них огромное влияние, — начал было отчитывать ее директор. — Мне не важно кто он, господин директор. Важно лишь то, что он со мной делал все эти годы, как измывался и доводил до слез, — совершенно спокойно ответила ему Джессика. Ее безразличие и то, как она себя вела, даже пугала, но сейчас она сама считала, что поступает правильно и не собиралась отступаться от своих слов и действий. — Я вызову в школу твою мать, пусть научит тебя уму разуму, — начал было директор, но учитель остановил его. — Господин директор, не думаю, что это подходящая мера. Ее мать неуравновешенная психопатка, — вмешался учитель. — И что ты предлагаешь? — удивленно спросил он, приподнимая бровь. — Думаю, что просто мы могли бы замять это дело, без лишних свидетелей и если Джессика пообещает, что впредь такого больше не повторится, — предложил учитель. — А что если я не соглашусь на ваши условия? — влезла в их обсуждения Джессика. На лице девушки было подозрительное спокойствие и она даже не боялась последствий, а словно наоборот ждала их. Ее мать действительно не жаловали в школе, пусть она и постоянно отвратительно относилась к своей дочери, она так же не ставила учителей вровень с собой, словно считала себя выше них. — Тогда нам придется тебя исключить, — заключил директор, сверкнув взглядом на ученицу. Джессика лишь покачала головой, словно это была лишь уловка, она не верила ни единому его слову, а лишь наблюдала, что же произойдет дальше. — Но господин директор, вы же метите на государственную должность, исключение учеников вам лишь усложнит этот путь, — парировал учитель. — Да, тут ты прав, но все же я надеюсь на благоразумность Джессики и что ее ужасные поступки останутся в прошлом, — заключил директор, как итог. — Господин директор, все будет зависеть от того, как другие ученики будут себя вести по отношению ко мне, — раздался голос девушки. Простояв так еще около двадцати минут, все же директор действительно решил замять это дело для собственной безопасности. Прежде всего он беспокоился о своем состоянии, а не состоянии учеников, поэтому согласился на то, что создаст благоприятную атмосферу в школе и если провалится, то Джессика сможет делать все, что она сама посчитает нужным. По завершению разговора, она вернулась в класс уже без сопровождения. Томаса действительно увезли в больницу, но ей было совершенно на это наплевать, возможно не остановись она тогда, то последствия могли быть более плачевными. Оставляя свои мысли позади, девушка вернулась к занятиям и до конца учебного дня к ней никто даже и подходить не решался, словно боялись оказаться следующей жертвой. Как только с занятиями было покончено, то Джессика тут же отправилась к той самой учительнице, что всегда рада была ее видеть. Правда она совершенно забыла про кровь на лице и одежде. Зайдя в кабинет Эмилии, девушка улыбнулась. — Добрый день, мисс Стоун, я могу войти? — спросила было Джессика, уже стоя на пороге. — А, это ты Джесс, да, конечно же, проходи. Ты пришла, чтобы попрактиковаться или почитать новые истории? — голос Эмилии был по прежнему ласковым и добрым, она всегда была рада ее видеть. Джессика закрыла за собой дверь и положив рюкзак на стол, тут же села напротив учительницы. — Что случилось? У тебя кровь! Тебя кто-то ударил? — Эмилия тут же встревоженно посмотрела на нее, но Джессика лишь покачала головой в ответ. — Не переживайте, это не моя кровь, — совершенно спокойно ответила Джессика, но после подошла к раковине в кабинете и стала стирать кровь с лица. — А чья? — учительница кажется напряглась от этого еще больше и тут же схватила Джессику за плечи, разворачивая к себе. — Мисс Стоун, просто… просто кое-кто сам напросился, — начала было она, но после ее прижали к себе, сжимая в объятиях. — Джессика, если кто-то вновь подумает тебя тронуть, пожалуйста, будь осторожна, — голос учительницы был обеспокоенным. Эмилия поцеловала ее в затылок и нежная рука гладила ее по спине, словно так она пыталась успокоить ее или же хоть немного привести в себя. Джессика не отстранилась, а лишь наоборот обняла ее ответ, утыкаясь лицом в грудь девушки. Эмилия продолжала гладить ее по спине, словно пытаясь уберечь от всего того, с чем приходилось сталкиваться юной девушке. «Думаю, что это произошло опять из-за издевательств. Правда если об этом узнают, то ее могут забрать», — пронеслось в голове у Эмилии, от чего она прижала ее к себе ближе вновь целуя в затылок. Их мирная идиллия не прерывалась, сейчас они обе словно замерли в этом мире и кроме них двоих никого не существовало. Идеальная тишина заполняла комнату, лишь их ровное дыхание и сердцебиение, которое словно слилось в унисон давало понять, что они еще живы и находятся в этом мире. «Она такая мягкая, нежная и добрая. Я… мне кажется, что я в нее влюбляюсь», — пронеслось в голове у Джессики. У нее ни разу еще не было отношений, взросление видимо давало о себе знать, но она не знала, что это такое, любить. А так же она не думала о том, кого именно мужчину или женщину, ей просто было очень тепло и приятно с Эмилией. Она не знала как это сказать, поэтому просто жалась к ней, словно если отпустит, то потеряет навсегда. Эти нежные руки, объятия и поцелуи в макушку заставляли Джессику смущаться и хотеть этого еще больше. Эмилия и сама не хотела ее отпускать, но скорее именно хотела защитить девочку от внешних проблем и угроз, все же она была ее старше и понимала, что Джессика просто ребенок. Пусть они и не была сильно старше нее, но все же это было бы ненормально, если бы вдруг они полюбили друг друга. Она учительница, а Джессика ее ученица.