Serpente

      Голос Малфоя вырвал Гермиону из мыслей. Она вспомнила, где и с кем находится. Десять минут назад она пришла в библиотеку, чтобы в тишине допить чай и немного успокоиться. Слишком пылко она прервала спор Малфоя и Тео, о чем теперь немного жалела, ведь ей придется и дальше делать вид, будто она знает, что делает (естественно, она не совсем знала). Через пять минут в библиотеку явился блондин с чайником и своей чашкой. Он вальяжно уселся на диван рядом с Гермионой и поставил на стол чайные принадлежности, объяснив это тем, что разговор будет долгим.       — Итак, твои условия, Грейнджер.       — Как я уже сказала, ты перестанешь лезть в нашу дружбу с Ноттом. — девушка подлила себе чай и отпила.       — Мне казалось, там было еще что-то вроде «кто с кем спит». — продолжал нервировать мужчина. Ему безусловно нравилось беспричинно поддразнивать волшебницу.       — Это уже не важно, мне достаточно первого. Теперь поговорим о твоем журнале. Ты сказал, что будет опубликовано только то, что захочу я?       — Разумеется. Я готов дать письменное заверение об этом или непреложный обет. В случае обмана ты сможешь себя защитить.       — Письменного заверения будет достаточно. То есть ты не отрицаешь, что можешь меня обмануть? — она выгнула бровь.       — Я работаю не один, Грейнджер. — блондин вздохнул так, словно опять объяснял очевидные вещи, — А ты, скажу прямо, заинтриговала всю магическую Британию. Даже за ее пределами ты вызываешь интерес. Не могу гарантировать, что никто из моих сотрудников не захочет добавить отсебятины в твое интервью. Однако, ты точно можешь быть уверена — любой, кто это сделает, будет немедленно уволен.       — Звучит уже лучше, так что насчет письменного заверения?       Мужчина встал и прошел к письменному столу, порылся в ящиках, достал оттуда пару листов и перьевых ручек. Пока он вырисовывал строки на бумаге, Гермиона невольно засмотрелась на его движения — четкие и быстрые, на его руки, обтянутые дорогой тканью пиджака и на слегка падающие на лоб платиновые пряди. Красив, змей. После этой мысли она резко одернула себя и уставилась в чашку. Довольно быстро Малфой оформил два документа и дал их волшебнице для контрольной проверки.              «Я, Драко Люциус Малфой, гарантирую Гермионе Джин Грейнджер, что вся переданная ею информация является интеллектуальной собственностью. В ее интервью, как и в других возможных текстах, касающихся Гермионы Дж. Грейнджер будет написано только то, что она добровольно передаст компании «Malfoy Serpente». За попытку подделки данных о мисс Грейнджер любой из сотрудников компании понесет серьезное наказание — увольнение. Владелец компании обязуется исполнить вышеперечисленные требования, за нарушение которых он также готов понести наказание, которое Гермиона Джин Грейнджер сочтет приемлемым за предоставленные ей неудобства»       — Достаточно прозрачно и точно?       — Я бы сказала, что этого более чем достаточно. Ты правда хорошо делаешь свою работу. — Гермиона еще раз пробежалась глазами по строкам и поставила свою подпись рядом с подписью Малфоя.       — Еще бы, — хмыкнул он, — Не зря мой журнал находится в топе лидеров.       — Но дела идут не так хорошо, я права?       — Да, гребанный Пророк перетягивает внимание. Если бы не ваша неожиданная дружба с Ноттом…       — В Пророке пишут неправду, глупо было бы с ним тягаться, — Гермиона запечатала свой экземпляр документа и щелчком отправила в чемодан, — Эта су… Рита Скиттер, видимо, недостаточно посидела в банке, раз продолжает писать чепуху про всех известных личностей.       — Что, прости? В какой банке?       — Это не для интервью, но я расскажу, потому что история презабавная. Если ты помнишь, то во время Турнира Трех Волшебников Скиттер выпустила обо мне унизительную статью, в которой описала, как я охмурила и стала встречаться сразу с несколькими парнями. Спустя некоторое время я узнала, что Рита — незарегистрированный анимаг, и стала ее шантажировать. Разумеется, этого хватило ненадолго. Однажды я заметила странного жука в палатке участников и поймала его в банку. Как ты понимаешь, жуком была Скиттер, — волшебница ядовито улыбнулась, — Все были так удивлены тем, что именитая журналистка ничего не выпускала целых полгода…       — Грейнджер, признаться, я сильно удивлен. Даже сказать нечего.       Нечего, кроме «охренеть»       — А что тут говорить, она подлый человек, и ей не жаль разрушать жизни волшебников своей писаниной, вот и мне было ее не жаль. Зато она перестала полоскать во всех новостях меня и моих друзей. Только если не в хорошем плане.       — Думаю, сидеть полгода в банке ей не особо понравилось, — усмехнулся блондин.       — Имей это ввиду. На случай, если захочешь пойти по ее стопам.       — В таком случае тебе потребуется очень большая банка.       — Ну зачем же, — совершенно спокойно проговорила ведьма, — Есть много способов кого-нибудь похитить и держать в неволе. Тебе ли не знать.       — Надо было добавить в договор пункт «не вспоминать неприятное прошлое», — мужчина пригладил волосы, — Меня это давно не задевает, поскольку я уже не тот глупый мальчик, слепо обожающий идеи отца. Однако не хотелось бы в каждом разговоре это мусолить, поэтому скажу один единственный раз: мне правда очень жаль. Надеюсь, ты примешь мои запоздалые извинения за прошлое и за то, что случилось в Мэноре.       — Забудь. Я давно не живу прошлым и простила. Ты был ребенком. Я была на вашем с Нарциссой суде и лично выступала за полное освобождение. Мне тоже жаль, что ее выслали из Англии на десять лет.       — О, за нее не переживай, она прекрасно себя чувствует в нашем особняке во Франции, занимается садоводством.       — Отрадно слышать. Итак, приступим к теме, которая так тебя интересует? Что случилось с Гермионой Грейнджер? — девушка хохотнула.       — Кхм, да, пожалуй. Так что все-таки произошло?       — Я развожусь с Роном и уже полгода не работаю в министерстве. — сейчас ей это далось в разы легче, чем вчера с Ноттом. Было ли дело в том, что сейчас она просто пересказывает историю, которую уже кому-то поведала или в том, что она говорила это никому иному, как Драко Малфою (она и сама не знала).       — Стой, подожди, я не ослышался?       — За последнее время у меня развилась мысль, что окружающие потеряли слух. Нет, ни ты, ни Тео не ослышались, не перепутали, и вам не показалось. Я развожусь с Рональдом Уизли.       — Охренеть. — все, что смог выдавить из себя Драко. — Я даже не знаю… Это просто охренеть.       — И, естественно, тебе нужны будут подробности.       — Да, верно. Но если тебе некомфортно об этом говорить, то можешь не рассказывать. Одной твоей фразы уже достаточно, чтобы разнести Пророк и Политен в щепки. — блондин двумя руками поправил волосы.       — Я могу рассказать некоторые детали, но сперва вопрос. Почему ты так реагируешь? Не подшучиваешь, не ехидничаешь?       — Грейнджер, я же сказал, что давно не ребенок. И тут, скорее, следует аплодировать стоя: твой мозг, наконец, вышел из стазиса, и ты поняла, с каким придурком связала жизнь.       — Возможно, но это все равно странно, — девушка накрутила локон на палец. Она делала так время от времени, когда усиленно думала.       — Хорошо, если уж начистоту, то мне немного смешно, но не из-за разрыва с Уизли, а исключительно потому, что ты поняла это так поздно. Гребанный Мерлин, я всегда ломал голову, почему ты выбрала это недоразумение. Уж лучше Поттер: он хоть и не гений, но хотя бы не идиот. — блондин спохватился и добавил, — Никогда не говори ему об этом.       — Да я особо не выбирала. Мы втроем всю жизнь были вместе, прошли войну… Гарри я никогда не воспринимала как мужчину. Рон на самом деле не такой глупый, каким его считают. Он ни один раз спасал мне жизнь во время нашей беготни от ПСов. Потом битва за Хогвартс, эмоции зашкаливали у всех, ну и сам понимаешь… Мой разум выбрал переключиться на что-то более приятное, чем смерти близких и друзей.       — Очень даже понимаю. — мужчина ненадолго задумался о своем. — Мы слегка отошли от темы. Расскажи про министерство. Если я не ошибаюсь, ты практически правая рука Кингсли.       — О да, это так. Я занималась разного рода проектами по улучшению жизни как волшебников, так и магических существ…       — Прости, перебью. Что насчет твоего проекта в защиту маглов при стирании памяти? Это интересная тема.       — Откуда ты знаешь?       — Тео работает в министерстве. Я заглядывал к нему в отдел, там только и разговоров было про тебя и этот проект. Многие думали, что Визенгамот пошлет тебя куда подальше, а ты взяла и натянула их сама. — Малфой сделал пару медленных хлопков ладонями.       — Что ж, да, я замечала, что после стирания памяти у некоторых маглов развивался посттравматический синдром. Мой проект заключался в том, чтобы не просто подчищать воспоминания, а заменять их на менее шокирующие. Обычно стиратели просто забирают воспоминание и отпускают маглов домой. Когда те приходят в себя, то становятся тревожными, вздрагивают от пустяков и не могут вспомнить причины этого. Подобное длится месяцами, годами. В моем же случае, магл будет смутно помнить нападение, далее он почувствует только легкую степень тревоги и на следующий день продолжит обычную жизнь.       — Это крайне лояльный способ и новое видение работы стирателей. Теперь я понимаю, почему был такой ажиотаж. С одобрением помог Кингсли?       — Не совсем. Я привела прекрасный пример, который судьи сочли более чем приемлемым, но голосов не хватало, так что министр лично его подписал и высказался о предвзятом отношении судей к маглам.       — Посвятишь в детали?       — Думаю, нет. Может, в другой раз.       — Понял, продолжим. Твой последний проект об открытии приютов для брошенных магических питомцев. Министр одобрил самостоятельно, даже без участия Визенгамота.       — Ты поразительно много знаешь. Неужели так часто посещаешь министерство? — усмехнулась ведьма. Ее удивляло то, что бывший враг, являющийся сейчас просто старым знакомым, знал больше, чем ее собственный «пока еще муж». — Или следишь за моими достижениями?       — Первое. Каюсь, грешен, у меня есть скрытые мотивы. Да, я хожу время от времени встретиться с Ноттом, но это не единственная цель. Где-то что-то услышать или увидеть в моей работе часто играет на руку. Должен же я как-то обгонять Пророк.       — Ты писал обо мне и моих проектах?       — Нет, — он сразу продолжил, не дав возможности Гермионе возмутиться, — И не потому, что считаю эти новости недостойными моего журнала, а из страха, что напиши я статью о Героине Войны, ко мне тут же примчится Поттер в окружении авроров и скрутит меня за вторжение в частную жизнь подруги.       — Ха-ха-ха, — волшебница рассмеялась, — Это такая бессмыслица.       — Я недостаточно хорошо знаю, какими вы стали за эти годы, и как относитесь ко мне и остальным бывшим п… врагам. А кто предупрежден, тот вооружен. И все-таки, почему в последний раз министр обошелся без подачи проекта в Визенгамот? Это же нарушение.       — Все прозрачно: слухи о проекте разошлись задолго до его одобрения, министр отправил помощника собрать подписи судей «за» и «против». На удивление, разница была 98/2 в мою пользу. Так что он одобрил его и подписал.       — Если все шло так хорошо, как ты говоришь, то почему ты решила взять такой длительный перерыв?       — Это еще проще — я устала. Вечные бумажки, конфронтации с судьями, сколько раз приходилось обивать пороги кабинетов, где засели «старейшие» судьи старых устоев. Они видели во мне «молодую глупую незнайку» — это цитата Авгурея Хоукворта.       — Хоукворт… Он же давно не в себе, ему пора на пенсию лет так сто назад, — Драко потер переносицу, — Что дальше?       — Дальше я поговорила с Кингсли об увольнении, естественно, он не отпустил бы меня. Я его правая рука, и он хотел, чтобы в случае чего именно я села на его место, даже не Перси Уизли. Так что предоставил мне неограниченный отпуск, чтобы я могла подумать и разобраться в себе.       — И как? Получилось? — лицо блондина сморщилось, когда он представил Уизли в кресле министра магии.       — Маленькими шагами… Сначала я просто дала себе время восстановить силы, потом вернулась в общение с друзьями, занялась собой, читала. Посетила Австралию. Вернулась, кстати, недавно.       — И?       — И все полетело к чертям из-за Рональда Уизли. Теперь я в замешательстве. С сентября я собиралась вернуться к работе и жить, как запланировала, но…       — Но теперь ты не знаешь, насколько хочешь жить по своему этому плану, да? Мне знакомо.       — В целом, ты прав. Я когда-то планировала стать министром, это так, но не потому, что Кингсли любезно передаст мне свой «трон», а благодаря выбору волшебников. И я совершенно точно не знала, что для Уизли являюсь лишь производителем потомства. В моем плане, конечно, были дети, но лет в тридцать, когда мы оба добьемся вершин в наших карьерах. А сейчас одна деталь уравнения исчезла, и все посыпалось.       — Слушай, может, я не тот человек, совет которого тебе нужен, однако, я скажу. У меня всю жизнь было к тебе предвзятое отношение, сама знаешь. Но во время войны я понял, что кровь у нас так и так одинаковая, а твои заслуги это лишь подтверждали. Ты смогла то, чего не смог бы самый чистокровный придурок. Твое настоящее и твои законопроекты тоже тому доказательство, хоть и приходится вести переговоры с престарелыми идиотами. Так вот, о чем я: вчера я был блядь в шоке, словно меня ударило бладжером, от того, какая ты. Поэтому тебе не нужно думать, что делать, и составлять план. Просто живи. Все остальное само придет.       — О, это… Это довольно откровенно. Но совет хороший, принимается. — Гермиона протянула руку для рукопожатия.       — Не за что. Ты сейчас спасаешь мой журнал, несмотря на неприязнь. — мужчина протянул руку в ответ и мягко сжал.       В момент, когда их ладони соприкоснулись, каждый сделал у себя в голове важную пометку «подумать об этом потом». Гермиона еще некоторое время раскрывала Малфою детали своего развода и работы в министерстве, затем наступил вечер, и к ним в библиотеку буквально ввалился Тео.       — Вы такие скучные, — фыркнул он, запрыгивая на диван, — Как можно столько часов разговаривать?       — А как можно столько часов спать? — съязвила Гермиона, — Ты хоть время видел?       — Посмотрите на нее — всего пару часов провела в компании змей, и уже начинает кусаться, — расхохотался мужчина, — Конечно, я видел время. И у меня отличная идея.       — Нет!       — Нет.       Почти одновременно сказали Гермиона и Малфой.       — Вам понра-а-авится! — протянул Нотт и испарился.