Serpente

      Почувствовав как прогнулась кровать рядом с волшебницей, она проснулась, потерла глаза. Живоглот топтался рядом с ней, намеренно крутя хвостом у лица, по обычаю прося есть. В любое другое утро, в любой другой момент жизни Гермиона никогда не сделала бы того, что намеревалась сделать сейчас.       — Винки, помоги пожалуйста, — негромко и крайне доброжелательно позвала волшебница. Эльфийка появилась перед ней в ту же секунду.       — Доброе утро, мисс Гермиона, чем я могу помочь?       — Прости, я не оторвала тебя от важных дел?       — Вовсе нет, иначе я бы не появилась, — Винки заговорщически приблизилась к ведьме и шепнула, — Я планировала подсыпать перец в кофе мистера Малфоя, пока он собирался на работу.       — За что ты так? — не удержалась и хихикнула Гермиона.       — Молодой хозяин был груб и не пожелал вам спокойной ночи! — Винки нахмурилась, но ее лицо быстро разгладилось в ожидании просьбы от Гермионы, — Так как я могу помочь молодой мисс?       — Мой кот… Явно недоволен, что я его не покормила, но признаться, я даже не подумала запастись едой для него и очень устала за последнее время, хочу еще хоть часик поспать, — произнося это ведьма чувствовала себя самым худшим человеком на планете, ведь руки есть? ноги есть? — встала и сделала.       — Никаких проблем, это займет у меня всего две минуты, отдыхайте, мисс Гермиона, — Винки щелкнула пальцами и исчезла вместе с Живоглотом, не забыв зашторить окна.       Отвратительный поступок, я должна была бороться с этим, а не пользоваться. Вопреки всему сокрушалась Гермиона недолго, усталость и стресс победили. Она вспомнила праздник Летнего Солнцестояния и его последствия, в которых придется тщательно разобраться. Ее ждал действительно долгий день… Покупка мебели, одежды, погружение в литературу о рунах, много-много чтения и изучения, обычно она все это любила, но не сейчас, когда так устала. Нос девушки все еще ощущал этот едва уловимый аромат от постели, а глаза медленно закрывались, она проваливалась в сон.       Ведьма снова в белом платье посреди монолитов, чем ближе она к ним, тем ярче светятся руны. Девушка осторожно подходит к каждой из них, задаваясь вопросом «что же ты значишь, зачем магия тебя призвала». Несколько раз волшебница обходила хендж и территорию поблизости, каждый раз безрезультатно. И вот, в который раз она поднималась по ступенькам, опустив голову, уже ни на что не надеясь, как в траве что-то блеснуло. Она аккуратно приблизилась, протянула руку и достала тот самый камень, что был в ручье. Теперь держа его в руке, ведьма зашла в круг монолитов, пламя загорелось, а руны вспыхнули так ярко, что приходилось жмуриться. Прежде этого не случалось. Крепко сжав камень, ведьма приблизилась к пламени, опуская туда руку и…              Гермиона резко проснулась от нестерпимой боли в ладони правой руки. Ее рана, вчера девушка даже не вспоминала о ней и почти не ощущала, сейчас горела так сильно, словно на кожу лился расплавленный свинец. Сквозь боль она посмотрела вокруг себя, камня с ней не было, он, должно быть остался в ее наряде в ванной Малфоя. Надеясь на то, что мужчина еще не ушел на работу, Гермиона наспех накинула халат, любезно предоставленный Винки и выбежала из квартиры. Дверь к Малфою была не заперта, девушка даже не постучала, просто ввалилась в квартиру и застала волшебника в полусидячем положении на полу, он сжимал свою левую ладонь.       — Ты почувствовал? — это все, что смогла произнести Гермиона, пока агония боли не захлестнула ее окончательно. Она осела на пол тихо издавая не то всхлипы, не то ругательства, а может и все вместе.       — Да, блядь, почувствовал, — сквозь зубы процедил мужчина, — Что это нахрен такое? — риторический вопрос, они оба знали следствием чего была эта боль.       — Мне снился сон… Я была там, — на лбу ведьмы собирались капельки холодного пота, — Камень, что ты достал из ручья.       — Винки! — позвал блондин, — Где ее вчерашняя одежда?       — Мистер Малфой, мисс Гермиона, как же так? Что мне сделать? — было видно, что сердце эльфийки рвалось на части, видя дорогих ей волшебников в таком состоянии.       — Винки, — мужчина хрипло говорил, сдерживая боль, — Одежда.       Эльфийка через мгновенье вернулась с платьем Гермионы в руках, поднесла его ей.       — Винки, будь добра, посмотри, что там в кармане, — ведьма слабо улыбнулась, даже измученная она не могла позволить себе неблагодарное отношение к такому заботливому прекрасному существу.       — Хорошо, что я не успела убрать вашу одежду в стирку! Тут в кармане очень красивый камень.       — Только не трогай, пожалуйста.       — Не трогай. — почти в один голос спохватились волшебники.       — Винки, перенеси нас на диван и эту штуку на столик, пожалуйста.       Полулежа Гермиона протянула здоровую руку к Винки, то же сделал и мужчина. Лежать на диване было приятнее, но боли это не отменяло. Винки исчезла по поручению Малфоя, чтобы принести им обоим пледы, а потом отправилась сообщить в издательство, что начальник будет позже. Все остальное время эльфийка находилась рядом, готовая помочь чем угодно.       — Надо его коснуться, я думаю это поможет, — простонала Гермиона.       — Можешь подробнее описать сон? — Малфой не сдавался и держал лицо, впрочем, он почти никогда не сдавался, тем более какой-то боли в руке…       — Не могу сосредоточиться, мне больно. — сам мужчина сидел, облокотившись на спинку дивана и сжимая больную руку, Гермиона же совсем сползла по дивану и практически лежала на его коленях, но кого это сейчас волновало?       — Тогда… Тогда позволь, я посмотрю? Только это, ничего более, обещаю. — меньше всего Драко хотел раскрывать свои умения кому-то кроме близких, но сейчас не было времени на размышления, поэтому он четко и быстро выдал, — Я сильный легилимент, все пройдет быстро.       — Конечно, ты легилимент, — казалось ведьма только шевелит губами, однако слова все же были слышны, — Я догадывалась еще в школе. Смотри.       — Могу дать непреложный, что…       — Я сказала ты можешь залезть в мою голову, Малфой, только сделай так, чтобы мы смогли прекратить эту боль.       Мужчина удобнее переложил Гермиону к себе на колени, навис над ней и четко посмотрел в глаза. Не было в этом моменте ничего романтичного или чего-либо подобного, но сердце девушки зашлось как в приступе тахикардии. Возможно из-за боли или это кольнуло в руке. Пока мужчина был сосредоточен, она рассматривала черты его лица, чтобы оставаться в сознании. Очень бледная кожа, бледнее чем обычно, аккуратные линии скул, идеально ровный нос, который так и норовит влезть не в свое дело, и, конечно идеальные губы — не тонкие, не толстые, которые обычно очень красиво изгибаются в ухмылке. Настоящий аристократ. Разумеется, главной добычей полуобморочного взгляда Гермионы были его глаза — то ли темно-серые, то ли почти черные от испытываемой боли, холодные как лед, хотя сейчас было в них что-то… Страх?       Драко все также был сосредоточен на своей магии, зафиксировав голову волшебницы, он глубоко всмотрелся в ее глаза и проник в разум ведьмы. Ее внутреннее, почти не отличалось от внешнего — собранность, бережливость, склонность к анализу и распределению мыслей по полочкам. Одним словом, ее разум — библиотека. Надавив на мысли девушки чуть сильнее, мужчина вытянул самое последнее яркое воспоминание и увидел все как своими глазами, словно был там, в хендже, среди монолитов. Закончив с воспоминанием, он отпустил голову Гермионы, она отстранилась.       — Не уверен, что камень поможет, это всего лишь подарок магии, может что-то и значит, но к боли не относится.       — Что тогда делать? — почти взмолилась Гермиона.       — В своем сне ты опустила руку в пламя и с тех пор нас мучает боль. Возможно тебе и стоит коснуться камня. Хотя нет, опасно. Можем попробовать взяться за руки. Может, что-то сказать. Я не знаю, такое со мной впервые. — блондин разжал ладонь, из нее быстро, крупными каплями стала просачиваться кровь.       Ведьма обессиленно качнула головой в знак согласия, протягивая руку. Ее случай был едва ли лучше, кровь медленно текла беспрерывной струей. Мужчина быстро обхватил ее руку своей. Секунда. Две. Три. Минута. Боль постепенно стихала. Не исчезала, но была по крайней мере не такой сильной. Около получаса они сидели в тишине и рука в руке.       — Попробуем отпустить? — Гермиона почти пришла в себя.       — Пробуй, — Драко спокойно выпустил ее ладонь из своей.       — Почти не больно, я бы сказала терпимо. Ты говорил, что после праздника рана со временем будет заживать сама, а потом можно пользоваться мазями и зельями.       — Я не думаю, что сейчас это поможет, но… Винки. — волшебник сразу понял к чему она клонит. Стоило попробовать залечить раны привычными методами.       — Винки очень рада, что вам лучше, чем помочь?       — Принеси заживляющую мазь из моего кабинета, пожалуйста. — Винки потребовалась минута, она принесла не только мазь, а прихватила с собой еще экстракт бадьяна и укрепляющий раствор. Блондин собирался было сказать, что это лишнее, ведьма его опередила.       — Большое спасибо, Винки, если что-то еще понадобится, мы позовем. — когда эльфийка скрылась, Гермиона повернулась к мужчине.       — Она просто хочет помочь, не стоит выливать на нее свою злость из безысходности.       — Я совершенно не это собирался сказать. Но раз ты такая всезнающая, то бинты наколдуешь сама. — Малфой взял баночку с мазью, приятно пахнущую целебными травами, набрал немного пальцем и провел по порезу. Сначала никакой реакции не произошло и оба волшебника выдохнули с облегчением. Однако через пять секунд мужчина скорчился от боли, — Магия явно против заживления ран, — прошипел он.       — Что же делать? — Гермиона имела ввиду что им делать в целом, потому что боль Малфоя она прекратила быстро, коснувшись его руки.       — Думать, Грейнджер, изучать. Все как ты любишь, — не удержался от укола блондин, — К сожалению, сейчас на это нет времени. Статья горит, мне срочно нужно быть в офисе.       — Статья сейчас не в приоритете, эта боль, ее нужно убрать. — возмутилась девушка.       — Для меня журнал всегда в приоритете, Грейнджер, так что мы собираемся и отправляемся в офис.       — Мы не можем пойти к тебе в офис держась за руки. Мне хватит сплетен и после выпуска статьи, не хватало еще навязанных романов.       — Угомонись, — его серьезный тон остудил начинающуюся панику девушки, — Мы переместимся прямо в мой кабинет, сядешь рядом и будешь изучать книги, пока я работаю. Если так боишься, то будем держать руки под столом.       — А твои сотрудники? Что подумают?       — Тебя это не должно волновать, они не смеют сплетничать обо мне. В общем, времени на раздумья нет.       Держа волшебницу за руку, Драко провел ее мимо кухни в спальню, к своему шкафу, быстро вытащил оттуда черную рубашку, черны брюки и лаковые туфли из драконьей кожи.       — Трансфигурируешь все под себя, только быстрее. — мужчина смотрел на свои дорогие часы на запястье все больше напрягаясь.       — Туфли из драконьей…       — Забудь, у меня таких пять пар, шевелись, Грейнджер, — почти прикрикнул он.       Гермиона чуть не поскользнулась на полу вбегая в ванную, она быстро надела вещи и трансфигурировала их под свою фигуру, мельком глянув в зеркало. На нее смотрела какая-то другая женщина — статная изящная и безупречно одетая, поэтому вместо того, чтобы просто уменьшить размер обуви, волшебница сделала из нее пару туфель на шпильке. Беда бедой, но не хотелось предстать перед сотрудниками Serpente в ужасном виде. По обычаю, накинув на себя легкие чары гламура и воспользовавшись заклинанием от пушистости волос, девушка вышла из ванной. Лицо Малфоя не выражало абсолютно ничего, кроме спешки, он буквально подскочил к девушке, приобняв за талию, вместо привычного «руку на предплечье» и аппарировал.       Волшебники появились в кабинете блондина. Кабинет был устроен так, будто его создал человек, для которого хаос — это что-то из себя вон выходящее. Стены — белоснежные, без намёка на пыль или трещинку. Пол — тёмный, благородный дуб, на котором шаг звучал приглушённо, как будто он не осмеливался нарушать тишину. Шторы плотные, цвета изумруда, струились вдоль окон, словно замершие волны. Массивный письменный стол, ровный прямоугольный, из единого гладкого материала стоял точно по центру. На нём — ни единой лишней бумаги, ни одного следа кофе, все было распределено по степени важности. У дальней стены, под высокой книжной стенкой там, где переплёты различных томов выстроились в строгом порядке алфавита, стоял диван. Светло-бежевая кожа его поверхности чуть поблёскивала в свете полуденного солнца, он был единственным местом в комнате, где можно было позволить себе расслабиться.       — Идем, — отстранившись, но не отпуская руки Гермионы, мужчина провел ее к своему столу, наколдовал второе рабочее кресло, не забыл позвать Винки, чтобы та принесла несколько книг по рунам и небольшой ноутбук для волшебницы, — Вот, начни с этого.       — «Руны Футарк и их значение», «Древние руны», «Предсказания по рунам и их толкование», — прочитала ведьма названия книг, — Ты серьезно «Древние руны»? Учебник Хогвартса, я же его наизусть знаю.       — Это расширенная версия из моей библиотеки. И да, я серьезно. Надо же с чего-то начать. Можешь записывать все в блокнот, можешь печатать — как удобнее, а меня ждет работа. — не успел мужчина договорить фразу, как в кабинет без стука ворвался молодой человек в костюме.       — Мистер Малфой! Это сенсация, почему мы все еще в режиме ожидания. — кажется, он даже не заметил присутствия волшебницы.       — Итан — это Гермиона Грейнджер. Грейнджер — это Итан Войт, мой помощник и правая рука.       — Прошу прощения, не сразу заметил. Мисс Грейнджер, приятно познакомиться с легендой лично. — улыбнулся высокий зеленоглазый брюнет.       — Полагаю также приятно, как и с новой сенсацией? — улыбнулась ведьма, — Взаимно, мистер Войт.       — Итак, Итан, — заговорил Драко, — Возникли некоторые трудности, мы с мисс Грейнджер их уже решили, поэтому она здесь, но о ее присутствии всем знать не обязательно. Статью можно смело выпускать, иди работай, — когда Итан стоял уже на выходе из кабинета, блондин добавил, — Вышлите подарочные номера лично для Рональда Уизли, Гарри Поттера и моим друзьям, ты знаешь. — Итан только усмехнулся и покинул помещение.       — Зачем? — возмутилась Гермиона, — Они и так все на взводе. Представляешь, что мне устроят?       — И каким образом? Пришлют громовещатель? Письмо? Ты можешь их сжечь, как вчерашнее. О твоем местонахождении знаю только я и Нотт, расслабься. Я так поступил ради забавы. Готов отдать правую руку и левую ногу, чтобы посмотреть, как эти двое будут читать статью о тебе в моем журнале, — мужчина настолько самодовольно улыбнулся, что ведьма не смогла сдержать и свою улыбку. По правде говоря, она была готова отдать те же части тела, чтобы увидеть то, о чем говорил Малфой. — А теперь к работе.       Веселье с его лица сдуло словно ветром, он уткнулся в какие-то бумаги, изредка поглядывая в свой ноутбук. Конечно, ему работалось быстрее и легче, поскольку разрез был на левой руке. Гермиона же, хоть и обладала развитостью обеих рук, все равно продвигалась медленнее в своем исследовании. За пару часов такого положения девушка изрядно устала, рука затекла, да и в целом они держались за руки сколько? Часа три?       — Послушай, давай отпустим руки, проверим вернется ли боль, — издалека начала ведьма, она была уверена, что не уступающий ей в сообразительности Малфой не поведется на этот фарс, поэтому продолжила, сказав уже правду, — Рука затекла до невозможности и я очень медленно работаю.       — Можем попробовать, я уже думал об этом.       — И к какому выводу пришел? — Гермионе начинало нравиться его слушать, разговаривать с равным ей по мышлению. Она и сама не заметила, как стала спрашивать мнение Малфоя. Оно почти всегда предательски точно совпадало с ее собственным.       — Сначала я решил, что ничего хорошего из этого не выйдет, — мужчина коснулся переносицы и повернулся к волшебнице, — Сейчас я думаю, что это было своего рода наказанием и, быть может, оно уже закончилось.       — Наказанием? Все произошло буквально день назад, мы же не могли за день растолковать чего требует эта чертова… прошу прощения, великая древняя магия.       — Это твое мнение, которое схоже с моим, видимо у магии мнение другое. Что ж, пробуем. — он отпустил ее первым, выждал несколько секунд погрузившись в свои ощущения. Боли не было, лишь слегка зудело место пореза. Терпимо.       — Терпимо, — озвучила мысли мужчины Гермиона, — Теперь я смогу проделать свою работу качественно.       Она встала со своего кресла, прошлась по кабинету, слегка разминая шею и руки. Это не ушло от взгляда блондина, он подметил, что ей идет его костюм, пусть и переделанный, женщина перед ним элегантно-строга, а эхо от ее каблуков, сделанных из его туфель, не раздражает, а скорее заполняет привычную тишину кабинета неким уютом. Она не похожа на обычную раздражающую Грейнджер. Это так на нее влияют рабочие задачи, разгадывание загадок или одежда? Необычно.       — Как я могу аппарировать обратно?       — Вот это уже не очень хорошая идея, предлагаю все-таки находиться пока поблизости. Опять же, мы не знаем пределы распространения этой магии. И признаться честно, мы вообще нихрена не знаем, что происходит. — объяснил волшебник.       — Да, ты прав, но можем проверить эту теорию на практике…       — Нет. — отрезал Малфой       — Ладно, в другой раз, — размявшись ведьма села обратно в кресло, — Повезло, что у тебя огромный длинный стол. — невзначай бросила она, берясь за книгу.       Интересно, как мы так долго продержались в такой близости и не убили друг друга? Размышляла Гермиона. Хотя, все не так уж плохо, красивый кабинет, удобное кресло, не такая неприятная близость и запах как… Ее осенило — тот запах на простынях, в комнате и даже на ее «его трансфигурированной» одежде. Кожа, пачули, нотки дерева, немного табака… Это запах парфюма Малфоя. Запах харизмы, природного магнетизма и утонченной элегантности. Да, ей определенно понравился этот аромат, когда она засыпала и когда проснулась. Ей нравился этот аромат и сейчас. Я как подросток, остановись, Гермиона и начинай работать, иначе придется всю жизнь рука об руку с Малфоем ходить и таскать на себе его этот гребанный (приятный) аромат! Отругала себя ведьма, не ощущая, что где-то далеко внутри, зарождалась мысль, что не так уж и плохо жить в комфорте с тем, кто так часто оказывается прав, делает выводы, схожие с ее собственными и в целом странно-близко к точности отзеркаливает ее.