Serpente

      В поместье Нотта пахло смесью дорогого алкоголя и чего-то цветочного, похожего на духи Дафны Гринграсс. Драко, не сказав ни слова, прошел к своему излюбленному креслу и призвал стакан, в который Тео любезно налил огневиски.       — Какого гребаного Салазара между вами происходит? — Нотт не стал притворяться, что ничего не видел и не слышал, в особенности «Гермиона» и «Драко», — Давно вы называете друг друга по имени? Черт, как давно вообще между вами что-то есть?       — Заткнись, Тео, просто замолчи. Или я, клянусь, подожгу твою спальню, — блондин медленно провел по волосам, так же медленно покрутил стакан в руке и еще медленнее сделал глоток. — Я понятия не имею, что между нами и как давно это началось.       — О, зато я знаю, например, когда ты по своей шкале счел ее «необычной». А я говорил, что тебе попадется что-то «необычное до одури», и вот — пожалуйста.       — В пророки заделался? — буркнул Драко. — Это был лишь интерес, а сейчас я даже не знаю, как это назвать.       — Давай подумаем, — Тео сделал умный вид, отпил из стакана и щелкнул пальцами, — точно, это ведь называется чувства.       — Какие нахер чувства, Нотт, — Малфой с грозным видом гипнотизировал свой стакан, — Я даже примерно не представляю, что это. Я знаю только страсть, похоть.       — Понимаю, друг, но ведь с Грейнджер не совсем так, я прав?       — Да, блядь, прав, — блондин осушил стакан и резко поставил его на столик, — проблема в том, что я нихрена не знаю, как так произошло и что с этим делать.       Драко действительно плохо понимал в какой конкретно момент Грейнджер показалась ему привлекательной, интересной еще и настолько, чтобы занять мысли. Может, это случилось на празднике или когда они сидели в его кабинете рука об руку или… Этих «или» было слишком много. Мужчина попытался не придавать этому значения, пока не произошел тот взрыв эмоций в Малфой-мэноре, пока Грейнджер не начала сама играть с ним.       — Ну-ну, тебе как ребенку объяснять надо? — Тео поправил невидимые очки и сделал вид то ли наставника, то ли отца, в любом случае был похож он больше на странную версию самого себя. — Тебя вело любопытство, так? Так. Ты заинтересовался, так? Так. Твоя заинтересованность увела тебя из состояния узнать «какой стала Гермиона Грейнджер» в состояние «охереть, какой стала Гермиона Грейнджер» и захотеть ее.       — О чем я и говорю, похоть, — Драко добавил виски. — Но кроме этого…       — Дослушай. Захотеть не равно только секс, захотеть видеть ее, хотеть касаться, говорить. В общем и целом — захотеть забрать себе. Вот и все, ничего сложного. — Нотт с видом победителя отсалютовал мужчине стаканом.       — Когда ты стал таким?       — Не клоуном? Знаешь, если со мной заговорить на серьезные темы, то веселый собутыльник легко превратится в поддерживающего друга. Просто раньше тебе это было не нужно, полагаю.       — Так вот как ты сблизился с ней? Понимающий друг.       — Вроде того. Я до сих пор в шоке, что Поттеры так с ней поступили. Даже мы, будучи не совсем хорошей компанией привнесли в жизнь Гермионы немного хорошего.       — Как думаешь, сколько ей понадобится времени? — Драко крепко сжал свой стакан. — Ей же не с кем даже обсудить свои мысли.       — Как это не с кем? — Тео развел руками и похлопал себя по груди и напомнил: — Понимающий друг. Что касается времени, дай его ей. Дай столько, сколько сможешь, будь это день, два, неделя. Уверен, сейчас она зароется в книги и будет искать, как порвать вашу связь, отгоняя все мысли о тебе прочь из головы.       — Н-да, как-то слишком хорошо ты ее знаешь.       — О, мы много времени провели за беседами в министерстве, а я, как и ты, тоже склонен к наблюдению и изучению.

***

      Плечи подрагивали почти в такт рыданиям девушки. Умнейшая ведьма столетия! В стену полетел бокал. Героиня Войны, Золотая девочка! За бокалом последовал еще один. Как можно быть такой идиоткой, Гермиона, слепой идиоткой? И это он мне говорил об изменах? Кретин. Горлышко второй бутылки вина соприкоснулось с губами ведьмы, она сделала пару больших глотков, поморщившись. Как с игрушкой. Дома жена, за дверью секс с другой. О! Может, и Малфой решил позабавиться, а чем не забава, трахнуть Гермиону Грейнджер и выкинуть? От этой мысли ее едва не стошнило. Хотя вряд ли, для его высочества это слишком просто. Он же любит азарт. Тоже мне ценитель игр чертов. На этой мысли Гермиона немного задержалась, опираясь о край столешницы, но мысль все же быстро растворилась. Чертов Рон Уизли, чертовы Поттеры, чертов тот день, когда я встретила Нотта, и чертов тот день, когда влюбилась в Драко Малфоя. Стоп, что? Повтори. Чертов день… когда я… блядь! Это самый худший день в моей жизни. Гермиона сползла по кухонным шкафчикам и «растеклась» по полу.       «Нет, Гермиона, худшим днем будет, если он узнает. Нет, не если, а когда», — подсказал разум, прежде чем отключиться.       Проснулась Гермиона уже в своей кровати и своей пижаме, схватилась за голову, тут же приметив на прикроватном столике антипохмельное зелье и свою палочку. Девушка мигом опрокинула в себя зелье и тихо позвала эльфийку.       — Винки, доброе утро.       — Доброе, мисс Грейнджер, чем я могу помочь?       — Скажи, кто-то был в квартире, когда я отключилась?       — Нет, мисс, только я.       — Значит, тебя надо благодарить за зелье и за то, что проснулась не на полу, — криво улыбнулась Гермиона. — Спасибо.       — Ну конечно, как я могла оставить вас обоих в таком положении?       — Нас? Кого нас?       — О, мистер Драко явился к себе домой еще в более худшем состоянии и также уснул на полу кухни. Вы очень похожи.       — Стой, остановись, пожалуйста. Спасибо еще раз за помощь, Винки, меня ждут дела, ты можешь идти.       — До встречи, — улыбнулась эльфийка и испарилась.       Похожи — не похожи, откуда ей знать. А, ну да, она же его вырастила. Посетовала Гермиона, направляясь в душ. Сегодня она планировала конкретно погрузиться в изучение связующих чар. Конечно, многое она успела изучить, решая их первую проблему, но в душе теплилась надежда, словно в лабиринте книг мэнора найдется именно тот фолиант, который ей поможет. Вернувшись из ванной, девушка начала выбирать подходящий удобный наряд. Взгляд упал на туфли, что она трансфигурировала из его туфель, на костюм, на кровать, в которой вчера почти произошло то, чего они оба желали, как ей казалось. Ведьма сразу отмела все подобные мысли, сосредоточившись на одежде, но и тут ее отвлекли. Постукивания в окно, значившие, что пришло письмо. И это было действительно так, снова филин Малфоя, аккуратно положивший письмо на подоконник и давший себя погладить.       — Спасибо, но сегодня у меня нет угощения. — Филин словно пожал плечами и улетел. Гермиона все свое внимание обратила к письму.

«Герми, привет, мы долгое время не общались, поверь на то были причины. Сейчас мы бы хотели пригласить тебя на обед. Мне правда жаль, что наше общение сошло на нет. Приходи сегодня, только я и Джинни, Джеймса мы отправили в Нору. Мы хотим тебя выслушать, хотим быть рядом, мы ведь друзья. Обед в 13:00.

Гарри»

      — Друзья, — Гермиона на вкус попробовала каждую букву, — где же вы были, друзья, все это время.       Несмотря на явное нежелание идти на Гриммо, 12, девушка все же пересилила себя, ведь это она хотела объясниться, настаивала. Однако теперь выбор одежды превратился в некую забаву, ей почему-то хотелось позлить Поттеров. Гермиона выбрала те самые туфли и брюки Малфоя, но блузку решила надеть свою, атласную и черную, однако без выреза, чтобы скрыть следы, оставленные Малфоем. К назначенному времени ведьма вышла из камина в гостиной в доме друзей.       — Герми, — сразу обнял ее Гарри, — выглядишь…       — Дорого, — дополнила за него Джинни. Ее живот вполне был сравним с размером огромного арбуза, — привет, проходи.       Молча троица прошла в кухню, расселась за небольшим столом, на котором уже стояла еда: какой-то салат, пастуший пирог и, конечно, тыквенный пирог Молли Уизли.       — Как ты? — начал Гарри, сразу перебитый своей женой.       — Как развод?       — Джин, — волшебник попытался взять жену за руку, но та лишь отмахнулась. — Мы договорились.       — Плевала я на договоры, Гарри, она развелась с моим братом, который этого не хотел, и слова мне не сказала. — Рыжеволосая ведьма распалялась все больше, пока голос не подала Гермиона.       — Кхм-кхм. Для начала: Рон не хотел развода только из-за своей репутации — это тебе с легкостью докажет Бенджамин Фарелл или все, кто присутствовал в кабинете. Кстати, там присутствовала младшая Гринграсс по приглашению твоего брата, с которой он спал, пока мы были в браке. — Гермиона изящно проткнула вилкой небольшой кусок курицы и отправила его в рот, после чего продолжила. — Должна сказать, что не обсудила ничего с тобой исключительно потому, что все случилось быстро. Но решение я приняла не на фоне эмоций. Однако говорить с тобой боялась, ты же беременна. Я хотела продержаться еще немного, а потом рассказать вам и тихо от него уйти. В тот день мы поссорились, я сразу сказала о разводе и ушла из дома. Как понимаешь, во время ссоры не было времени писать тебе и советоваться.       — Да что ты говоришь, — скептически глянула на нее Джинни. — И где же доказательства?       — Доказательства с радостью предоставит Дафна Гринграсс, старшая сестра Астории, — Гермиона улыбнулась. — Если это все, что вас так интересовало, то давайте продолжим обед, у меня еще есть дела.       — Дела с твоими змеенышами? — прошипела Джинни, — Ну конечно, Гарри, зачем ей мы, у нее есть своя компания, или, лучше сказать, клубок?       — Зря ты так. Теодор Нотт очень веселый и приятный собеседник, вам бы понравился, Забини тоже достаточно умен, чтобы не бросаться старыми обидами и глупостями.       — О, и конечно, его высочество Драко Малфой? Который так лестно отзывается о тебе в своем журнале, как будто ты бриллиант его коллекции.       — А вот это уже лишнее, я — его главная новость, но разве он поливал грязью твоего брата? Рылся в нашем грязном белье, как это сделал бы Пророк? Нет.       — И естественно, по доброте душевной, — хмыкнула рыжеволосая ведьма, — Или ты не только перед Ноттом ноги раздвигаешь.       Гарри Поттер даже не пытался участвовать в этом разговоре, поскольку самое страшное — это влезть в ссору двух женщин, поэтому он слился со своим стулом и почти не дышал.       — Джинни, пожалуйста, — Гермиона уже устала от этого разговора и сама не заметила, как сделала слишком аристократичный жест рукой, указывающий на конец беседы, — Если тебя устраивает версия твоего брата — ладно, на этом и закончим, но тихо и мирно. Он тоже поведал мне ваш «план долго и счастливо» на четверых, в который меня не посвятили. Я же не кидаюсь обвинениями.       С этими словами она встала и прошла мимо Поттеров в сторону гостиной.       — Спасибо за обед, Гарри, Джинни, — улыбнулась Гермиона, — Если еще будут вопросы — задавайте их Рональду, ведь вы же его версию событий предпочитаете. У меня правда выдался непростой период. Что ж, пока.       Ошеломленные Поттеры поежились, глядя на камин, в котором исчезла их подруга.       — Тебе не кажется, что от ее улыбок веет холодом? Она слишком похожа на Малфоя, это странно.       — Мне вообще плевать, — Джинни отвернулась и направилась обратно на кухню, — И где мой обещанный вишневый торт, Поттер!

***

      Измученная разговором с Поттерами Гермиона переместилась сначала в Дырявый котел, затем нашла точку аппарации как можно более скрытую от любопытных глаз и отправилась сразу в мэнор. Все те же действия: ворота, двери, библиотека. Однако какое-то чувство задержало девушку на пороге библиотеки, она развернулась — прямо напротив находился старый кабинет. Запрета Малфоя на эту комнату не было, поэтому Гермиона коснулась ручек и осторожно вошла. Кабинет действительно давно никем не использовался, об этом говорила пыль на книгах, столе, креслах и даже летающая в воздухе. Однако что-то в этом кабинете притягивало внимание Гермионы, она огляделась. Слева на стене висел портрет явно кого-то из предков Малфоев, он был обездвижен, но стоило девушке установить с ним зрительный контакт, как портрет заговорил.       — Грязнокровка в доме Малфоев, так еще и хозяйка. Арманд Малфой, должно быть перевернулся в гробу, — презрительно сказал портрет.       — Я вас не знаю, прошу прощения.       — Конечно, откуда тебе знать. Я Люциус Малфой Первый, — гордо заявил мужчина. — Я был претендентом на руку Елизаветы Первой, и только поэтому я с тобой говорю, тогда к маглам были более лояльны.       — И почему же вы решили со мной заговорить? Только потому что я временно являюсь хозяйкой поместья?       — Девочка, ты не поняла, ты хозяйка, ею будешь и ею останешься.       — Я правда не понимаю.       — Ну и глупая жена досталась моему потомку. Да я просто портрет, но я в родовом поместье, а родовое поместье — это не просто замок, у него есть сердце и оно тебя признало абсолютно полноправной хозяйкой. Хоть что делай — этого не изменить, даже если ты умрешь, все равно ею останешься, поместье не примет другую женщину, она станет лишь формальностью. Следующей настоящей хозяйкой станет только жена твоего сына.       Гермиона как ошпаренная выскочила из кабинета, плотно закрыв двери. Ей казалось вот-вот и начнется паническая атака, поэтому она переместилась в сад. Вдыхая и выдыхая прохладный воздух, она старалась не думать о словах, что сказал портрет, но они упорно возвращались к ней в голову и цеплялись как пиявки. Когда ведьме начало казаться, что сознание начинает постепенно плыть, она из последних сил переместилась туда, где ей точно помогут. Буквально свалившись на пол в гостиной Нотта Гермиона призвала стакан воды и дрожащими руками выпила его до дна. Прибежавший на шум Тео в оцепенении смотрел на подругу, не понимая подбежать к ней или наоборот держаться подальше, но ее тихая почти мольба сбросила все сомнения. Мужчина со всех ног ринулся помогать волшебнице.       — Тео, — она почти задыхалась, — Мне не… хватает… воз… ха…       — Давай, Гермиона, дыши со мной, — он обнял ее со спины и начал медленно вдыхать, — Теперь задержи дыхание на три секунды, вот так. Медленно выдыхай.       Эти действия они повторили еще несколько раз, пока Гермиона не начала спокойно дышать сама.       — Откуда ты знаешь, как…       — Глупый вопрос, дорогая. Я работаю в отделе международных отношений и часто бываю в мире маглов. Теперь, когда я утолил твое любопытство, утоли мое. Что с тобой случилось?       — Я была в мэноре, — Нотт очень обеспокоенно посмотрел на подругу, — Нет, это не из-за прошлого. Я зашла в какой-то кабинет, и со мной заговорил портрет предка Малфоя.       — Что такого тебе мог наплести кто-то из Малфоев? — немного расслабился Тео, выпуская Гермиону из импровизированных объятий. — Ну, кроме ругательств.       — Он… он сказал, что я останусь хозяйкой мэнора, даже если умру, и следующей хозяйкой станет только жена моего будущего сына. Ты понимаешь?       — Честно? Нет.       — Он буквально сказал, что мне не избавиться от связи с Малфоем. Даже через смерть я буду с ним связана и после.       — Чего ты боишься, Гермиона. Представь, что нет никакой связи, просто представь, — Тео провел в воздухе рукой, — Он тебе нравится?       — Мэнор? — Конечно, ведьма поняла все с первого раза, но как же ей не хотелось признаваться в этом себе, так еще и в присутствии Тео.       — Не надо играть, я же твой друг. Я ему не скажу, если ты не захочешь, клянусь, могу дать непр…       — У вас на Слизерине так принято? Давать непреложный обет по любому поводу?       — Скорее, последствия войны, но не будем об этом. Я повторю вопрос: он тебе нравится?       — Я не знаю, Тео, не знаю. Да, определенно, я испытываю некие чувства, но я не понимаю их. Мы знакомы с детства, и восемь лет он отравлял мне жизнь, а когда мы заново познакомились — словно другой человек.       — Гермиона, война коснулась всех в любом случае. И изменила тоже всех, даже если они сами об этом не знают, а Драко. Драко варился в самом дерьме этой войны, как и ты. У него дома пожиратели пытали, истязали, насиловали и маглов, и маглорожденных ради забавы. — Девушка зажмурилась в попытках не представлять картины тех событий. — Его тетка пытала его под предлогом обучения окклюменции, а иногда просто позлить сестру. Волан-де-Морт жестоко наказывал его и всю семью за любую провинность. Ты вообще знаешь, как он стал обладателем метки? Все из-за папаши, который потерпел поражение в схватке с вами в министерстве. — Тео не хотел открывать такие подробности о друге, но он знал, что именно благодаря всему этому он изменился настолько сильно. Да и Нотт знал, что Гермиона когда-нибудь сама спросит Драко об этом.       — Разумеется, я этого не знала. — Дрожащим голосом ответила волшебница.       — Теперь тебе легче? Легче понять, почему он изменился? — Тео говорил с небольшим раздражением, потому что слишком больно было вспоминать те дни и как их пережил его лучший друг, но Нотт терпел ради возможного хорошего будущего для обоих своих друзей.       — Мне очень жаль, правда. И я понимаю, что война коснулась и изменила всех.       — Но?       — Но это не значит, что Малфой меня примет, что не захочет поиграться, он же любит азарт. А так как мы связаны на веки вечные, где гарантии, что мы сможем сосуществовать вместе, не причинив друг другу боль? Мы даже не знаем, можем ли встречаться с кем-то другим.       — Таких гарантий тебе никто не даст, Гермиона, но то, что Драко не играет с тобой, это я могу гарантировать. С тобой он другой, это заметно.       — Гребаный Мерлин, — вскрикнула девушка, — Да даже если мы можем с кем-то встречаться, я в любом случае должна продолжить род Малфоев. Ты понимаешь?       — Успокойся, все не так плохо, как ты себе напредставляла, — мужчина приобнял Гермиону, поглаживая по голове. — Если у тебя есть чувства, то поговори с ним, ты же не трусиха, правда. Ты тоже прошла войну.       — Не так страшно было биться с Нагайной, как просто поговорить с Драко о чувствах.       Именно в этот момент, как по часам, из камина вышел Драко Малфой, уткнувшись лицом в «Ежедневный пророк».       — Я так и знал, что недоумок Уизли напишет что-то подобное, надо исправлять, Нотт. — Он закончил предложение и отбросил газету в сторону. Перед ним открылась картина, как Гермиона полулежит на диване, а Нотт обнимает ее и гладит по волосам. Бросив укоризненный взгляд на обоих, не говоря ни слова, он исчез, словно его и не было.       — Дерьмо. — в унисон выругались волшебники.