Serpente

      В палате больницы Святого Мунго, год спустя.       — Ты… сука, Малфой! — заорала Гермиона, вцепившись в простыню так, что та задымилась от магического перенапряжения. — Я никогда больше не стану слушать твои уговоры про «естественное без зелий»!       — Я не говорил «без зелий»! — Драко, бледный как пергамент, стоял у изголовья кровати, держа её за руку и пытаясь не смотреть на то, что происходило ниже пояса. — Я сказал: «без ненужных зелий». Это разные вещи!       — ААА-АА! — Гермиона взвыла, как мантикора, и рванула его за воротник. — Ты вообще понимаешь, что сейчас из меня выходит целый человек, и он, похоже, решил сделать это через узкое окно?!       — Это не окно, это… — Драко запнулся, заметив взгляд колдомедика. — Ладно, забудь. Просто дыши, как тебя учили!       — Я дышу, как меня учила Джинни! А она сказала: «Кричи сколько влезет — мужики всё равно не поймут, но хотя бы почувствуют вину»!       — Я чувствую! — заверил он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Чувствую каждую секунду!       — Тогда делай что-нибудь! — зарычала она, и в тот же миг в палату ворвалась Винки с подносом, на котором дымились три разных зелья.       — Мисс Гермиона! — пискнула эльфийка. — Винки принесла обезболивающее, укрепляющее и… э-э… «зелье для мужского спокойствия», на случай если мистер Драко упадёт в обморок!       — Я не упаду! — фыркнул Драко.       — Упал вчера, когда увидел УЗИ! — парировала Гермиона, и тут же застонала, сжав его руку так, что хрустнули кости. — Ох… Мерлин… Он движется. Он толкается. Он… он смеётся, гадёныш!       — Это не смех, мисс, — спокойно вмешалась старшая колдомедичка. — Это нормально. Вы почти готовы. Ещё два толчка — и он будет у вас на руках.       — Два?! — Гермиона посмотрела на Драко с безумием в глазах. — Два?! Я уже тужусь с тех пор, как ты впервые сказал, что хочешь ребёнка!       — Это было на третий день после свадьбы! — оправдывался он. — Я думал, ты пошутила! Гермиона! — Драко наклонился, прижав лоб к её лбу. — Ты справишься. Ты — Гермиона Джин Малфой. Ты победила Волан-де-Морта, выиграла три суда против Министерства и заставила меня общаться с Поттерами. Ты справишься с этим.       Она посмотрела на него сквозь слёзы, боль и ярость — и вдруг улыбнулась.       И в этот момент колдомедики закричали:       — Головка! Головка видна! Ещё раз, миссис Малфой! Сильнее!       Гермиона вдохнула. Выдохнула. Сжала руку Драко так, что он вскрикнул (тихо, чтобы не отвлекать). И тужилась. И ещё раз. И тогда — внезапно, резко, как заклинание, сработавшее впервые с третьей попытки — всё кончилось.       Тишина. И потом — плач.       Громкий, звонкий, возмущённый: «Какого чёрта вы меня так долго держали внутри?!»       — У вас сын, — сказала колдомедичка, кладя маленького, мокрого, красного комочка на грудь Гермионы.       Драко не плакал. Он никогда не плакал. Но сейчас его глаза блестели так, будто кто-то только что снял с него окклюменцию и вылил туда целое море.       — Привет, Скорпиус, — прошептала Гермиона, проводя пальцем по мокрому личику. — Добро пожаловать в наш безумный мир.       Малыш чихнул. Потом уставился на Драко — и, словно узнав отца, сморщил нос.       — Ох, он уже тебя ненавидит, — усмехнулась Гермиона.       — Это не ненависть, — серьёзно ответил Драко, осторожно касаясь пальчиком крошечной руки сына. — Это генетическая память. Он знает, что я три дня не мог решиться, как назвать его.       — А ты решил?       — Скорпиус Люциус. Но Люциус — только в документах. В жизни он будет просто Скорпиус.       — Почему?       — Потому что Люциус никогда не держал ребёнка на руках. А я… — он замолчал, глядя, как сын хватает его палец. — А я не отпущу его. Ни на секунду.       Гермиона улыбнулась, прижала голову к его плечу и прошептала:       — Ты был со мной всё это время. Даже когда я орала, что ненавижу тебя.       — Я знаю, — ответил он. — Я тоже.       Из-за двери послышался шум.       — Мы можем войти?! — раздался голос Тео. — Джинни говорит, что если мы не увидим ребёнка в ближайшие пять минут, она сама вломится с метлой.       — Впускайте их, — сказала Гермиона, устраиваясь поудобнее. — Но предупреди Нотта: если он снова попытается научить моего сына «правильному произношению авады» — я превращу его в декоративную тыкву.       — Уже записал, — кивнул Драко, не отрывая взгляда от сына.       И когда дверь распахнулась, и в палату ворвались Джинни с Альбусом на руках, Гарри с букетом и Тео с корзиной голубых эустом (в честь тех цветов, что он подарил на новоселье и в честь мальчика),       Гермиона поняла: Это и есть семья. Не идеальная. Не тихая. Но своя. Все по очереди стали подходить к новоиспеченной матери с младенцем на руках и поздравлять его с рождением, в целом все было очень мило. Даже для стального Драко Малфоя, он уже в который раз делал вид, что ему что-то попало в глаз. Но вот дошла очередь и до Гарри.       — Ну здравствуй, Скорпиус Люциус Малфой, — тихо произнёс он, и в его голосе зазвучало то самое — тёплое, искреннее, почти священное. — Поздравляю тебя с появлением на свет. Хотя это спорно, наш мир порой жесток и опасен, но я знаю, что твой до невозможности упрямый отец всегда защитит тебя, а твоя умная, сильная и невероятно добрая мать вырастит из тебя прекрасного человека. Ах да… желаю не попадать в неприятности как твой отец-который-смог-выжить.       Тишина повисла в палате. Гермиона прикрыла рот ладонью. Драко смотрел на Гарри — не с вызовом, не с насмешкой, а с чем-то новым. С признательностью, которую он не умел назвать вслух.       — Ты… запомнил, — наконец сказал он.       — Я обещал, — ответил Гарри. — И я держу свои обещания. Даже если они касаются Малфоя.       Драко хмыкнул, но в уголках глаз дрогнуло.       — Ну что, Скорпиус, — прошептала Гермиона, — Готов к хаосу?