Serpente

      В гостиной поместья Нотта.       — Три дня молчания и все? Друг, мне начинает казаться, что ты не так уж сильно хочешь быть с ней вместе, — Тео щелчком пальцев обновил виски в бокалах.       — Ты охренел, Нотт? — Драко выгнул бровь, глядя на друга, запустил руку во внутренний карман пиджака и достал оттуда кожаную коробочку.       — Блядь, черт, — Тео осушил бокал, — Ты нахрен серьезно? Предложение?       — Да, блядь, серьезно, — блондин тоже осушил бокал, и волшебники одновременно щелчком обновили напитки. — Как иначе я ей докажу свою серьезность.       — А если откажет? — Нотт с дрожью в голосе проговорил и отпил виски.       — Плевать, главное, что я выражу серьезность своих намерений, — Драко не ограничился глотком и выпил до дна.       — Друг, это и правда очень серьезно, ты уверен? — теперь уже Тео допил виски и снова обновил.       — Нотт, я еще никогда и ни в чем так сильно не был уверен.       Они выпили. Потом еще. И еще. Вдруг в комнату влетел патронус в виде выдры и ласково проговорил.       «Драко, прости, что так долго молчала, пришлось подумать много над чем, но именно сейчас я все осознала, надо поговорить, и боюсь, что не дождусь вечера. Приходи, пожалуйста, в больницу Святого Мунго, я буду там уже через десять минут».       — Блядь, — выругался блондин, — Винки, тащи отрезвляющее, — эльфийка появилась, исчезла на мгновение и вернулась уже с двумя флаконами отрезвляющего зелья. Драко выпил его залпом, помня, что вкус у зелья премерзкий. Тео предпочел пить по глоточку. — Нотт, у меня нет времени ждать, вдруг с ней что-то случилось.       Блондин аппарировал, как только договорил предложение.       В палате больницы Святого Мунго.       — Серьезно, ты? — простонала от боли Джинни.       — Да, я. Несмотря на все, я помню свое обещание быть рядом с тобой сегодня, — Гермиона опустилась на стул рядом с роженицей, — Ну а ты как раз можешь на меня покричать и выпустить пар.       — Выпустить пар? Грейндж-еееееер, — Джинни Поттер пыталась говорить в перерывах между тем, как надо было тужиться, — Ты совсем идиотка? Ты мне чуть семью не разрушила и сейчас сидишь здесь?       — Да, сижу, как и обещала. Для меня все еще ценны наши взаимоотношенияя-аа. — тут Джинни больно схватила подругу за руку.       — Ну и сучка ты, Греее-ееейнджер. Но Рон и правда идиот, я прощаю тебя. Не знаю, зачем устроила весь этот детский… — она не договорила, закричала. - ААААААААА!       — Я понимаю, точнее, должна была понять, а не отвечать агрессией на агрессию. Ты ведь в положении и на гормонах, Ты буквально растила нового человека в себе, и тебе было не до разбирательств, прости.       — Да заткнись уже, я тоже была не правааа-аааааааааааа! Гарри несколько раз пытался, но мой «беременный мозг» отказывался воспринимать что-то, кроме моего мнения. — колдомедики приказали Джинни в последний раз сильно потужиться.       — Теперь все будет хорошо, — успела сказать Гермиона до того, как подруга сжала ее руку с такой силой, что закричала и Гермиона.       Ведьмы кричали в унисон, пока не услышали громкий звонкий плач и слова целителей. Хотя, вероятно, что четко услышала колдомедиков только Гермиона. Все внимание Джинни было сосредоточено на одном маленьком комке жизни, что она только что произвела на свет. Также синхронно, как и крик, ведьмы посмотрели друг на друга и сказали: «Спасибо».

***

      Из палаты вышел главный колдомедик и крепко пожал свободную руку стоявшего рядом Нотта.       — Поздравляю молодого отца, у вас сын.       — Спасибо, конечно, но вы сильно заранее, — Тео рассмеялся и указал на Гарри, — Папаша сегодня он.       — Ох, извините, конечно. Мистер Поттер! Поздравляю, у вас чудесный сын, — целитель крепко пожимал руку ничего не понимающего Поттера.       — Да, спасибо, сэр, — вклинился Малфой, — Мы уже можем пойти поздравить роженицу? — колдомедик посмотрел на настенные часы.       — Прошло около десяти минут после окончания родов. Так что да, думаю, можно зайти, но только отцу и близким.       — Мы и есть близкие, — отчеканил Драко, пропихивая Поттера внутрь палаты, — Спасибо.       Глаза обеих девушек сильно округлились, когда в палату вместо счастливого Гарри Поттера ввалились, именно ввалились, чуть ли не падая, трое: Драко Малфой, удерживающий Гарри Поттера за рукав рубашки и оттого плохо державший равновесие, и Теодор Нотт, пытающийся удержать одновременно тяжеленную корзину цветов и своего блондинистого друга. Именно Тео понял, как исправить ситуацию, он слегка перенес свой вес в сторону корзины и выпрямился, смог быстро поставить ее, обойти мужчин и подхватить Поттера под вторую руку.       — Мне даже нечего сказать, — прошептала ошеломленно смотревшая на эту сцену Джинни Уизли.       — Драко? Тео? Что с ним? — Гермиона смогла выйти из легкого оцепенения и подошла к волшебникам.       — Вероятно, переборщил с успокоительным, — сразу ответил Малфой, перехватишь его? Я выйду и попрошу анти-зелье. Хотя стой, нет. Винки! — эльфийка появилась в новом платье нежно персикового цвета и в тон к нему балетках, — Принеси, пожалуйста, для мистера Поттера анти-зелье, он переборщил с успокоительным.       — Конечно, мистер… — она не договорила, бросилась к Гермионе как к спасательному кругу и прыгнула прямо в руки, — Мисс Гермиона, как я рада, что вы помирились. Винки думала, что больше никогда-никогда не услышит и не увидит мисс.       — Винки, — ведьма мягко улыбнулась, — Прошло всего три дня, и мы живем по соседству.       — Ну и что, — насупилась Винки, — Да, я распереживалась и, быть может, преувеличила, — эльфийка широко улыбнулась, — Но я все равно рада, что мистер Драко наконец решился…       — Винки! — перебил ее блондин, — Анти-зелье! Срочно!       — Прошу прощения. — эльфийка исчезла с рук Гермионы и появилась уже возле Гарри, протягивая к его носу флакон с резко пахнущим зельем, стоило ей открыть его на долю секунды, как мужчина сразу же пришел в себя. Винки исчезла, как будто ее и не было.       Картина сложилась следующим образом: Джинни, только что родившая на свет маленького Поттера, держала его на руках и ошеломленно переводила взгляд от одного волшебника к другому, Гермиона подошла к Малфою, взяла за руку и что-то шептала в ухо. Наконец-то опомнившийся Гарри подбежал к жене и рассматривал новорожденного сына, а Теодор Нотт просто стоял и улыбался, держа уже обеими руками огромную корзину светло-голубых лилий.       — Ну-ка все замерли нахрен, — вскрикнула вдруг Джинни. К ней обратились несколько обеспокоенных пар глаз, и только младенец спокойно лежал и посапывал на руках матери. — Какого черта тут делают Малфой и Нотт?       — Милая, я сам не…       — Заткнись, Поттер, я только что пережила адские муки, потому что рожала тебе сына. Лучше помолчи. Гермиона, объяснишь?       — Давайте не здесь, давайте, когда ты окрепнешь, мы соберемся и я все расскажу, — ведьма попыталась сгладить углы.       — Нет, сейчас же рассказывай или я отменяю примирение!       — Лучше не спорь, она только что рожала целого нового человека, — шепнул Нотт, но так, чтобы все слышали.       — О, ладно-ладно, если ты так желаешь. — Гермиона набралась мужества и на одном выдохе сказала, — Я встречаюсь с Драко Малфоем, а Тео — один из моих лучших друзей. Нет, они меня не заставляли, нет, я не под зельем и нет, я не спала с ним, пока не развелась с Роном.       — Это… — Гарри не нашел, что сказать. Зато Джинни нашла.       — Так и быть, основной разговор мы отложим, — серьезно проговорила миссис Поттер, — А сейчас познакомьтесь с Альбусом Северусом Поттером.       — Серьезно, Поттер? — Драко закатил глаза и не удержался от колкости, — Джеймс Сириус, Альбус Северус. Весь твой креатив?       — Стой и молчи, пока тебя не вышвырнули, ты тут вообще на птичьих правах находишься, — жестко глянула на него Джинни, причем так, что пробила щиты окклюменции, и Драко сразу умолк и притих.       Первым, естественно, был Гарри, он не мог налюбоваться на своего маленького сына, но жена мягко намекнула, что у него еще будет время, а вот у посетителей нет. Следующей была Гермиона. Волшебница посмотрела в глаза малышу.       — Поздравляю тебя с появлением на этот свет, желаю расти красивым, как мама, не таким рассеянным, как папа, и умным, как тетя Гермиона, — она усмехнулась, и малыш улыбнулся в ответ.       — Ну какая «тетя Гермиона», — передразнила ее подруга, — Конечно же, ты будешь крестной. Отрицательный ответ не принимается.       — Джин, как ты могла подумать… Я с радостью буду крестной, — слезы счастья покатились по щекам ведьмы, она обратилась к малышу, который снова уснул. — Не важно, в каких отношениях я с остальной твоей семьей, но ты всегда будешь частью моей.       Гермиона быстро пробормотала, что ей нужно отлучиться ненадолго в уборную, но все поняли, что девушка хочет дать волю эмоциям, и не осуждали. Она вернулась через пять минут как раз, когда к Джинни подошел Нотт.       — Мини-Поттер, ты прекрасен, — сказал он младенцу, — Послушай, рыжая, мы с тобой никогда не дружили, да и знакомы толком не были, но, клянусь Мерлиновой бородой, я тебе еще понравлюсь, — мужчина использовал свою очаровательную улыбку, отчего Джинни даже засмущалась и покрылась румянцем.       — Поаккуратнее, это моя жена, и она только что родила мне второго ребенка, — возразил Гарри.       — Это не то, о чем ты подумал, — Тео поднял руки в знак перемирия, но подмигнул Джинни, она снова зарделась.       — Почему голубые лилии?       — О, я подумал, это будет символично, мать Поттера звали Лили, и пол вашего ребенка все знали еще несколько месяцев назад, так что…       — Ого, никогда не подумал бы, что такой, как ты, заботится о символизме, — буркнул Гарри и получил щипок в руку от жены, — То есть спасибо, это очень… приятно.       — Не для тебя старался, всегда пожалуйста, — Нотт наигранно поклонился Джинни и отошел. — Ну что, по домам?       — Эй, Малфой, — вдруг обратила на него внимание рыжеволосая ведьма, — А ты не хочешь подойти?       — Зачем? Я в друзья не набиваюсь и уж тем более не распыляюсь любезностями.       — Раз Гермиона тебя выбрала, значит, ты часть ее жизни, как и мы. Хочешь-не хочешь, но общаться придется, хоть и минимально.       — Драко, Джин права, — Гермиона слегка обхватила его пальцы, — Просто подойди.       Блондин подошел так, словно делал это каждый день: без стеснения и без радости. Как раз в этот момент ребенок открыл глаза и стал изучать лицо Драко.       — Ну здравствуй, очередной Поттер. Поздравляю тебя с появлением на свет. Хотя это спорно, наш мир порой жесток и опасен, но я знаю, что твой до невозможности живучий отец всегда защитит тебя, а твоя эксцентричная и в меру *нет* вспыльчивая мать вырастит из тебя прекрасного человека. Ах да, желаю не попадать в неприятности, как твой отец-который-смог-выжить.       Драко выпрямился и не понял, почему вокруг стало так тихо, он осмотрелся: Джиневра, не стесняясь, плакала с улыбкой, Поттер делал вид, что потирает глаза, но на деле вытирал еще не успевшие скатиться слезы. Гермиона также стирала капли слез, когда те падали ей на щеки, а Нотт ухмылялся, беззвучно аплодировал. Чтобы прекратить этот фестиваль эмоций, которые так и норовили влезть к нему в голову (ведь щит окклюменции уже пробила рыжая), мужчина подошел к Гермионе.       — Нам надо поговорить, — тихо сказал он и громче добавил, — Мы, пожалуй, пойдем, пока не явились колдомедики и не вышвырнули нас.       — Да, точно, Джинни, тебе нужно отдыхать, — согласилась с ним Гермиона, — Как только будет возможность и случай — я все тебе расскажу, обещаю.       — Да, всем пока, — Нотт улыбнулся и первый вышел за дверь.       Гермиона обняла троих Поттеров, стерла очередную слезу и взяла Драко за руку, намереваясь уйти.       — Не думал, что скажу это, но ты, оказывается, человек, Малфой. — блондин посмотрел на протянутую ему руку. Что за хрень «оказывается, человек». Вот мудила, такой же, как и я. Подумал он, но, взглянув на улыбающуюся Гермиону, протянул руку в ответ. Поттер сжал ее и приблизил Драко к себе, пожав руку и похлопав мужчину по спине, сказал так, чтобы слышал только Малфой, — Если все сложится как надо, то я повторю твои слова твоему сыну при рождении.       — А если нет, — также тихо ответил ему блондин.       — Тогда я убью тебя, и мне ничего за это не будет, только посмей…       — Причинить ей вред… Знаем, слышали. Только вот именно я был с ней все это время, а не ты. Ты очень удивишься, услышав ее рассказ.       На этом их «дружеское» рукопожатие закончилось, так как Драко тихонько отпихнул от себя Поттера, не желая продолжать разговор.       — Пока-пока, Поттеры, — крикнул он, выводя Гермиону из палаты. — Ничего криминального он мне не сказал, типичный Поттер «только посмей ее обидеть и…». Это все.       — Я даже не спрашивала, — улыбнулась ведьма.       — Это буквально написано у тебя на лице. — он очертил большим пальцем ее скулу, она прислонилась щекой к ладони. Ей так его не хватало даже этот небольшой срок в три дня.       — Ты хотела поговорить? Я тоже. Я хотел сделать это в каком-нибудь дорогом ресторане, ты бы надела охренительное платье, которое я тут же захотел бы снять, я был, бы как обычно, идеален, с огромным букетом цветов. Мы бы поели изысканные закуски и дорогое вино…       — Зачем ты говоришь все это? — сначала Гермиона подумала, что он намекает на расставание, к середине его монолога она конкретно запуталась, сейчас медленно подступало осознание. И оттого сердце забилось так сильно, что ей казалось, что его видно сквозь одежду.       — Затем, что я хотел бы сделать это как полагается, как ты этого заслуживаешь, с шиком и красотой, но я умру, если не скажу тебе сейчас… Гермиона Джин Грейнджер, — мужчина потянулся все к тому же внутреннему карману пиджака, нащупал кожаную коробочку, — Я не представляю, как жил до тебя, но теперь я знаю, каково это быть с тобой. Смеяться с тобой, утешать, когда тебе грустно, бороться с проблемами бок о бок, — Драко достал коробочку и открыл, в ней красовалось фамильное помолвочное кольцо Малфоев, но девушка даже издалека заметила, что оно переделано под нее, — Гермиона Джин Грейнджер, ты согласна быть моей женой?       — Мерлин, Малфой, черт, — запиналась Гермиона, — То есть Драко, да, конечно же да. Я буду счастлива стать твоей женой.       Им аплодировал весь приемный покой и тихо стоящий в углу Теодор Нотт, мысленно восхваляя себя за то, что приложил руку к созданию их будущей семьи.