Щепотка Волшебства и Куча Проблем

Ледяное копье, пульсирующее мрачной синевой и источающее холод, способный заморозить душу, помчалось к Драко Малфою. Время замедлилось. Найджел увидел, как Драко, лицо которого исказила не только ярость, но и мгновенное осознание смертельной угрозы, начал поворот, пытаясь увернуться или сотворить щит. Но копье было слишком быстрым, слишком сконцентрированным, слишком древним. И в этот миг что-то внутри Найджела взорвалось. Это не была боль. Это было… пробуждение. Глубокий, резонирующий гул, который он слышал от Артефакта, заполнил не комнату, а его самого. Холод, идущий от Охотника, внезапно встретил внутри него такой же леденящий, но иной холод — не разрушительный, а… защитный? Невероятно знакомый. Это был холод далеких звезд, вечных ледников, безмолвного космоса. В его груди, там, где должно было биться сердце, вспыхнул ослепительный, пронзительно-белый свет. Он бился в такт гулу — медленно, мощно, как сердцебиение гиганта. Ледяное копье Охотника, находившееся в сантиметрах от груди Драко, вдруг дрогнуло. Его идеальная форма исказилась, синева померкла. Оно словно наткнулось на невидимую стену, сотканную из того же древнего холода, что и оно само, но обладающего иной волей. Копье рассыпалось на миллионы сверкающих осколков, которые, не долетев до цели, растаяли в воздухе с шипением. Охотник в сером плаще впервые проявил что-то, кроме ледяного спокойствия. Его голова резко повернулась к Найджелу. В глубине капюшона, в тени, Найджел уловил вспышку нечеловеческого удивления и… страха. — Невозможно! — прошипел Охотник, его безжизненный голос дал трещину. — Печать… пробудилась в человеке? В таком? Драко, отброшенный взрывной волной разрушенного копья, упал на колени, но мгновенно вскочил, его взгляд метнулся от Охотника к Найджелу, сияющему белым светом из груди. В глазах Малфоя мелькнуло невероятное понимание и дикая надежда. — Уолперт! Управляй им! — крикнул он. — Он твой! Он выбрал! Думай о защите! О запирании! Но Найджел едва слышал. Его сознание было затоплено потоком образов, чувств, знания. Он видел Цитадель не рушащейся, а величественной и целой — гигантскую крепость из черного базальта и вечного льда, парящую над бескрайней снежной пустыней. Он чувствовал пульсацию ее защитных полей, древних и могучих. Он знал Охотника — не как личность, а как явление. Муравья, точащего фундамент тюрьмы. И он знал то, что спало за Печатью. Не имя, а суть: Холод, который предшествовал теплу. Тишина, которая была до звука. Не зло, но иное, чье пробуждение для хрупкого мира живого будет катастрофой. Сила, хлынувшая через него, была ошеломляющей. Она требовала выхода. Найджел инстинктивно поднял руку, не свою дубовую палочку, а просто руку, ладонью вперед, к Охотнику. Он не знал заклинаний. Он чувствовал. Из его ладони, из центра белого света в груди, вырвался не луч, а… волна. Волна чистого, сконцентрированного холода и пронзительного белого света. Она не разрушала. Она замораживала реальность на своем пути. Воздух кристаллизовался с громким треском, пол превратился в зеркальный лед, стены покрылись толстым, сияющим наледом. Волна накрыла Охотника. Он вскинул руки, пытаясь создать щит из своей синей энергии, но его магия, родственная, но более примитивная, была смята, поглощена. Синий сгусток в его руке погас с жалким шипением. Серый плащ мгновенно покрылся инеем, потом превратился в ледяную статую. На мгновение Найджел увидел лицо под капюшоном — нечеловечески бледное, с черными, как угольные ямы, глазами, полными немого ужаса и непонимания. Потом и лицо сковал лед. Охотник замер, как изваяние, окутанное сияющим морозным ореолом, исходящим от Найджела. Гул стих. Свет в груди Найджела погас так же внезапно, как и вспыхнул. Он рухнул на колени, чувствуя, как будто из него вытянули все кости, все нервы, всю энергию. Мир плыл перед глазами. Он едва слышал шаги Драко, подбегающего к нему. — Уолперт! Держись! — Голос Малфоя звучал резко, но без прежней холодности. В нем была тревога. Он схватил Найджела за плечо, поддерживая. — Ты… ты это сделал. Ты остановил его. Временно. — Т-температура… — прошепелявил Найджел, указывая дрожащей рукой на замерзшего Охотника. Ледяная оболочка уже трещала, покрываясь паутиной мелких трещин. Синяя энергия слабо пульсировала внутри. — Он силен. И древний. Надолго его не заморозить, — Драко помог Найджелу подняться. Его взгляд упал на кровать. — Элара! Она… она пришла в себя! Элара Торн лежала на кровати, опираясь на локоть. Ее глаза, широко открытые, были полны изумления и… благоговейного ужаса. Она смотрела на Найджела, на его все еще мерцающие кончики пальцев, на замерзшего Охотника. — Он… активировал Сердце Печати… — прошептала она. — Найджел… ты… ты стал Каналом. Как я и надеялась… но боялась. — Что… что я сделал? — Найджел едва стоял, опираясь на Драко. — Ты соединился с ядром Печати, — пояснил Драко быстро, наблюдая, как трещины на Охотнике множатся. — Артефакт — это не ключ. Это контроллер. Сердце Цитадели. Оно хранится отдельно от места заточения. Элара принесла его тебе, потому что чувствовала… или знала… что ты можешь с ним синхронизироваться. Стать живым замком. — Но он… он пробуждается! — выдохнул Найджел, вспоминая видения. — Пробуждается давление изнутри! — Элара попыталась встать, но Драко жестом велел ей оставаться. — Охотники годами ослабляли периферийные печати! Сердце… контроллер… должен был оставаться скрытым и инертным! Но они нашли след… Я пыталась его спасти, перенести… к тебе… потому что в твоей ауре… была тишина. Способность к чистому удержанию без соблазна использовать силу. — Она смотрела на Найджела с болезненным восхищением. — Теперь… только ты можешь окончательно стабилизировать Печать. Или… — она посмотрела на Охотника, из-под ледяной корки которого уже пробивался синий свет, — …они используют тебя как проводник, чтобы сломать ее изнутри. Ледяная статуя Охотника взорвалась. Осколки льда, острые как бритвы, разлетелись по комнате. Драко резко дернул Найджела вниз, прикрыв его собой. Один осколок впился Драко в плечо, он вскрикнул от боли. Охотник стоял в центре разрушения, его плащ был изорван, обнажая бледную, почти прозрачную кожу, покрытую странными синими прожилками. Его глаза пылали чистой, безумной ненавистью, направленной на Найджела. — ТВАРЬ! — заревел он, его голос потерял всякую монотонность, превратившись в скрежет тысячелетней ярости. — ТЫ ПОСМЕЛ ПРИКОСНУТЬСЯ К ВЕЛИКОМУ ХОЛОДУ! Я ВЫРВУ СЕРДЦЕ ИЗ ТВОЕЙ ГРУДИ И ОТКРОЮ ВРАТА САМ! Он взмахнул руками. Синяя энергия не просто собралась — она вскипела вокруг него, формируя десятки ледяных клинков, нацеленных на Найджела, Драко и Элару. Найджел почувствовал, как внутри снова загудело. Сердце Печати откликалось на ярость Охотника, на угрозу. Оно требовало защиты. Но оно также… тянулось к этому Холоду. К чему-то родному, но чудовищно опасному. Найджел понял выбор, о котором говорила Элара. Он мог попытаться использовать силу Печати, чтобы уничтожить Охотника, рискуя перегрузить себя и повредить Печать. Или… он мог направить эту силу внутрь, на стабилизацию. На усиление барьеров Цитадели. Но это оставило бы Охотника действовать. И потребовало бы всей его воли, всего его существа. Взгляд Найджела встретился с взглядом Драко. Малфой, стиснув зубы от боли в плече, кивнул. Он понял без слов. Это был выбор Найджела. Хранителя. — Доверься Печати, Уолперт! — крикнула Элара. — Думай о Цитадели! О целостности! Найджел закрыл глаза. Он отбросил страх за себя. Он отбросил ярость на Охотника. Он представил Цитадель Вечного Льда. Не рушащуюся, а сияющую в лучах далекой звезды. Могучую. Неприступную. Ее стены — гладкие и бесконечно прочные. Ее защитные поля — плотные, непроницаемые, вечные. Он вложил в этот образ все свое упрямство лавочника, борющегося за свой магазин, всю свою честность, всю свою тишину, которую Элара почувствовала в нем. Он стал каналом не разрушения, а утверждения. Запирания. Он не выпустил волну. Он втянул ее внутрь. Белый свет, вспыхнувший у него в груди, не вырвался наружу. Он сконцентрировался, сжался до невероятной плотности, а затем… ушел. Ушел по невидимой нити вглубь, в бесконечную даль, к настоящей Цитадели. В комнате воцарилась оглушительная тишина. Синие клинки Охотника, уже готовые к броску, дрогнули и… рассыпались в ледяную пыль. Сам Охотник вдруг согнулся, схватившись за голову. Он издал нечеловеческий вопль — вопль не боли, а утраты, бессильной ярости. Синие прожилки на его коже померкли. — НЕЕЕЕТ! — завыл он. — Что ты сделал?! СВЯЗЬ! Я… не чувствую… давление! Оно… стабилизируется! КАК?! Он поднял на Найджела взгляд, полный такой первобытной ненависти, что кровь застыла в жилах. Но в этой ненависти теперь было и бессилие. — Ты… заплатишь… — прошипел он, его тело начало расплываться, как дым, подергиваясь синими искрами. — Мы найдем тебя… Мы найдем Сердце… Всегда… И прежде чем Драко или Найджел успели среагировать, фигура Охотника растворилась в клубе ледяного пара, который тут же рассеялся, оставив лишь пронизывающий холод и запах озона. Найджел рухнул на пол, полностью опустошенный. Сознание уплывало. Последнее, что он увидел перед тем, как погрузиться в темноту, было лицо Драко Малфоя, склонившееся над ним. В его глазах не было ни насмешки, ни холодности. Только усталое облегчение и… уважение. — Ты сделал это, лавочник, — услышал он сквозь нарастающий звон в ушах. — Ты запечатал их надежды. На время. Отдыхай. Поместье… теперь твоя крепость. Насколько это возможно. Тьма поглотила Найджела, но в ней уже не было прежнего ужаса. Была лишь глубокая, ледяная тишина вечной крепости, которую он помог укрепить.