Я помню море

Снег бывает настоящий. И бывает — внутри. Белый лазарет. Белая простыня. Белая тишина после чужих шагов. И температура сорок один с двумя тоже белого цвета. Меня трясёт, но не от холода — от жара. Меня не лечат — со мной борются. Я не пациент. Я — бунт. Объект. --- Таблетки? Я выплёвывала их в подушку. Капли? Туда же. Капельницы? Рвала с руки и дралась, пока не усыпляли. Я не позволяла, чтобы меня трогали, кололи, "чинили". Они пытались заставить, но… — Она неуправляема. — Это РАС, всё может быть... — Но она фертильна, — сказал кто-то из них. — Даже более, чем… — Значит, пока держим. До пубертата. Потом решим. Они говорили обо мне, как о животном ценной породы. Как о дефицитном мясе. А потом появился он. Командир Сэм. Он не позвал никого. Просто вошёл. Закрыл дверь. Тихо подошёл. Сел на край койки. — Таблетки ты не глотаешь. Уколы не даёшь делать. Знаешь, что будет? Я с трудом повернула к нему лицо. Жар обжигал виски. Я смотрела на него, как на врага. Он не злился. — Я сделаю тебе укол. Сам.Один – Чтобы сбить жар. И ещё один. Сколько потребуется. А потом антибиотики, которые ты не сможешь выплюнуть, девочка. Я не позволю тебе умереть, а когда ты встанешь — мы это обсудим. Он достал ампулу. Стерильно. Ровно. Уверенно. Я попыталась оттолкнуть его руку. Но не смогла. Я попыталась вырваться. Он просто перевернул меня на живот. Я больше не сопротивлялась. Не от слабости — от... странного доверия. Он не торопился. Он не был груб. Не как доктор. Не как Брат. — Сейчас будет больно. Терпи, — сказал он. И сделал укол. Быстро. Без жестокости. Он соврал. Это было не больно. Потом приложил ватку. Задержал руку. Только секунду. Потом убрал. — Ты думаешь, я не знал про лекарства? Я всё вижу. И я всё равно сделал выбор. За тебя. Я сжала простыню. Он не знал, что я почти плачу. Или знал. Мне было наплевать. — Ты будешь жить.Потому что я так решил. Но за то, что ты решила умирать у меня на глазах, при моем дозоре — ты получишь наказание. Когда встанешь.Обещаю. Он встал. Открыл окно — в лазарете стало легче дышать. И сказал, уже у двери: — Ты не объект.Не номер.Не диагноз. Ты моя. В моем отряде.А я никого из своих не отдаю легко. После этого я спала. Без снов. Первый раз за много дней. И знала: он будет рядом. Даже если потом накажет. Даже если жестоко. Он будет рядом. И он будет честным.