Я помню море

У него было такое лицо, что казалось, будто он ударит меня сразу. Так я думала, но он только велел идти за ним. Я шла медленно. Рана на плече неприятно саднила. Мне хотелось плакать, но я не могла. Не умела. Или боялась, что не смогу остановиться. Лагерь "Эдем" был тише обычного. Или я просто больше не слышала привычный шум. Когда мы вошли в комнату Сэма, он запер дверь и повернулся ко мне. Я встала посреди комнаты. Не знала — стоять , сесть или куда-то подойти. Я не умею догадываться, что делать, если мне не говорят прямо. Не умею, и это раздражает. Он подошёл ближе. Я чувствовала, как в нём всё кипит. Такое было в первый раз. — Что ты там видела? — спросил Сэм. Я не ответила сразу. Он ждал. И я сказала: — Девочку без волос с большим животом. На ней была метка — Р-7. — Что ещё? — Ящики. Документы. Архивы... коробки с папками. Я помолчала, вздохнула и подняла голову, глядя прямо на его лицо, хотя это и было мне сложно. — Женщину. С рыжими волосами. С двумя детьми. Она Улыбалась. Шири. Я не знала, зачем это сказала. Просто не могла не сказать. Мне нужно было, чтобы он знал, что я видела их. Он закрыл глаза. Только на миг. Но этого хватило. Что-то в нём сжалось. Сломалось? Это был Сэм. В нём ничего не могло ломаться. Не должно было. — Ты могла погибнуть, — сказал он тихо. — Система хотела бы , чтобы ты погибла. Они знали, где ты и почти узнали кто ты. Он подошёл к столу. Взял ремень из ящика. Повернулся ко мне. Я не отступила. — Это не за фото, — сказал он. — И не за то, что зашла в мою комнату. Это за то, что ты не подумала о том, что я могу тебя там не найти. За то, что ты в одиночку решила, что тебе можно идти туда, куда другим нельзя. И за то, что я не собираюсь хоронить и вас тоже. Я кивнула. Всё было понятно. Было терпимо, но больнее чем в прошлые разы. Он не испугался, когда я устроила бунт в лазарете в девять лет, не испугался, когда мы с Анной подрались и когда я и Питер на спор полезли на обледенелую крышу коттеджа. А вот сегодня мои действия вызвали у него страх. Всего лишь после пятого удара он остановился. Опустился на колени. Положил руку мне на плечо — то, которое не было в крови. Сжал. — Я заварю тебе чай, — сказал он. Я не сопротивлялась. Села прямо на пол, поджав ноги. Он достал пакет с травами. Сушёные листья, пахнущие горечью. Я знала этот запах уже два года. Это тоже было частью Сэма. Пока вода закипала он успел обработать мою царапину на плече и заклеить её пластырем. — Кто они были? — спросила я тихо. Он сразу понял, о ком я. Он не обернулся сразу. Наливал воду в металлический чайник. Потом сказал: — Те, кого я должен был спасти. Но не спас. Их убили в плену. — Кто? Он посмотрел на меня. Глубоко. Так, как будто хотел сказать многое — но не мог. Или не имел права. — Те, кто считают себя правыми. Те, кто всегда знают, что делают. Этого достаточно. Мы молчали. Чай остыл , но я всё равно пила. Горько. Но настоящий. Не похожий на еду а столовой. Когда я допила, он взял чашку и поставил на стол. Я встала. — 0710, — сказал он. — Что? — В следующий раз, если полезешь к моему столу без спроса — запру тебя в прачечной. Вместе с грязными носками сестры Розы. Я посмотрела на него. Медленно. Потом фыркнула. — Ты этого не сделаешь, командир. Он прищурился. — Лучше не проверяй. Я громко рассмеялась. Впервые за много времени. Слишком резко. Щёки заболели от непривычки. Ночью — когда свет уже был выключен — я почувствовала, как кто-то тронул моё плечо. Я проснулась сразу. Я всегда просыпаюсь сразу. Анна. — Меня зовут Дженнифер, — сказала она. — Сэм нашёл моё имя. Я резко села на кровати. В животе стало холодно. — Поздравляю, — сказала я. Слишком резко. Недобро. Тихо. Она ушла на свою кровать. Не обернулась. А я лежала. Смотрела в потолок. Имя. Настоящее. Она своё знает. А я — нет. Я найду. Или заставлю Сэма найти. Даже если он откажется. Даже если снова придётся лезть в ад. Я найду. Потому что я не Мэри 0710. И я хочу знать, кто я именно. Потому что я помню море.