Я помню море

После тренировки Эллиот рухнул на койку, не снимая кроссовок. — Обувь сними хоть, — буркнула Дженнифер. Он даже не ответил. Уже спал. Она тоже отрубилась быстро — будто выключилась, даже не укрывшись. В её сне не было места снам. Только тьма и отдых, выстраданный до капли. А вот я не могла заснуть. Я лежала с открытыми глазами. В голове крутился голос Сэма. Его: "Докажи, что ты не просто проблема." И это было обидно. Было честно. Было… страшно. Я услышала шаги. Лёгкие, но уверенные. Он пришёл ночью, когда должен был спать. Или проводить совещание. Или… плевать, он не должен был быть здесь, но был. Я притворилась спящей. Он остановился у кровати Бэт. Она стонала во сне. Сэм медленно, бережно поправил ей одеяло. Тихо пробормотал: — Всё хорошо. Я рядом. Он никому этого не говорил. Ни разу. Только ей. И вдруг — остановился у моей койки. Я не выдержала — чуть повернула голову. Он сел на край. — Тебе надо спать, — сказал он. — Чтобы быть сильной, надо спать. И есть. Даже звери это знают. Даже солдаты. — А ты спишь, командир? Он усмехнулся. — Иногда. Но я командир и мне можно. Он смотрел в сторону. — Я жил со своей семьёй не у самого моря, как ты, но недалеко. Мои дети любили играть на берегу. Я молчала. А он продолжил. — Старшего звали Ариэль. Сейчас ему было бы как тебе одиннадцать. Он гонялся за бабочками, прыгал по лужам, обожал супергероев. — Ты был для него супергероем? Он покачал головой. — Нет. Я был его отцом. А потом… не смог. Не уберёг.Сейчас я только командир. Вот и всё. Я не заметила, как заснула. Просто в какой-то момент он всё ещё сидел, а потом уже нет. Потом было только море во сне и маленький рыжеволосый мальчик в карнавальном костюме супер героя. Утром начался переполох. Гудки, сирены, команда “всем оставаться на местах”. Гулкий, ледяной голос из динамиков: — Чрезвычайная ситуация. Камеры безопасности выведены из строя. Не покидать помещений. Братья нас заперли в классе. Других детей — в часовнях. Никто не знал, что случилось. Но мы — знали. Мы видели. Через выбитое окно я заметила за оградой кусок леса. Солнце. Дорогу. Настоящую. Не мечту. Не сон. Не привычный туман. В реальности за забором вокруг “Эдема” тумана не было... — Не смей, — прошипела Дженнифер, когда я уже подошла к кладовке. — Там камеры отключены. Если сейчас не выйду — когда потом? — Ты хочешь, чтобы тебя убили? — Я хочу знать ещё больше! — Ты идиотка! И началось. Я оттолкнула её. Она — меня. Я вцепилась ей в волосы. Она меня укусила Мы снова дрались. Без слов. Без сил. Так нас и нашёл он. Сэм вошёл как буря, но сначала не произнёс ни слова. Он оттащил нас друг от друга. Я не помню, кого первой. Может, обеих сразу. Он схватил меня за плечо — не больно, но с такой яростью, что я сама остановилась. — Вы в своём уме?! — его голос был тих, но все равно взрывал воздух. — Вы хотите всё разрушить?! Себя? Меня? Всё, что мы строим?! — Я только хотела увидеть! — А я говорила ей, что нельзя. Я не виновата, что она такая дура! — Ты всегда только хочешь, 0710. А потом кто-то должен вытаскивать тебя и других обратно. — Я ничего не делала! Просто… просто… — Просто — хватит! Ты не одна. Ты не можешь больше думать только о себе. Он повернулся к Дженнифер. — А ты? Ты старше и опытнее! Мы уже говорили на эту тему! Что конкретно мне повторить так чтобы до тебя наконец дошло, Дженнифер?! — Я пыталась! — Дженнифер сорвалась. — Она не слушает никого! Даже тебя! Тишина. Взрыв кончился. Только осколки. Только мы, втроём, в пустом помещении. — Пока что вы до сих пор не понимаете, что за забором — не мир, а смерть... Значит, я буду вас этому учить. Так, чтобы поняли. От этого тона у меня пересохло во рту. Я знала, что сейчас будет. И всё равно… Я знала. Я видела. Мир был. Солнце светило. Лес шумел. Где-то, там… было другое. Он не сказал больше ни слова. Только взял нас обеих за руки. Не просто как командир, а как тот, кто больше не может позволить себе проявлять жалость. Мы обе это понимали, но нам обеим все равно было страшно. Его ладонь была холодной. Сильной. И без права отпустить. Мы шли в тишине. Никто на нас не смотрел. Никто не спрашивал. Потому что все знали — если Сэм ведёт тебя к себе, значит, он не отдаст тебя другим. Но это не подарок. Комната командира была такая же как всегда,без украшений, но уже привычная и по-своему уютная. Письменный стол. Один шкаф. Кровать с идеально заправленным одеялом. Он не сразу заговорил. Снял куртку. Повесил. Медленно. Встал у стены. Глядел на нас, как будто не видел. Как будто видел последствия. — Это был третий раз. Голос — холодный. — За всё время в моём отряде — вы дерётесь третий раз. Четвёртого не будет. Я чувствовала, как Дженнифер напряглась рядом. Она не боялась. Но стыдилась. Я — нет. Я злилась. На него. На неё. На себя. На всех. — Вы обе — не новички. Не жертвы. Не идиотки. Он сделал шаг. — Вы знаете, что если вы двое дерётесь — все остальные перестают верить в порядок. — Я пыталась её остановить! — резко сказала Дженнифер. — А ты? — он повернулся ко мне. — Ты, 0710? Я молчала. — Ты знаешь, где ты? — Да. — Нет. Ты не знаешь. Ты думаешь, что если у тебя острый ум, то ты выше правил. Но пока ты не научишься подчиняться — пострадают все, кто рядом. Я не выдержала. — Я не могу быть как они! Я не умею просто молчать, когда вижу... Он перебил. — Тогда научись. Он указал на стулья. — Садитесь. Он встал у окна. Спиной к нам. — Я не могу не наказать вас, хоть и не хочу. Пауза. — Но если я не сделаю это сейчас — вы погибнете. Обе. Он развернулся. В глазах — не гнев. Боль. — Мэри — в угол. Лицом к стене. Я хмуро подчинилась. — Дженнифер. Я слышала как она встаёт. Молча. Не споря. — Ты сама знаешь за что. И это в последний раз. Чёткие, звонкие удары. Без слов. Без лишних нотаций. После десятого она начала вскрикивать. На пятнадцатом расплакалась. Он поднял её, поставил на ноги. — Мэри, развернись. Дженнифер — свободна. Она кивнула. В её глазах — боль и гордость одновременно. Она ушла, не обернувшись. Он посмотрел на меня. Я стояла молча. — Ты хочешь, чтобы я извинилась? Он качнул головой. — Нет. — Тогда что? — Я хочу, чтобы ты поняла, — сказал он. — Иначе всё это — зря. Я молчала. — Подойди ко мне. Я подошла. — Ты — ребёнок. И если ты хочешь быть солдатом — значит, должна учиться отвечать. Он взял меня за руку. Я дернулась. Он только взял меня крепче. — Ложись. Я легла. Без сопротивления. Только с дрожью. — Ты — самая талантливая. Самая быстрая. Самая… живая. И самая опасная. Он поднял руку. И дал мне двадцать пять. Впервые так много. Тяжёлых. Медленных. Каждый — за упрямство, за страх, за риск, за безответственность. Последний — тяжелее. Чтобы я запомнила. Чтобы я вскрикнула. Я никогда не плакала, даже когда Сэм меня наказывал раньше, но в этот раз внутри меня рвался крик. Слезы выступили сами. Когда всё кончилось, он помог мне встать и обнял меня. Только на секунду, но крепко. — Всё. Ты снова в команде. Только не геройствуй. Ещё один неверный шаг — и тебя могут просто убить. — А если я не смогу остановиться? Он посмотрел в глаза. — Тогда остановлю я. Когда я вышла — в коридоре все еще стояла Дженнифер. Мы не сказали ни слова. Но я взяла её за руку и она не отдёрнула свою. Наступила ночь, но спать не мог никто. Дженнифер точно так же как и я ворочалась в постели. Все всё понимали и никто не злорадствовал. Сэм ушёл после отбоя. Он не запер нас в спальне на ключ. Туман вернулся — генераторы подчинили, но мы уже увидели то, что нельзя развидеть. Марка вдруг затрясло. Он поднял голову. — Это… это я, — прошептал он. — Я… это сделал. — Что? — выдохнула я. Хотя уже догадалась. Только боялась поверить. — Генераторы. Я… сделал так, что их электролинии замкнуло. Я не хотел вреда. Я только хотел, чтобы мы… чтобы вы… увидели. Что есть что-то другое. Он заплакал. Мы молчали. Первой к нему подошла Дженнифер. Села рядом. — Ты — не предатель. — Нет, — сказал Эллиот. — Ты — первый, кто действительно дал нам увидеть. Я тоже подошла ближе. Села напротив. — Значит, теперь мы знаем. — Что? — Что нам есть что терять. Значит, мы должны защищать себя. И тебя. И тайну. Марк кивнул. Сквозь слёзы. И впервые улыбнулся. Мы договорились без слов. Никто никому ни слова. Ни Сэму. Ни даже друг другу — особенно друг другу. Иногда самое важное нужно спрятать, чтобы оно выжило. И в ту ночь мы стали настоящей командой. Не потому что тренировались. А потому что выбрали прикрывать друг друга как семья.