Я помню море

У меня в руках была ракушка. Если приложить её к уху — в ней шумит море. Я решила вернуть её домой. Мокрая галька и песок под ногами. Волны прибывают одна за другой. Запах, который вдыхаешь полной грудью, и от которого хочется взлететь. Я зашла по пояс, держа ракушку в руках, нырнула и положила её на дно. Вдруг началось землетрясение. Всё вокруг дрожало. Просыпаться в теле, которое не слушается, — пытка. Но сейчас пытка была ещё хуже. Мне снилось море, а Сэм пытался меня разбудить. Я долго не хотела просыпаться, а он тряс меня, звал, хлопал по щекам, и в его голосе слышалась настоящая паника А я... я была там, откуда мне не хотелось возвращаться. — Мне снилось море, — прошептала я хриплым, незнакомым самой себе голосом. Он вдруг будто перестал дышать. Его руки задрожали. Он поднял меня, крепко прижал к себе, поцеловал в висок и резко выдохнул. — Ты здесь, — сказал он. И всё. Я была ещё слишком слаба, чтобы понять, что именно я чувствую. Но его голос был моим якорем. Морё, голос, объятие — и я снова была тут. Может, это было не так уж и плохо — вернуться, когда внезапно ты кому-то так нужна. В этот день он вызвал других офицеров. — Заберите остальных на учёбу. Я нужен здесь. Говорить всё ещё было очень трудно. Через час я попыталась встать, но ноги меня не удержали. Я растянулась на полу. Разозлилась. Заплакала. Сэм меня не успокаивал и не кинулся поднимать. Только сказал: — Ты снова злишься. Это хорошо. Значит, ты возвращаешься. Это почему-то помогло. Потом он всё-таки поднял меня с пола и усадил на кровать. — Позже попробуем снова. Вечером пришла Бэкки с подносом для анализа крови и инъекциями витаминов. За ней неожиданно зашла Джулия. — Я не боюсь ни болезней, ни крови, сестра Ребекка, — сказала она — я могу помочь. И она помогала. Мыла мои волосы и расчесывала. У неё оказались очень уверенные и ласковые руки. Я ненавидела слабость и то, что за мной ухаживали как за младенцем, но Джулию мне не хотелось отталкивать. Она заплела мне косу и украсила цветком одуванчика. Не знаю почему. Внутри меня возрождался огонь. Хаос. Я хотела вернуться. Я хотела драться с новой силой. Чтобы никто — и я сама — не сомневался. У меня всё ещё есть я. Я не нашла другое имя. Они считали, что "Мэри" это удобное и послушное имя? Я докажу, что это Мэри — это буря, шторм, цунами и погибель. Сэм конечно же ждал, что я снова захочу проверять границы. Я слишком долго была безвольной куклой. А теперь мне хотелось бунта. Мне хотелось шторма. Вечером пришло время уколов. Я смотрела на шприц как на врага и чувствовала, как накатывает бешенство. — Не хочу, — заявляю я Сэму и дёргаю плечом. Наконец-то могу. — Надо. — Не буду. — Нет выбора. — Есть!!!!!! Я не знаю, как мне это удалось, но шприц летит в стену. Висит секунда молчания. Я молча праздную победу. Сэм не меняется в лице. Спокойствие, твёрдое, как гранит. Он меня бесит этим ещё больше. Он готовит новую инъекцию и больше не говорит ни слова, а просто переворачивает меня, словно я ничего не вешу, задирает ночную рубашку и делает укол. Я рыдаю. Не от боли. От унижения, злости, бессилия. —НЕ! ХОЧУ!! БОЛЬШЕ! ДУРАЦКИЕ ЛЕКАРСТВА!!! Он спокойно укрывает меня одеялом. — Ты можешь злиться, можешь быть слабой. Можешь кричать и ругаться. Но вредить себе — нет. Я позволю многое, но не это. Он не кричал, но я поняла: шутки кончились. Вот только бунт во мне продолжал зреть. И мы оба это знали. Я укрылась одеялом с головой, отвернулась к стене и не разговаривала с ним до тех пор как он вернулся из общей спальни поздно вечером. — Твои соратники наконец-то уснули. И тебе пора. А мне — больше всех. Завтра ты завтракаешь более плотно, а через два дня снова проверим анализы. Он привычно устраивается в кресле. Зевает. А мне вдруг хочется поговорить. — Больно уж ты суров, командир. Тиран. Он смотрит на меня, и улыбается. Чуть-чуть: — Если будешь мешать своему лечению — познакомишься с настоящим тираном. И я смеюсь. Потому что это правда. Потому что я всё-таки живая. Потому что он рядом. Потому что я не забыла море. Он заснул. А я не могла. Уже полночь. Тишина. Все спят. Я слышу ровное дыхание Сэма в кресле у кровати. Шорох босых ног по полу. Дженифер. Она не умеет ходить тихо. — Я расскажу, что ты пропустила. И мы начинаем шептаться. Командир Роберт учит их единоборствам. Дженнифер побеждает всех мальчишек из другого отряда. Джулия налегает на биологию и уже говорила, что хочет стать медсестрой, как Сестра Ребэкка. Эллиот такой же наглый. Это Марк придумал окатить Сэма водой и сейчас работает над новой проказой. Будет смешно. Братья и Сёстры так боятся дизентерии, что шарахаются от нашего коттеджа. Мы договариваемся шёпотом наловить ужей и когда мне можно будет выходить, подбросить их Сестрам Виктории и Пруденс вместо мышей. Дженнифер делает паузу. — И... У меня кровь. Уже несколько месяцев. Я никому не говорила. И не собираюсь. Я хочу сказать: "Ты не одна", но просто сжимаю её руку. Мы всё-таки будем Сэма. — Дженифер. Обратно. Сейчас же. — Командир, ещё пять минут. Пожалуйста! Спустя пять минут: — Дженнифер... — Уже ухожу... — Бегом! И тихо. Пока я не решил устроить тебе побудку в пять. Мэри, спать. Немедленно. Дженнифер шлёпает обратно в спальню. — Сэм... — Ммм? — А море существует? Правда, до сих пор существует? Там... За туманом. Он вздыхает. — Да, малыш. И мы когда-нибудь мы туда вернёмся. Обещаю. Он отрубается почти мгновенно. Я улыбаюсь в темноте. Я думаю об ужах и представляю как будет визжать Сестра Виктория. Море — существует. И я — Мэри — его помню.