Fragments of feelings

Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель между шторами, напоминал лезвие — тонкое, жгучее, неумолимое. Джисон зажмурился, пытаясь вспомнить, когда в последний раз позволял себе спать до полудня. Времена "ленивых воскресений" канули в лету ещё до дебюта, заменившись бесконечными репетициями, ночными записями и съёмками. Постель слева была пуста, но подушка сохранила вмятину от головы Минхо, а на простыне остался след — морщины ткани, словно карта их вчерашнего сна. Джисон прижал ладонь к тёплому пятну, вдыхая запах ментолового шампуня, который Минхо упорно отрицал, но использовал все пять лет. Он потянулся, ощущая приятную тяжесть в мышцах. Рука, освобождённая от гипса, казалась чужим придатком — бледная кожа, тонкие синие прожилки вен, ноготь на мизинце, отросший неровно. Джисон сжал кулак, наблюдая, как костяшки белеют от напряжения. Всего шесть недель назад эти суставы разбивали зеркала, а теперь дрожали от простого движения. На тумбочке завибрировал телефон. Десять пропущенных от Чана, три от Феликса, одно сообщение от менеджера: "Не забудь про интервью в 17:00". Он уже потянулся к кнопке вызова, когда дверь номера щёлкнула. — Наконец-то проснулся. Минхо вошёл, балансируя с двумя бумажными стаканами и бумажным пакетом, из которого сочился сладковатый пар. Запах свежеиспечённого масла и карамели заполнил комнату, смешиваясь с ароматом кофе. — Который час? — Джисон сел, потирая глаза. Простыня сползла, обнажив шрам на ключице — память о падении со сцены два года назад. — Полдень. — Минхо поставил стакан с рифлёным краем на тумбочку, где уже лежала связка ключей от студии. — Ты проспал завтрак и чуть не проспал обед. Кофе оказался именно таким — с карамельным сиропом, двойными сливками и пенкой в форме сердца. Джисон сделал глоток, наблюдая, как Минхо раскладывает на подоконнике круассаны. Рассыпчатые, золотистые, с выступающими полосками шоколада. Те самые, из французской пекарни в тридцати минутах езды от отеля. — Ты сходил в ту пекарню у Ханганга? — спросил он, отламывая хрустящий кончик. Минхо кивнул, откусывая кусок своего круассана. На его футболке осталось пятно от кофе — тёмно-коричневое, в форме Австралии. — Пришлось ждать сорок минут. Очередь из девушек с селфи-палками. Джисон поднял бровь, пряча улыбку за стаканом. — Ты? Стоять в очереди? Добровольно? — Не привыкай. — Минхо швырнул ему упаковку масла, попав точно в грудь. — Чан звонил. Говорит, если завтра опоздаешь, заставит мыть полы в зале. — Я видел пропущенные. — Джисон потянулся за вторым круассаном, но Минхо отодвинул тарелку. — Эй! — Сначала закончи кофе. — Он достал из кармана салфетку с логотипом пекарни. — Репетицию перенесли на семь. Джисон отпил глоток, сладкий вкус смешался с горечью пробуждения. — Значит, у нас есть время. Минхо замер с круассаном на полпути ко рту. Его взгляд скользнул к кровати, к смятым простыням, к Джисону, всё ещё не надевшему штаны. — На что? — На всё. Воздух сгустился, как перед грозой. Минхо медленно прожевал, вытирая пальцы салфеткой с преувеличенной аккуратностью. Джисон вспомнил их вчерашний разговор — шёпот в темноте, пальцы, вцепившиеся в простыню, обещание, вырвавшееся между поцелуями: "Я не сбегу". — Вставай. Одевайся. — Минхо встал, собрав крошки в ладонь. — Куда? — Увидишь. Джисон потянулся за джинсами, всё ещё пахнущими дымом от вчерашней съёмки. Минхо стоял у окна, рисуя пальцем на запотевшем стекле. Мелькнул силуэт — возможно, цветок, возможно, птица. *** Автобус № 701 шёл по окраинным районам, подпрыгивая на выбоинах. Джисон прижался лбом к стеклу, наблюдая, как многоэтажки сменяются двухэтажными домиками с черепичными крышами. Минхо сидел рядом, наушник в одном ухе, ритмично постукивая пальцем по колену. — Ты уверен, что не ошибся маршрутом? — Джисон потянулся за его вторым наушником, но Минхо ловко уклонился. — Учись доверять. Они вышли на остановке "Речной парк". Табличка была перекошена, буквы "вк" стёрлись от времени. Джисон огляделся — ни рекламных щитов, ни толп фанатов, только аллея старых клёнов, скамейки с облупившейся краской и запах влажной земли после дождя. — Здесь нет зеркал, — заметил Минхо, покупая билеты у седого контролёра. — Что? — Ты спросишь в следующий раз. Они вошли под арку из плюща. Джисон вдруг понял — это было место, где не нужно было быть кем-то. Ни Джисоном из Stray Kids, ни "тем парнем с гипсом", ни даже частью "Минсонов". Просто человеком, чьи кроссовки хлюпали в лужах, а ветер трепал немытые волосы. Минхо шёл в полушаге впереди, изредка оборачиваясь, словно проверяя, не потерялся ли Джисон. Их руки иногда случайно соприкасались — Джисон замечал, как Минхо специально замедляет шаг в эти моменты. — Я здесь бывал ребёнком, — неожиданно сказал Минхо, останавливаясь у пруда. Джисон прислонился к иве, с которой свисали жёлтые листья. — Ты никогда не рассказывал о детстве. — Ты никогда не спрашивал. Минхо достал из кармана смятый пакет — те самые крошки от круассанов. — Вот зачем ты купил три штуки? — Может быть. Утки бросились к берегу, поднимая брызги. Маленькая серая, оттеснённая сородичами, отчаянно пробивалась к хлебу. Джисон рассыпал крошки перед ней, наблюдая, как она жадно клюёт, дрожа всем телом. — Знаешь, что я думаю? — он почувствовал, как Минхо встаёт за его спиной. — Что? — Мы могли бы начать сейчас. Минхо бросил последнюю крошку. Маленькая утка схватила её и тут же уплыла, испуганная всплеском. — Мы уже начали. Джисон обернулся. В глазах Минхо не было привычной насмешки — только спокойствие и что-то неуловимое, что заставляло сердце биться в такт падающим листьям. — Хорошо, — прошептал Джисон. — Да, — Минхо протянул руку, смахнув паутину с его плеча. — Хорошо. Они пошли обратно, минуя старика, кормящего голубей, и девочку, запускающую воздушного змея в виде дракона. Где-то на повороте их мизинцы случайно зацепились. Минхо не отдернул руку. Джисон сделал шаг ближе. И когда пальцы сплелись окончательно, Джисон понял — зеркала больше не нужны. Его настоящее отражалось не в стекле, а в тёплой ладони, которая сейчас, здесь, в этом забытом парке, держала его так, словно боялась раздавить и в то же время — потерять. *** Вечером на репетиции Чанбин поднял бровь, увидев их соединённые руки, но ничего не сказал. Феликс ухмыльнулся, делая вид, что настраивает гитару. А когда они начали танцевать новый блок, Джисон поймал себя на мысли: он смотрит не в зеркало, а в глаза Минхо, и этого достаточно. Их пазл всё ещё имел сколотые края. Но теперь каждый кусочек находил своё место — неидеальное, но настоящее.