Аукцион.

От лица Хуа Чэна. Сколько он себя помнил, Хуа Чэн был никем. Родившись в довольно богатой семье его жизнь должна была быть шикарна. Но нет. И это было даже не из-за того что его мать — проститутка, которая забеременела совершенно случайно. На самом деле… Всё из-за глаз Хуа Чэна. Один его глаз был красный как кровь солдат, пролитая на войне. А второй черный, словно воронье крыло. С самого детства взгляд мальчика был невыносим. Любой, кто смотрел на него, с отвращением уходил как можно дальше. Единственный человек который любил его всем сердцем — была мать Хуа Чэна. Хоть она и вела разгульный образ жизни, сына очень любила. Может даже больше, чем собственную жизнь. Поэтому и умерла за него. Хуа Чэн по сей день вспоминает этот момент, как страшный сон. Он лишь помнил, что его отец отправил их в карете в другой город. Лишь потому что у Хуа Чэна было день рождение, и это было что-то типо подарка. Но кто же знал, что всё так обернется. — Хунхун-эр, почему не спишь? — матушка Хуа Чэна сидела с ровно вытянутой спиной и нежной улыбкой. От неё так и веяло теплом и доброжелательностью, словно эта женщина создавала вокруг себя атмосферу доверия. — Матушка, звёзды очень красивые! — засмеялся маленький мальчик с повязкой на глазу. Он выглядел точной копией своей матери, и только лишь немного потрёпанная одежда делала его менее величественнее. Руки мальчика были забинтованы. Почему? Во дворе над ним часто издеваются. Дети они… Жесткоки. Да и взрослые от них не отстают. — Мой милый, мы скоро приедем. Наберись сил, а то на празднике будешь стоя спать… — только и успела договорить она, перед тем как карета резко остановилась. Женщина встревожено нахмурилась и высунула голову из окна. — В чём дело?.. Только посмотрев на своего кучера, она вскрикнула от увиденного ужаса и тут же вернулась в своё прежнее положение. Сделав выдох и глубокий вдох, женщина схватила Хуа Чэна за руки, сжимая его маленькие ладошки в своих руках и серьёзно посмотрела в его единственный открытый глаз. — Хунхун-эр… Тебе уже целых 10 лет. Большой мой мальчик… Ты сейчас же должен бежать. Найди людей и попроси у них помощи, — говоря это, руки женщины перемещались по всему телу Хуа Чэна, нерво теребя его плечи и одежду. — Ты понял меня? — Матушка?.. — мальчик испуганно посмотрел на неё, не понимая, что происходит. Он чувствовал, как волновалась его мама, но почему? Что она увидела? На улице послышался громкий смех мужчин. Женщина сжала губы в полоску и подхватила Хуа Чэна на руки, высовывая его из окна. — Беги, прячься! Ни за что не оглядывайся назад! Маленький мальчик, который всегда был верен своей матери, тут же спрыгнул вниз и бросился прочь. Они ехали по густому лесу, поэтому деревьев было достаточно, чтобы спрятаться. Вот он и притаился за одним из них, тихо наблюдая за каретой. Он видел, как его любимая матушка натянула на себя счастливую улыбку и приложила указательный палец к губам, приказывая молчать. Хуа Чэн ожидал, что она побежит за ним, но нет. Женщина осталась сидеть в карете, ожидая чего-то. К карете быстро подошла толпа высоких мужчин, с оружием на поясе и громко рычащими волками на цепях. Они буквально за несколько секунд окружили карету и грубый движением достали сидящую внутри, бросая её на землю. Кучер, что вёз их, уже бежал далеко прочь, даже не обернувшись на остальных. — А мелкий где? — спросил один мужчина, осматривая карету. — Где-где… Я захотела отдохнуть одна, — с уверенной улыбкой ответила женщина, спокойно подняв голову. Её вид не выдавал и часть страха, что хранился в душе. — Бросила своего же ребенка? — расхохотался мужчина, пока остальные хватали её за руки и ноги, осматривая тело. — Ну и что ты за мать такая? — Прекрасная! А ну, руки прочь! — она пыталась вырваться, пока грязные прикосновения этих людей уже полностью прошлись вдоль её тела, лапая абсолютно всё. И интимные части тела в том числе. — Мужики, хватит. Наши пёсики хотят есть, — злорадно усмехнулся их главарь. Остальные послушно отошли назад, оставляя женщину одну на определенном расстоянии. Она сглотнула ком в горле, пока сам мозг не хотел принимать того факта, что с ней хотят сделать. Руки мелко подрагивали, а на глазах выступили слёзы. Её лицо потеряло свой спокойный вид, полностью скривившись от нахлынувших чувств. — Нет… Нет, пожалуйста… — тихо шептала она, на дрожащих ногах пытаясь отползти назад. Но мужчинам было плевать. Они будто наслаждались её страхом. Атмосфера стала довольно странной. Весь мир будто остановился и эти несколько секунд длились словно вечность, пока главарь не сказал: — Кушайте, мои хорошие. — он отпустил волков. Женские крики наполнили лес. Хотя и хищников было всего трое, этого было достаточно, чтобы полностью разорвать женщину на куски. Она кричала, отбивалась, пока волки рвано отрывали от неё куски плоти, оттаскивая и разбрасывая части тела в разные стороны. Кровь заполнила поляну и запахом, и количеством. — НЕТ! НЕТ! БОЛЬНО, БОЛЬНО! — Она издала последний вскрик, перед тем как один волку оторвал её голову, перегрызая глотку и наслаждаясь мясом её лица. Под конец от раньше тёплого тела остались одни лишь окровавленные кости и спутанные волосы, ещё соединённые с черепом. Мужчины на эту картину смотрели с презрением, пока ловили поевших волков. — А с проклятым то что делать? — они говорили об Хунхун-эре. — Мда… Было бы легче, сожри их вместе, — главарь устало покачал головой, а после махнул рукой. — Да ладно. Он всё равно один в лесу не выживет. И они ушли, сопровождая свои возгласы громкий смехом. Хуа Чэн на дрожащих ногах вышел из-за дерева. Он стоял словно мёртвый. Из детский глаз потекли слёзы отчаяния и злобы. Мальчик стянул со своего глаза повязку и быстро подбежал к трупу матери, спотыкаясь на каждый шагу. На последнем падении он приземлился точно у её головы. Стоя на коленях, Хуа Чэн медленно провёл пальцами по костям её скелета, всё ещё ощущая какое-то тепло. Сознание произошедшего пришло только сейчас. Он резко пронзительно закричал. В этот крик было вложено столько отчаяния и злобы, сколько Хуа Чэн собрал за всю свою жизнь. — Мама! Мама, прошу, нет! Это сон… Мне опять снятся кошмары! — мальчик внезапно стал истерично смеяться, пока сам он задыхался от слёз и ужасающего чувство в груди. — Мама, приди и успокойся меня! Пожалуйста!.. Ты же здесь… Со мной… Пожалуйста. В голове начали проскальзывать воспоминания их жизни. Но самым ярким был момент под их любимым деревом, вдали от чужих глаз. — Хунхун-эр, ты уже решил кем станешь в будущем? — тепло спрашивала его матушка, держа Хуа Чэна в своих руках и поглаживая его по голове. — Ещё нет… — мальчик опустил голову как-то виновато, словно ему было стыдно перед матерью. — Ну ничего, ты обязательно станешь великим! — ярко засмеялась она, желая изменить их внезапную грустную атмосферу и защекатала его живот. — Ха-ха-ха, мама! — Хунхун-эр громко засмеялся, но не отталкивал женщину. Наоборот, цеплялся за её шею как пиявка и вызывая тёплое чувство на душе у матери. — Я знаю одно… — М? — она не ожидала что Хунхун-эр так резко заговорит, поэтому быстро успокоилась и принялась его слушать. Мальчик улыбнулся во весь рот, показывая ряд ещё молочных и неровных зубов. Он положил ладони на её щеки, соприкасаясь лоб лбом с женщиной. — Ты — мой смысл! Я буду двигаться дальше ради тебя! От таких слов женщина набрала в грудь побольше воздуха и тихо усмехнулась. На её глазах появились слёзы счастья и сожаления. Она знала, что будет дальше. Но не хотела, чтобы её милый ребенок как-то грустил в этот момент. — Живи ради меня, мой милый Хунхун-эр. На этом воспоминания закончились. Мальчик теперь плакал намного тише. Он успел переместиться на землю, мараясь в чужой крови и лежа рядом с её костями. Даже его дыхание было еле заметным. Он сам задерживал его, так как дышать от отвратительного запаха было невозможно. Сколько он так пробыл? Чёрт знает. Хуа Чэн помнил, что очень хотел умереть рядом с ней. Но не знал как. Он очень медленно сел на колени и аккуратным движением завязал свою повязку вокруг её кости. Вроде бы, это была рука. Мальчик грустно, и даже немного ненормально улыбнулся, тихо шепчя: — Ты была моим смыслом… А что теперь?.. Почему ты умерла?.. Почему эти люди тронули тебя… ?! Почему?! Почему?! — он не мог кричать, поэтому выходил лишь тихий и болезненный шёпот. Как Хуа Чэн добрался назад до поместья — была загадка для многих. Да и для него самого тоже. Он не помнил ничего. Всё что было в его голове — это труп матери. И чувство, что просто душили его. Он хотел… Мести. Внезапно все те, кто хоть раз трогал его и матушку стали настолько ненавистны сердцу, что хотелось убить их прямо сейчас. Раньше он никогда не обращал внимания на издёвки других. Ведь матушка всегда лечила и успокаивала его. А теперь что? Теперь… Хуа Чэн поставил себе цель. Убить их всех. -------§------ Хуа Чэну 13. Эти три года над ним жестоко издевались слуги и их дети в поместье. Почему отец не избавлялся от него? Люди знали, что у этой семьи есть такой особенный сын. И просто убить его будет расточительством. О смерти своей названной супруги хозяин поместья ничего не сказал. Он практически сразу же нашёл ей замену ввиде более красивой женщины с пышными формами. Это безумно бесило Хуа Чэна. Сегодня они были на балу, устроенным королевской семьёй в честь восемнадцатилетия наследство принца. Сам Хуа Чэн ни разу не видел этого принца. Но честно, и видеть не желал. Все дети королевских кровей были избалованными и жесткокими. А тут уже такой большой человек. Он точно может причинить боль. — Где же наследный принц?.. — шепатли голоса в зале, когда его высочество уже долго не появлялся. — Он может прийти вообще под конец вечера. — ответил кто-то в толпе. — Это какое неуважение к народу! — А по мне нормально… Всё таки принц, делает что хочет. — И то верно… Хуа Чэну эти люди быстро наскучили. Так как никто из его семьи не следил за ним, он сумел проскользнуть на улицу и вдохнуть свежего воздуха. Мальчик прошёлся по королевскому саду, останавливаясь возле большого фонтана и безразлично смотря на него. Свет луны хорошо освещал этот участок и даже вода блестела как-то по особенному. Хунхун-эр наклонился немного вперёд и посмотрел на своё отражение в воде. Сразу же стало мерзко от своего лица. Его внешность это всё, что осталось от матушки. Но воспоминания о ней приносили только жгучую боль и резкие паническик атаки. Прошло уже три года, но Хуа Чэн всё никак не мог перестать ловить панички от одной мысли о том дне. — Там что-то страшное? — внезапно над головой появился спокойный и приятный голос. Хунхун-эр поднял голову уже готовый защищаться, но внезапно замер, встретившись с яркими, медовыми глазами. Парень был выше его, наверное, на две головы. Милое, но уверенное в себе лицо смотрело на Хуа Чэна, ожидая его ответа. -… А? — только и смог выдавить мальчик, не моргая и наблюдая за незнакомцем и его милой, даже немного неловкой улыбкой. — Ну, ты так резко отстранился, когда заглянул в фонтан… — парень неловко почесал шею и отвёл взгляд. Хунхун-эру это не понравилось. Он недовольно нахмурил брови, скривив свой нос. От таких резкиз перемен незнакомец опешил. -… Что такое? — Ничего. -… Ты меня сейчас глазами съешь. — Вы просто аппетитно выглядите. — Ха-ха… Парень скомкано засмеялся от его слов, прикрывая рот рукой. Он будто полностью отпустил своё беспокойство о его недовольстве и теперь наблюдал за мальчиком. — Почему ты не в зале? — спросил парень. — А вы? — тут же тоже спросил Хуа Чэн, снова надевая на лицо маску безразличности. — Я первый задал вопрос. Невежливо так отвечать. — Мне там не нравится. А вы? — Мне тоже не нравится. Хунхун-эр непонимающе приподнял бровь. Такой красивый молодой человек с прекрасной манерой общения сто процентов отлично вписывается в советское общество. Так почему ему там не нравится? — Ну, раз уж мы оба оказались здесь одни… — парень неловко перебирал пальцами, пока из зала раздавалась спокойная музыка. — Не против прогуляться? Сердце Хунхун-эра почему-то сильно сжалось. Он смотрел на это прекрасное лицо, освещённое лунным светом и просто отдался чувствам. В глазах блеснул непонятный огонёк, который не предвещал ничего хорошего. Но Хуа Чэн пытался спрятать это чувство как можно дальше, чтобы не дать ему вырваться на волю. Он кивнул.