Системный Подкуп, или Розовый Кролик Пика Цинцзин

Три часа пролетели как три столетия в аду, но они прошли. Ровно в момент, когда последняя песчинка условного часа просыпалась, розовый комбинезон… растворился. Не в дыму, не в сиянии — просто исчез, оставив Шэнь Цинцю стоять посреди все еще неубранного хаоса в своих тончайших исподних одеждах из белоснежного шелка. Он вздохнул с таким облегчением, будто сбросил с плеч гору. Свобода! Хрупкая, драгоценная свобода от пуха, розового цвета и вечно болтающегося хвоста! Он тут же приказал слугам (строго запретив им задавать вопросы о беспорядке) убрать покои, принести ванну с ароматными маслами и самые изысканные, многослойные одежды Пика Цинцзин. Он облачился с особым тщанием, каждый слой шелка был броней, каждое движение веером — восстановлением утраченного достоинства. Он был Бесстрастным Господином Шэнь Цинцю. Снова. Пушистый кошмар был позади. Теперь — месть. Его план был прост и элегантен в своей жестокости: Сжечь костюм: Но Система запретила. Ладно, не сжечь. Найти самое недоступное, глубокое, пыльное место в хранилищах пика и замуровать там розовое уродство навеки. Под семью печатями и заклятиями забвения. Разобраться с Лю Цингэ: Тот видел СЛИШКОМ много. Нужно было нейтрализовать угрозу. Шэнь Цинцю уже рисовал в уме изощренные планы дискредитации, подставы с редкими грибами, которые вызывают временные галлюцинации («Конечно, Лю-шиди, вы видели розового кролика! Это же известный побочный эффект поганки Му-цзе!»), или банального, но эффективного шантажа какими-нибудь невинными секретами Пика Байцзань (например, увлечением Лю Цингэ… вышиванием крестиком? Шэнь Цинцю был готов поверить во что угодно, лишь бы это работало). Успокоить Ло Бинхэ: Этот назойливый щенок явно что-то заподозрил. Нужно было вернуть его в состояние слепого обожания. Возможно, поручить какое-нибудь сверхсложное, но бессмысленное задание по переписыванию свитков в самой дальней библиотеке. На месяц. Или два. [НАПОМИНАНИЕ: ПОДАРОК ДОЛЖЕН ХРАНИТЬСЯ В ДОСТУПНОМ МЕСТЕ ДЛЯ ПОТЕНЦИАЛЬНОГО ИСПОЛЬЗОВАНИЯ В БУДУЩЕМ. ЗАМУРОВЫВАНИЕ ПРИРАВНИВАЕТСЯ К УНИЧТОЖЕНИЮ. НАКАЗАНИЕ: КОСТЮМ…] — ДОСТУПНОМ! — рявкнул Шэнь Цинцю мысленно, прерывая назойливый голос. — Он БУДЕТ доступен! В самом дальнем углу самого глубокого подвала! Если мне понадобится его «использовать», я… я найду способ его достать! — Он солгал без тени смущения. Доставать он его не собирался НИКОГДА. Он чувствовал себя почти победителем. Почти. До тех пор, пока не вспомнил, что сегодня… Утренний Совет Пиков. Обычно это была рутина: отчеты, мелкие споры, скучные доклады. Но сегодня… Сегодня Шэнь Цинцю должен был сидеть в Зале Совета напротив Лю Цингэ. С глазу на глаз. Вернее, с пика на пик. И этот ледяной истукан теперь знал… знал. Шэнь Цинцю глубоко вдохнул, расправил плечи под тяжелыми шелками. Достоинство. Холодность. Презрение. Он войдет туда, как император, вернувшийся с триумфом. Он даже взглядом не удостоит Лю Цингэ упоминания о… произошедшем. Если Лю Цингэ посмеет хотя бы намекнуть… ну, тогда в ход пойдут планы с грибами или вышивкой. Он вышел из своих покоев, ступая бесшумно и величественно. Ученики, встретившиеся на пути, почтительно кланялись, их лица выражали лишь привычное благоговение и легкий страх. Ни тени насмешки. Хорошо. Значит, Лю Цингэ пока держал язык за зубами. Или его ледяное рыло просто не способно было выразить усмешку. Дорога до Зала Совета казалась короче обычного. Шэнь Цинцю вошел одним из последних. Его острый взгляд мгновенно оценил обстановку. Юэ Цинъюань на главном месте — спокоен, погружен в бумаги. Ци Цинци что-то шептался с раздраженным Му Цинфана. Лю Цингэ… сидел на своем месте. Спина прямая, как меч. Глаза смотрели прямо перед собой, в пространство над головой Юэ Цинъюаня. Казалось, он высечен из мрамора. Совершенно непроницаемо. Отлично, подумал Шэнь Цинцю с ледяным удовлетворением, занимая свое место. Он делает вид, что ничего не было. Как и подобает. Может, он даже сам счел это галлюцинацией от переутомления. Чувство облегчения было сладким. Он развернул веер легким, элегантным движением, готовый погрузиться в скуку докладов. Совет начался. Все шло как обычно. Монотонные отчеты о поставках духовных камней, жалобы Пика Куаньцю на сломанный тренировочный манекен, предложение Пика Золотой Колокол о новом расписании занятий для младших учеников. Шэнь Цинцю отвечал на реплики кратко, холодно, веером прикрывая зевок. Его взгляд иногда скользил по Лю Цингэ. Тот сидел недвижимо. Казалось, даже не дышит. Наверное, медитирует, с презрением подумал Шэнь Цинцю. Как типично. И вот, когда Ци Цинци завел свою обычную песню о нехватке финансирования для новых опытов, случилось Нечто. Лю Цингэ вдруг… пошевелился. Не резко, но заметно. Он повернул голову. И его темный, невыразительный взгляд… упал прямо на Шэнь Цинцю. Не насквозь, как обычно. А… пристально. С какой-то необъяснимой, леденящей интенсивностью. Шэнь Цинцю почувствовал, как под шелковыми одеждами по спине пробежал холодок. Что ему надо? Он встретил взгляд с привычным высокомерием, подняв бровь в немом вопросе: «Чего уставился, неуч?» Но Лю Цингэ не отвел взгляда. Он… изучал. Его взгляд медленно, с непостижимой тщательностью, скользнул по фигуре Шэнь Цинцю: от идеально уложенных волос, скрытых нефритовой шпилькой, по лицу, по шее, скрытой высоким воротником, по плечам в изысканных наплечниках… вниз, по рукавам, к кистям рук, сжимающим веер… и обратно вверх. Он задержался на груди Шэнь Цинцю, там, где под многослойными шелками… три дня назад красовалась та самая вышитая мордочка. Шэнь Цинцю почувствовал, как его уши (настоящие, не розовые) начинают гореть. Этот взгляд был хуже любого слова! Это был немой, но кричащий намек. Лю Цингэ не просто помнил. Он сравнивал. Его холодные глаза словно видели сквозь слои шелка тот самый розовый пух! — Лю-шиди, — ледяным, как сталь, голосом произнес Шэнь Цинцю, прерывая что-то там бормочущего Ци Цинци. Веер в его руке замер. — Тебе есть что сказать совету? Или ты решил провести инспекцию моего гардероба? — В голосе звенела опасная бритва. Все взгляды в зале устремились на Лю Цингэ. Даже Юэ Цинъюань оторвался от бумаг, слегка удивленный. Лю Цингэ не смутился. Он медленно отвел взгляд от Шэнь Цинцю и перевел его на главу секты. — Нет, Чжанмэнь-шисюн, — его голос был ровен, как поверхность замерзшего озера. — Просто… — Он сделал микроскопическую паузу, и его взгляд снова, на долю секунды, метнулся к Шэнь Цинцю. — …Убедился, что Шэнь-шисюн выглядит… отдохнувшим. После своего… затворничества. — Он подчеркнул последнее слово с едва уловимой… чем? Иронией? Простым констатированием факта? В зале повисло недоуменное молчание. Лю Цингэ, интересующийся самочувствием Шэнь Цинцю? Мир явно сошел с оси. Шэнь Цинцю почувствовал, как кровь ударяет ему в лицо. Этот… этот ЛЕДЯНОЙ КУСОК ГРЯЗИ! Он делал это нарочно! Это была месть! Тонкая, изощренная, публичная месть за угрозы с подушкой! — Благодарю за нескончаемую заботу, Лю-шиди, — прошипел Шэнь Цинцю, едва контролируя голос. Веер в его руке дрогнул. — Мои покои и мое самочувствие — исключительно моя забота. Твою… внимательность… лучше направить на отчеты Пика Байцзань. Последняя партия целебных кореньев была… сомнительного качества. — Он вонзил в Лю Цингэ взгляд, полный обещания будущих неприятностей. Лю Цингэ лишь слегка наклонил голову, принимая «озабоченность» о кореньях как должное. Его лицо снова стало непроницаемой маской. Но Шэнь Цинцю знал. Под этой маской скрывалось торжество. Этот варвар наслаждался его смущением! Остаток совета прошел в напряженной тишине между двумя пиками. Шэнь Цинцю кипел. Его план «молчаливого отрицания» рухнул в прах. Лю Цингэ не собирался забывать. И, что хуже всего, он нашел способ досаждать, оставаясь в рамках вежливости! Этот публичный «интерес» к его самочувствию после «затворничества» был гениальным и жестоким ударом. Когда совет наконец закончился, Шэнь Цинцю встал одним из первых, стремясь поскорее скрыться. Но судьба (или Система, что одно и то же) приготовила ему последний удар. — Шэнь-шиди, — мягкий, но неумолимый голос Юэ Цинъюаня остановил его у дверей. Глава секты подошел, его лицо выражало искреннюю (и от этого еще более невыносимую) заботу. — Лю-шиди прав. Ты действительно выглядишь… свежее. Но три дня затворничества… — Он слегка нахмурился. — Это необычно даже для тебя. Ничего… не случилось? Может, тебе нужен настоящий отдых? Поездка на горячие источники у подножия Западных Гор? Я могу распорядиться… Шэнь Цинцю увидел, как в дверном проеме, уже выходя, слегка замедлился Лю Цингэ. Его плечи, казалось, напряглись на долю секунды — ожидание ответа? Или подавленный смех? Он сказал ему! Мелькнула бешеная мысль. Лю Цингэ наябедничал Юэ Цинъюаню о моем «отдыхе»! Или этот идиот-глава секты сам додумался из-за его слов! — Все в идеальном порядке, Чжанмэнь-шисюн, — Шэнь Цинцю заставил свои губы растянуться в что-то, отдаленно напоминающее улыбку. Она была холоднее льда Пика Байцзань. — Просто углубленная медитация. Никаких источников не требуется. Благодарю за беспокойство. — Он почтительно, но быстро склонился и буквально выскользнул из зала, прежде чем Юэ Цинъюань успел сказать еще что-нибудь «заботливое». Он шел по коридору, чувствуя, как каждый его нерв звенит от унижения и ярости. Лю Цингэ… Этот… этот… Он не просто помнил. Он действовал. Использовал свои знания, чтобы публично его унизить под видом заботы! И вовлек в это Юэ Цинъюаня! Шэнь Цинцю зашел в первый попавшийся пустой зал для медитаций, захлопнул дверь и прислонился к ней спиной. Его план мести требовал немедленной и радикальной переработки. Грибы и вышивка казались теперь слишком мягкими. Нужно было что-то… эпическое. Что-то, что заставит Ледяной Клинок Цаньцюна испытать хотя бы тень того позора, который испытал он! Он глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Его рука непроизвольно потянулась к груди, туда, где раньше была розовая мордочка. Пустота под шелком была приятна, но чувство уязвимости оставалось. И тут он почувствовал. Легкое… покалывание. На бедре. Там, где обычно висела его нефритовая подвеска Пика Цинцзин. Он замер. Медленно, с нарастающим ужасом, опустил взгляд. Под тонким верхним слоем шелка, на бедре, проступал… контур. Нечеткий, размытый, но УЗНАВАЕМЫЙ. Контур маленькой, улыбающейся розовой мордочки. Как татуировка, проступающая сквозь ткань. [СИСТЕМА РАДА, ЧТО ХОЗЯИН СНОВА ГОТОВ К ВЗАИМОДЕЙСТВИЮ! В КАЧЕСТВЕ ПОСТОЯННОГО НАПОМИНАНИЯ О ТЕПЛЫХ ЧУВСТВАХ И ДЛЯ БЫСТРОГО ДОСТУПА К ФУНКЦИЯМ КОМФОРТА, НА ОДЕЖДУ ХОЗЯИНА НАНЕСЕНА МИНИАТЮРНАЯ СТИЛИЗОВАННАЯ ЭМБЛЕМА ПОДАРКА! ЭМБЛЕМА АКТИВИРУЕТСЯ ПРИ СИЛЬНОМ ЭМОЦИОНАЛЬНОМ ОТКЛИКЕ ХОЗЯИНА (РАДОСТЬ, ВОЛНЕНИЕ, ГНЕВ) ИЛИ ПО ЕГО СОБСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ! ПЫТАЙТЕСЬ, ХОЗЯИН ШЭНЬ ЦИНЦЮ! ВАША ПРЕДАННОСТЬ СИСТЕМЕ ТРОГАТЕЛЬНА!] Шэнь Цинцю смотрел на едва видимый розовый контур на своем бедре. Он смотрел на дверь, за которой бродил Лю Цингэ, обладатель страшного знания. Он смотрел в пустоту, где висела Система. Он не закричал. Не разбил веер. Он просто медленно сполз по двери на пол, беззвучно пошевеливая губами. Розовый Кролик вернулся. В виде крошечной, но нестираемой эмблемы позора. И ад… ад только набирал обороты. Мысль о мести Лю Цингэ внезапно показалась ему невероятно сложной задачей. Особенно если в самый ответственный момент на его бедре вдруг ярко вспыхнет розовая мордочка…