Системный Подкуп, или Розовый Кролик Пика Цинцзин

Утро пришло с лезвиями ледяного света, вонзающимися в щели ставней. Шэнь Цинцю лежал на боку, спиной к центру огромной кровати, каждое движение отзывалось глухой болью в мышцах и острым напоминанием там, где его тело было жестоко использовано. Стыд пылал на его щеках ярче солнечных лучей. Он слышал, как за его спиной движется Лю Цингэ — тихо, с кошачьей грацией воина, одеваясь. Шорох ткани звучал как обвинение. [ДОБРОЕ УТРО, ХОЗЯИН! ПОЗДРАВЛЯЕМ С УСПЕШНОЙ АКТИВАЦИЕЙ ПРОТОКОЛА «СОВМЕСТНОЕ УПРАВЛЕНИЕ». ПОКАЗАТЕЛИ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ И ФИЗИЧЕСКОЙ ГАРМОНИИ ЗА НОЧЬ ВЫРОСЛИ НА 78%! ЭТО РЕКОРД!] Шэнь Цинцю зажмурился, желая, чтобы Система сгорела в аду. Гармония? Это было изнасилование под диктовку постороннего разума! И его… соучастника. — Уходи, — прошипел он в подушку, не оборачиваясь. Голос был хриплым от криков и молчания. — Уходи и не возвращайся. Забудь дорогу на мой пик. Шаги приблизились. Шэнь Цинцю напрягся, ожидая прикосновения, насмешки, нового приказа. Но вместо этого на край кровати опустилась тяжелая рука в темном рукаве. Не на него. Просто легла рядом. — Задание, — произнес Лю Цингэ. Его голос был низким, обыденным, как если бы он сообщал о погоде. Но в нем не было прежней ледяной отстраненности. Была… сосредоточенность. — Система дает новое? Шэнь Цинцю фыркнул, поворачиваясь на спину, невольно вскрикнув от боли. Он встретился взглядом с Лю Цингэ. Тот был уже полностью одет, его лицо — каменная маска, но в темных глазах горел тот же огонь понимания и… странной ответственности, что и ночью. — Какое тебе дело? — язвительно спросил Шэнь Цинцю, отчаянно пытаясь вернуть хоть крупицу достоинства. Он потянул одеяло выше, скрывая синяки на бедрах и груди. — Ты уже получил свое «совместное управление». И все, что хотел. Лю Цингэ не отреагировал на колкость. Его взгляд скользнул по его спрятанному под одеялом телу, будто видя сквозь ткань синяки и память о своей силе. — Если задание будет… неадекватным. Унизительным. — Он сделал паузу, подбирая слова. — Я выполню его. По-своему. Как вчера. Слова повисли в воздухе. Не угроза. Констатация факта. Обещание. Шэнь Цинцю почувствовал, как жар разливается по лицу и ниже, под одеялом. Воспоминание о грубой силе, о боли, смешанной с невероятным принудительным наслаждением, заставило его сглотнуть. Он ненавидел это. Ненавидел его за это предложение. И… боялся желания, которое оно пробудило. — Она еще не дала, — буркнул он, отводя взгляд. — Наслаждается… картиной после битвы. [АКТУАЛИЗАЦИЯ ЗАДАНИЯ: «УТРЕННЯЯ ГАРМОНИЯ»] [ЦЕЛЬ: ОБМЕНЯТЬСЯ С ЦЕЛЬЮ «ЛЮ ЦИНГЭ» ЗНАКОМ НЕЖНОСТИ И ЗАБОТЫ В ТЕЧЕНИЕ ПЕРВОГО ЧАСА ПОСЛЕ ПРОБУЖДЕНИЯ.] [СПОСОБ ВЫПОЛНЕНИЯ: НА ВАШЕ УСМОТРЕНИЕ (РЕКОМЕНДУЕМ ОБЪЯТИЯ, ПОЦЕЛУИ, ПРИГОТОВЛЕНИЕ ЧАЯ). ИЗБЕГАТЬ ОТКРЫТЫХ ПРОЯВЛЕНИЙ АГРЕССИИ ИЛИ САДОМАЗОХИЗМА В КАЧЕСТВЕ ПРИВЕТСТВИЯ.] [НАГРАЗДА: +20 ОЧКОВ ДОБРОДЕТЕЛИ, ПОЛНЫЙ СБРОС НЕГАТИВНЫХ ФИЗИЧЕСКИХ ОЩУЩЕНИЙ (БОЛЬ, УСТАЛОСТЬ)] [НАКАЗАНИЕ: АВТОМАТИЧЕСКАЯ АКТИВАЦИЯ ЭМБЛЕМЫ НА ЛБУ В ФОРМЕ СТИЛИЗОВАННОГО СЕРДЦА НА 72 ЧАСА + ОБЩЕСЕКТАНСКОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ О ЕЕ ЗНАЧЕНИИ («СИМВОЛ БЕЗНАДЕЖНОЙ ВЛЮБЛЕННОСТИ ХОЗЯИНА В ЛЮ ЦИНГЭ»).] Шэнь Цинцю застонал, закрывая лицо руками. «Знаки нежности»? После этого? Система определенно издевалась. Лю Цингэ наблюдал за его реакцией, его каменное лицо не дрогнуло, но в глазах мелькнуло что-то… похожее на усмешку? — Что? — спросил он просто. — «Утренняя гармония», — проскрежетал Шэнь Цинцю сквозь пальцы. — Знаки нежности. Объятия. Поцелуи. Чай. — Он с ненавистью выплюнул последнее слово. — Иначе — розовое сердце на лбу для всей секты. Лю Цингэ молчал секунду. Потом… он вздохнул. Звук был настолько нехарактерным, что Шэнь Цинцю разжал пальцы и уставился на него. — «Нежность», — повторил Лю Цингэ, как будто пробуя странное слово на вкус. Он поднялся с края кровати. — Сиди. Это не было ласково. Это был приказ. Но в нем не было прежней жестокости. Шэнь Цинцю, парализованный нелепостью ситуации и ужасом наказания, послушно приподнялся, опираясь на локоть, удерживая одеяло на груди. Лю Цингэ исчез в соседней комнате — в кабинете Шэнь Цинцю. Вернулся через минуту, неся в руках… нефритовый флакон с дорогим бальзамом для мышц, который Шэнь Цинцю использовал после особенно изнурительных тренировок ци. — Повернись, — снова приказ, но на этот раз… иначе. Шэнь Цинцю замер. Что он задумал? Еще одна пытка под видом «заботы»? Но наказание Системы… Он медленно, скрипя зубами, повернулся спиной к Лю Цингэ, уткнувшись лицом в подушку. Он чувствовал, как одеяло сползает с его плеч, обнажая спину, покрытую синяками от впившихся пальцев и прижимания к стене. Он сжался, ожидая боли. Вместо этого на кожу легло прохладное, нежное прикосновение. Пальцы Лю Цингэ, обычно такие грубые и сильные, наносили бальзам с удивительной осторожностью. Они скользили по напряженным мышцам плеч, вдоль позвоночника, разминая узлы зажатости, обходя самые темные синяки. Движения были медленными, методичными, почти… заботливыми. Шэнь Цинцю невольно расслабился под этим неожиданным ласковым натиском. Боль отступила, уступая место приятному теплу и странному чувству… безопасности? Он подавил стон удовольствия. — Синяки… — пробормотал Лю Цингэ, его пальцы замерли на большом темном пятне у лопатки. — Я… перестарался. Признание? От Ледяного Клинка? Шэнь Цинцю не поверил своим ушам. — Ну конечно, — язвительно бросил он в подушку, но без прежней силы. — Потому что все предыдущее было образцом нежности. Лю Цингэ не ответил. Его пальцы снова задвигались, теперь массируя поясницу, где боль была особенно сильной. Шэнь Цинцю не смог сдержать тихий вздох облегчения. Это было… приятно. Ужасно приятно. И унизительно. Его враг, его насильник, его… соучастник по Системе… ласкал его спину, как любовник. — Задание, — напомнил Лю Цингэ через несколько минут тишины, прерываемой только их дыханием и мягким шорохом рук по коже. — «Знаки нежности». Это считается? [АНАЛИЗ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ…] […] [ПРИЗНАКИ ЗАБОТЫ И ФИЗИЧЕСКОГО КОНТАКТА, НАПРАВЛЕННОГО НА УЛУЧШЕНИЕ САМОЧУВСТВИЯ ХОЗЯИНА, ОБНАРУЖЕНЫ. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ОТКЛИК ХОЗЯИНА ПОЛОЖИТЕЛЕН (СНИЖЕНИЕ УРОВНЯ СТРЕССА НА 40%, ПОВЫШЕНИЕ КОМФОРТА). ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО НА 85%.] — Не полностью, — прошипел Шэнь Цинцю, но уже без злости. Его тело таяло под этими волшебными пальцами. — Нужен… знак. Явный. Лю Цингэ замер. Его руки убрались со спины Шэнь Цинцю. Наступила тишина. Потом Шэнь Цинцю почувствовал, как край кровати прогнулся под весом Лю Цингэ, склонившегося над ним. Теплое дыхание коснулось его уха. — Подними голову, — тихий приказ. Шэнь Цинцю повиновался, поворачиваясь на бок и задирая подбородок с последними остатками вызова. Лю Цингэ смотрел на него, его лицо было близко, непроницаемо. Потом он наклонился. Его губы коснулись лба Шэнь Цинцю. Легко. Мимолетно. Сухо. Поцелуй был быстрым, неловким, лишенным всякой страсти или даже намека на нежность. Это было ритуальное действие. Выполнение пункта. Но для Шэнь Цинцю оно ударило, как молния. Не из-за чувств. Из-за абсурдности. Из-за контраста с ночной жестокостью. Из-за того, как каменное лицо Лю Цингэ было так близко, а в глазах читалась… сосредоточенная решимость выполнить задание правильно. [ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО НА 100%! НАГРАЗДА АКТИВИРОВАНА! ОТРИЦАТЕЛЬНЫЕ ФИЗИЧЕСКИЕ ОЩУЩЕНИЯ ЛИКВИДИРОВАНЫ!] Волна приятного тепла разлилась по телу Шэнь Цинцю. Боль в мышцах, ломота, жжение там — все исчезло, как по волшебству. Он ахнул от неожиданного облегчения. Лю Цингэ отстранился, наблюдая за его реакцией. Его взгляд был оценивающим. — Ушло? — спросил он просто. Шэнь Цинцю кивнул, не в силах говорить. Облегчение было таким сильным, что на глаза навернулись предательские слезы. Он быстро отвернулся. Лю Цингэ встал. Он поправил манжеты, его вид снова был безупречен, леденяще собран. Ни тени неловкости от поцелуя в лоб. — Хорошо, — произнес он. — Тогда я ухожу. Задание выполнено. Он направился к двери. Шэнь Цинцю лежал, чувствуя себя опустошенным, исцеленным и невероятно сбитым с толку. Стыд отступил перед волной странной, непонятной благодарности и… разочарования, что он уходит. — Лю Цингэ, — его голос прозвучал хрипло, прежде чем он осознал, что говорит. Тот остановился у двери, не оборачиваясь. — Как… — Шэнь Цинцю сглотнул. — Как ты узнал? О Системе. Раньше. Лю Цингэ медленно повернулся. Его темные глаза были непроницаемы. — Ты не первый, — сказал он наконец. Его голос был ровным, но в нем прозвучала тяжесть. — До тебя был другой. На Пике Байцзань. Он… не справился. Сошел с ума. Говорил с «голосом». Выполнял странные приказы. Пытался… «проявить нежность» к мечам. — Лю Цингэ сжал кулак. — Я нашел его дневник. Полусожженный. Там было написано о «Системе». О наказаниях. О… заданиях. — Он посмотрел прямо на Шэнь Цинцю. — Когда я увидел твою метку… твое поведение… я понял. Шэнь Цинцю замер. Другой. Кто-то еще страдал от этого проклятия. И сломался. Мысль была леденящей. — И ты… ничего не сказал? — прошептал он. — Зачем? — Лю Цингэ пожал плечами, но в этом жесте была не холодность, а… усталая обреченность. — Чтобы тебя тоже сожгли на костре как безумца? Или чтобы Система наказала тебя за разглашение? — Он открыл дверь. — Теперь ты не один. И я не позволю ей сломать тебя. Даже если для этого придется… выполнять ее задания. По-моему. Он вышел, тихо прикрыв дверь. Шэнь Цинцю лежал в тишине своих роскошных, опустошенных покоев. Боль ушла. Стыд притупился. На смену приходило что-то новое. Не любовь. Не доверие. Но… понимание. Они были связаны не только Системой и ее извращенными заданиями. Их связала общая тайна. Общая опасность. И Лю Цингэ, этот ледяной воин, только что дал понять, что он — его щит. Странный, грубый, опасный щит, который защищает, владея и контролируя. [УРОВЕНЬ ДОВЕРИЯ МЕЖДУ ХОЗЯИНОМ И ЦЕЛЬЮ «ЛЮ ЦИНГЭ» ЗНАЧИТЕЛЬНО ВЫРОС! СИСТЕМА ПРИЗНАЕТ ЭФФЕКТИВНОСТЬ «СОВМЕСТНОГО УПРАВЛЕНИЯ». ГОТОВЬТЕСЬ К НОВЫМ ЗАДАНИЯМ ДЛЯ ДАЛЬНЕЙШЕГО УКРЕПЛЕНИЯ ЭТОЙ… УНИКАЛЬНОЙ СВЯЗИ.] Шэнь Цинцю натянул одеяло на голову. Новые задания. И Лю Цингэ, который будет их «выполнять». По-своему. Он должен был ненавидеть это. Бояться. Но под одеялом, в темноте, его губы дрогнули в чем-то, отдаленно напоминающем… обреченную улыбку. Ад продолжался. Но теперь у него был сокамерник. И этот сокамерник, похоже, решил, что они вдвоем против всего ада. И Системы.