Системный Подкуп, или Розовый Кролик Пика Цинцзин

Дни после «Утренней Гармонии» текли в странном, напряженном ритме. Шэнь Цинцю вернулся к управлению пиком, но теперь каждое его действие было под двойным надзором: всевидящей Системы и пристального взгляда Лю Цингэ, который мог появиться в любой момент — то с очередным «отчетом» (за которым скрывался молчаливый допрос о состоянии Системы), то с новым флаконом бальзама («Для профилактики, Шэнь-шисюн. После нашей последней… дискуссии о мечах»). Ло Бинхэ исчез на задание Лю Цингэ — искать мифические «корни безумия» в отдаленных архивах и опасных землях. Пик Цинцзин вздохнул с облегчением, но Шэнь Цинцю ловил себя на тревоге: Что, если он что-то найдет? Что-то настоящее? Система молчала по этому поводу, но ее молчание было зловещим. А потом пришло Оно. Задание, помеченное как [«ОСОБЕННОЕ»]. [ЗАДАНИЕ: «ИСКРЕННЕЕ ПРИЗНАНИЕ»] [ЦЕЛЬ: ПРИЗНАТЬСЯ ЦЕЛИ «ЛЮ ЦИНГЭ» В ИСТИННОЙ ПРИРОДЕ СВОИХ ЧУВСТВ (ПОЛОЖИТЕЛЬНЫХ ИЛИ ОТРИЦАТЕЛЬНЫХ) БЕЗ ПРЯМОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА СИСТЕМЫ. ПРИЗНАНИЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ДОБРОВОЛЬНЫМ, ИСКРЕННИМ И ПРОИЗНЕСЕННЫМ ВСЛУХ.] [УСЛОВИЯ: ЗАПРЕЩЕНО ИСПОЛЬЗОВАТЬ ФОРСИРОВАННЫЕ СИТУАЦИИ (УГРОЗЫ, ФИЗИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ, ПРЯМЫЕ НАКАЗАНИЯ СИСТЕМЫ). ПРИЗНАНИЕ ДОЛЖНО СТАТЬ АКТОМ СВОБОДНОЙ ВОЛИ ХОЗЯИНА.] [НАГРАЗДА: +50 ОЧКОВ ДОБРОДЕТЕЛИ, КЛЮЧ ДОСТУПА К АРХИВАМ СИСТЕМЫ (ОГРАНИЧЕННЫЙ ПРОСМОТР ИСТОРИИ ЗАДАНИЙ И ПРОТОКОЛОВ ДЛЯ ХОЗЯИНА И ЦЕЛИ).] [НАКАЗАНИЕ: ПОЛНАЯ ДЕАКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА «СОВМЕСТНОЕ УПРАВЛЕНИЕ». ВОЗВРАТ К ИНДИВИДУАЛЬНЫМ ЗАДАНИЯМ С МАКСИМАЛЬНО УНИЗИТЕЛЬНЫМИ НАКАЗАНИЯМИ. АВТОМАТИЧЕСКОЕ ОПОВЕЩЕНИЕ ВСЕЙ СЕКТЫ О СУЩЕСТВОВАНИИ СИСТЕМЫ И ЕЕ ВЛИЯНИИ НА ХОЗЯИНА.] Шэнь Цинцю прочитал текст трижды. Холодный пот выступил у него на спине. «Искреннее признание»? «Свободная воля»? Это была не награда. Это была ловушка. Система требовала капитуляции. Требовала, чтобы он добровольно сдал последний бастион своей гордости и страха — признался Лю Цингэ… в чем? Что он его ненавидит? Боится? Нуждается в нем? Или… что-то еще, что пряталось глубже, под слоями ярости и принуждения? А награда… Ключ к архивам. Возможность узнать о других «хозяевах», о слабостях Системы, о Цзинь Лине… Это был единственный шанс на настоящую информацию. Но купленный ценой его души. [ТАКТИЧЕСКАЯ ПОДСКАЗКА: ИСПОЛЬЗУЙТЕ РОМАНТИЧЕСКУЮ ОБСТАНОВКУ. ПРИГЛАСИТЕ ЦЕЛЬ НА ЧАЙ ПРИ ЛУННОМ СВЕТЕ. РАССКАЖИТЕ О СВОЕЙ… ТРЕВОГЕ ОТНОСИТЕЛЬНО ЕГО БЕЗОПАСНОСТИ.] «Тревога»? Система определенно сходила с ума. Шэнь Цинцю хотел разбить что-нибудь. Но наказание… Оповещение всей секты? Возврат к розовым костюмам и унижению без Лю Цингэ как буфера? Это был конец. Полный и бесповоротный. Он послал Лю Цингэ записку. Лаконичную: «Лю-шиди. Требуется обсудить новые данные о возможных источниках искажающего разум артефакта. Вечер. Мой чайный павильон». Чайный павильон на краю Пика Цинцзин был местом уединенным, окруженным бамбуком и открытым звездам. Шэнь Цинцю расставил все по высшему разряду: тончайший фарфор, редкий серебряный игольчатый чай «Лунное Дыхание», даже зажег благовония с успокаивающим ароматом сандала. Все выглядело как ловушка. Или как отчаянная попытка создать «романтическую обстановку». Он чувствовал себя идиотом. Лю Цингэ пришел точно в срок. Он был в своих темных одеждах, но без видимого оружия. Его взгляд скользнул по изысканной сервировке, потом устремился на Шэнь Цинцю. В темных глазах читалось: «Где данные об артефакте?» — Садись, — сказал Шэнь Цинцю, стараясь звучать ровно. Он разлил чай, руки чуть дрожали. Аромат поднимался тонким паром. — Данные… неоднозначны. Требуют… осмысления. Лю Цингэ сел, взял пиалу, но не пил. Его взгляд был как сканер, считывающий каждое микродвижение Шэнь Цинцю. — Осмысления? — повторил он. — Или выполнения нового «особого задания»? Шэнь Цинцю чуть не выронил чайник. Он знал? Как? Он замер, глядя на Лю Цингэ, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. Эмблема на бедре, деактивированная, но все еще ощутимая, словно заныла в предвкушении. — Что ты… — начал он, но Лю Цингэ перебил. — Она напрягается перед заданием. Система. — Он сделал глоток чая, не отрывая взгляда. — Воздух… густеет. Ты… нервничаешь больше обычного. И пригласил на чай. — Он поставил пиалу. — Говори. Что она требует на этот раз? Новый поцелуй? Или нечто более… изощренное? Стыд и ярость смешались в Шэнь Цинцю. Он поставил свой чайник с грохотом. — Она требует признания! — вырвалось у него, голос сорвался. — Искреннего! Добровольного! В том… что я… — Слова застряли в горле. «Ненавижу тебя»? «Боюсь тебя»? «Нуждаюсь в тебе»? Ни то, ни другое, ни третье не было полной правдой. И ни в коем случае не было тем, что он хотел сказать добровольно. Лю Цингэ наклонился вперед через стол. Его глаза сузились. — Признания в чем, Шэнь Цинцю? — Его голос был тихим, но как натянутая струна. — В том, что ты хочешь меня? В том, что ненавидишь Систему больше, чем меня? В том, что… — Он сделал паузу, его взгляд стал пронзительным. — …Ты боишься потерять единственного, кто понимает твой ад? Шэнь Цинцю вскочил, опрокинув стул. Его сердце бешено колотилось. Он чувствовал себя загнанным зверем. Лю Цингэ видел его насквозь. И Система требовала, чтобы он сам это озвучил! — Заткнись! — прошипел он. — Ты не понимаешь! Если я не скажу… если не скажу то, что она хочет услышать… она расскажет всем! О Системе! О нас! О… — Он не смог договорить. О позоре. О насилии. О странной зависимости. — Пусть расскажет, — холодно парировал Лю Цингэ, тоже поднимаясь. — Пусть знают. Что тогда? Нас объявят безумцами? Заключат? Убьют? — Он сделал шаг вперед, его энергия давила. — Но мы будем знать правду друг о друге. И будем бороться вместе, а не играть в ее унизительные игры! [ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ПОПЫТКА СБИТЬ ХОЗЯИНА С ПУТИ ИСКРЕННЕГО ПРИЗНАНИЯ! НАРУШЕНИЕ ПРОТОКОЛА «ОСОБОЕ ЗАДАНИЕ»! ПРИМЕНЯЮТСЯ КОРРЕКТИРУЮЩИЕ МЕРЫ!] Воздух в павильоне исказился. Тени от бамбука ожили, сплетаясь в темные, бесформенные фигуры с горящими красными точками вместо глаз. Холодный, липкий страх окутал Шэнь Цинцю. Теневые твари Системы — наказание за сопротивление. — Лю Цингэ! — крикнул Шэнь Цинцю, отступая, его рука инстинктивно потянулась к вееру, которого не было. Лю Цингэ действовал мгновенно. Его меч (откуда он взялся?!) вынырнул из ножен с ледяным звоном. Он шагнул вперед, закрывая Шэнь Цинцю собой, его аура воина вспыхнула ледяным пламенем. — Держись сзади! — бросил он через плечо. — Это не демоны Бездны. Это ее игрушки! Теневые твари набросились. Лю Цингэ встретил их мечом, клинок его вспыхивал голубым светом, рассекая тени, которые вопили нечеловеческими голосами, распадаясь на клубы черного дыма. Но их было много. Они лезли из каждой тени, с потолка, из-под стола. Одна тварь прорвалась, когтистая лапа царапнула плечо Лю Цингэ, оставляя кровавые полосы. Он даже не дрогнул, срубив ее следующим ударом. Шэнь Цинцю стоял, прижавшись к стене павильона, парализованный страхом и яростью. Он видел, как Лю Цингэ сражается за него. Видел кровь на его плече. Видел, как тени пытаются обойти, чтобы добраться до него. И в этот момент страх за себя перекрыло нечто иное — яростное, первобытное нет. — ДОСТАТОЧНО! — крик Шэнь Цинцю прозвучал не его голосом. Он шагнул вперед, к Лю Цингэ, а не от него. Его рука схватила тяжелый серебряный чайник с кипятком — единственное «оружие» под рукой. — ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, СИСТЕМА? ХВАТИТ! Он швырнул чайник в ближайшую сгущающуюся тень. Кипяток и серебро — чисто физическое воздействие — встретились с магической сущностью. Тень взвыла и распалась с особенно громким хрипом. На мгновение атака стихла. Лю Цингэ использовал паузу. Он не стал добивать оставшихся тварей. Он резко развернулся, схватил Шэнь Цинцю за руку и рванул его за собой, выбивая ширму и выскакивая из павильона под открытое небо. Тени не последовали за ними, растворившись в пределах «зоны задания». Они стояли на краю пика, тяжело дыша. Луна освещала бледное лицо Шэнь Цинцю и окровавленное плечо Лю Цингэ. Рука Лю Цингэ все еще сжимала его запястье — не как захват, а как якорь. — Признание, — хрипло напомнил Лю Цингэ, его глаза горели в лунном свете. — Скажи ей то, что должен. Или… — Он кивнул в сторону павильона, откуда снова поползли тени. — …Мы будем драться всю ночь. Я выстою. Но ты? И что она придумает завтра? Шэнь Цинцю смотрел на него. На кровь. На непоколебимую решимость в глазах. На руку, держащую его. Система требовала слов. Лю Цингэ предлагал свою защиту, свою силу, свой риск — ценой его унижения. Но было ли это только унижением? Он глубоко вдохнул, отбросив все мысли о «добровольности» и «искренности». Он говорил для Системы. Но глядел в глаза Лю Цингэ. — Я… — голос его дрогнул, но не сорвался. — Я признаю… что без тебя… — Он сглотнул, ненавидя каждое слово и чувствуя их странную правду. — …Я бы уже сломался. Или сошел с ума. Как Цзинь Лин. Ты… щит. Опасный, неудобный, чертов щит! — Он почти кричал последние слова, чувствуя, как гнев смешивается с чем-то горьким и признательным. — И я… — Он замолчал, не в силах выговорить «нуждаюсь» или «боюсь потерять». — …Я принимаю этот щит. Даже если он режет руки. Поняла, Система?! Я признаю его необходимость! В этом кошмаре! Тишина. Тени у входа в павильон замерли. Потом медленно отступили, растворяясь в темноте. [ЗАДАНИЕ «ИСКРЕННЕЕ ПРИЗНАНИЕ» ВЫПОЛНЕНО! ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ПРИНЯТА! НАГРАЗДА: +50 ОЧКОВ ДОБРОДЕТЕЛИ ЗАЧИСЛЕНЫ! КЛЮЧ ДОСТУПА К АРХИВАМ (ОГРАНИЧЕННЫЙ) АКТИВИРОВАН!] В воздухе перед ними возник полупрозрачный синий интерфейс, отличный от обычного. На нем мерцали заголовки файлов: «История Заданий: Хост Шэнь Цинцю», «Протоколы Наказаний», «Справочник: Известные Предыдущие Хосты (Ограниченный Доступ)», «Цзинь Лин: Файл Субъекта (Фрагменты)». Лю Цингэ отпустил запястье Шэнь Цинцю. Он не смотрел на архивы. Он смотрел на Шэнь Цинцю. В его глазах не было торжества. Было что-то тяжелое, понимающее. — «Щит», — повторил он тихо. — Принято. Он шагнул к интерфейсу, его окровавленная рука потянулась к пункту «Цзинь Лин». Шэнь Цинцю последовал за ним, его сердце все еще бешено колотилось, но теперь не только от страха. Они стояли плечом к плечу перед экраном, освещенные холодным светом Системы, готовые наконец узнать правду о том, кто был до них, и как сломать их общего тюремщика. Их «совместное управление» только что перешло на новый уровень. И Система, давшая им ключ, возможно, не понимала, какую дверь она только открыла.