Надежда на лучшее

Они подошли к огромному амбару, вид которого вызывал отвращение, не говоря уж о запахе протухшего мяса, однако внимание Леона и Эшли быстро переключилось, когда они заметили по правую сторону от скотобойни голубое пламя — отличительный знак торговца, горящий как маяк. Они добрались до относительно безопасного места, потому что там, где находился торговец, не было ганадо. Таинственный незнакомец всё ещё вызывал немало вопросов, но пока он продавал новое оружие и припасы, облегчая задачу Леону, тот готов был довериться. — Здравствуй, незнакомец, — первым поприветствовал торговец. — И юная леди. — Добрый вечер, — ответил Леон грубоватым, но вежливым голосом. — Нужны патроны и что-нибудь полезное для борьбы с местными. — Пули всегда найдутся, друг мой, тебе не нужно о них беспокоиться. Но если тебе нужен мой совет для коротких переговоров, — торговец ухмыльнулся, а в следующее мгновение положил ТМП на прилавок. — С этим малышом ты легко сможешь пробраться сквозь толпу. Глаза Леона загорелись при виде мощного пистолета-пулемета. Идеально для контроля толпы, особенно против быстро движущихся, агрессивных целей. Рука потянулась к оружию, проверить на наличие дефектов. — Сколько? — Выкладывай свои сокровища, друг, тогда и поговорим о цене, — торговец потёр руки в предвкушении интересных вещиц. Так и проходили их сделки: или обмен на сокровища, которые Кеннеди находил по пути, или оружие за оружие. Прямо сейчас Леон не мог предложить обмен оружием, у него были его верный пистолет и винтовка. Теперь ему нужно пополнение в виде ТМП. Он вытащил из набедренных сумок несколько предметов, которые собрал во время своего путешествия: золотые часы на цепочке, винтажную, курительную трубку и изящный кинжал с красивой гравировкой. — Как насчет этого? Торговец знал толк в интересных вещах. Вероятно, поэтому он выглядел таким нетерпеливым, когда дело доходило до торговли. Леон не удивился бы, если бы оказался единственным покупателем в этой глуши. В конце концов, он получил вожделённый ТМП и несколько пачек патронов. Леон также подумал об обычной человеческой нужде, отыскав среди товаров бутылку обычной воды и пачку крекеров. С добычей он вернулся к Эшли, которая сидела на бочке, подальше от них. Она удивлённо посмотрела на еду в руках мужчины. — Это наш ужин? Леон почти улыбнулся вопросу Эшли. Он сел на другую бочку, напротив неё, разворачивая упаковку крекеров. — Больше похоже на перекус, — мягко ответил, пододвигая к ней бутылку с водой. Эшли хотелось пить больше, чем есть, поэтому первое, что она сделала, это утолила жажду. Теперь нет необходимости экономить воду из фляжки Леона, торговец открыто дал понять, что готов поделиться с ними и закусками, и водой, если будут деньги. — Скоро нам необходимо будет двигаться дальше, поэтому сейчас набирайся сил и ешь, сколько хочешь. — Это твоя любимая фраза, — Эшли ухмыльнулась и взяла крекер двумя пальцами. Сколько раз она слышала фразу «нам нужно продолжать двигаться» за те несколько часов, что они знали друг друга и пытались выжить? Не сосчитать. Улыбка Леона совпала с улыбкой Эшли, когда он тоже взял крекер. Ему нравился боевой дух своей спутницы. Она не просто капризная девица в беде — она борец. Уже в который раз думая об этом, Леон не переставал восхищаться храбростью Эшли. — Слушай, Леон, — Грэм прервала недолгое молчание, её голос зазвучал несколько взволнованно и неловко. — Я понимаю, что, возможно, сейчас неподходящее место, но пока мы перекусываем, не мог бы ты рассказать что-нибудь о себе? Леон на мгновение замолчал, обдумывая её вопрос. Он не привык делиться личными подробностями, особенно в разгар миссии, но было что-то в искреннем любопытстве Эшли, что заставило его захотеть немного открыться. Он решил поделиться чем-нибудь маленьким и безобидным. — Я с детства мечтал стать полицейским и, можно сказать, это мечта осуществилась. — Вау, — жуя крекер, Эшли улыбнулась, приподняв брови. — Это неожиданно. Но знаешь, мне легко представить тебя в роли полицейского. И в полицейской форме, конечно же. Офицер Кеннеди, — игриво добавила и сама же хихикнула. Леон усмехнулся над её реакцией, чувствуя, как тепло разливается по его груди от её лёгкого принятия и подшучивания. Большинству людей было бы наплевать на его личную историю. — А что насчёт тебя? Какие-нибудь большие мечты и стремления? — Да, конечно. Но… — улыбка Эшли слегка померкла. — Видишь ли, мои желания и мой долг не очень сопоставимы. В конце концов, я дочь президента, и должна поддерживать свой статус. Но в первую очередь — статус отца. Никто бы не понял моего желания стать певицей. Я очень люблю петь и всегда мечтала научиться делать это профессионально. Выражение лица Кеннеди смягчилось, когда он услышал тоску в голосе девушки. Её страсть к пению была глубокой, несмотря на ограничения, связанные с её политической жизнью. Это был редкий шанс увидеть настоящую Эшли, а не просто дочь президента. — Певица, да? — Могу продемонстрировать, — Эшли игриво изогнула брови. На губах Леона заиграла ухмылка, когда он ободряюще махнул рукой. — Вперёд, принцесса. Давай послушаем твой голос. О крекерах было позабыто. Эшли выпрямила спину, стряхивая крошки с рук, и прочистила горло. Ситуация стала немного волнующей, но желание проявить себя, блеснуть красотой своего тембра оказалось сильнее. Песня, которую выбрала Эшли, была ей очень близка, потому что она ассоциировала себя с этим персонажем — песня Ариэль из мультфильма «Русалочка». Эшли была заложницей своей судьбы, она должна была играть роль дочери президента, неспособной исследовать мир, идти путем своей мечты, следовать зову своего сердца. Она пела с тем же желанием узнать мир, что и сама героиня. С растущим восхищением Леон наблюдал за Эшли, за её выражением лица, за невольными жестами в момент оcобенных строк, затрагивающих что-то глубоко внутри. Её голос был чистым и прекрасным, в нём слышалась та же тоска, которую Леон уловил ранее при рассказе. Это было похоже на наблюдение за кем-то по-настоящему ожившим, свободным от ограничений своего титула и обязанностей. Она не просто пела — она раскрывала свою закованную душу. — Правда, что ждет. Там на земле. Пламя любви, что светит во мгле! Только б узнать… Как убежать… Мне в этот мир… — последние строчки Эшли спела с закрытыми глазами, полностью отдавшись песне, вложив в эти строки свои стремления, желание и тоску. В себя она пришла, когда услышала аплодисменты со стороны продавца. Она забыла, что здесь были не только она и Леон! — Браво, леди! У вас изумительный, чистый, как утренняя роса, голос! Леон присоединился к аплодисментам, его руки медленно соединились, когда он переваривал эмоции, которые испытывал, слушая свою спутницу. Похвала торговца в точности повторяла его собственные мысли. Её голос затронул струны глубоко внутри него. Эшли застенчиво закрыла лицо руками, сгорбившись, и едва смогла сдержать стон разочарования и дикого смущения. Она хотела спеть только для Леона, и теперь не знала, как смотреть на торговца. Почувствовав чужой дискомфорт, Леон мягко положил руку на плечо своей спутницы и наклонился к её уху. Его голос был низким и успокаивающим: — Тебе нечего стесняться, Эш. У тебя невероятный голос. Эшли посмотрела на Леона сквозь щель между пальцами. От комплимента её румянец стал ярче. — Тебе действительно понравилось? Сердце агента пропустило удар при виде её уязвимого выражения. Он медленно кивнул. — Ты даже не представляешь, как сильно… Леон сделал паузу, осознав, насколько интимно прозвучали его слова. Но он ничего не мог с собой поделать — её голос затронул что-то глубоко внутри него. Торговец всё правильно сказал — голос чист, как утренняя роса. И он омыл душу Кеннеди. В его жизни не было творческих людей, и он даже представить себе не мог, что однажды кто-то захочет спеть для него. Трудно подобрать слова, чтобы в полной мере описать то, что он испытал и испытывает до сих пор. Леон прочистил горло, пытаясь сохранить профессиональное самообладание и одновременно борясь с эмоциями, бушующими внутри него. — Слова в той песне… Они были такими, как будто ты… — он помолчал, решая, стоит ли произносить эту мысль вслух. — Как будто ты на самом деле чувствовала их. По-настоящему чувствовала, — его голос стал тише. Эшли поняла, что пытался донести Леон. Она кивнула, наконец убрав руки от лица. На ее губах появилась смущённая улыбка. — Ты правильно понял, Леон. У меня много общего с этой героиней, поэтому я хорошо чувствую её настроение и подачу. Внезапно раздалось привлекательное покашливание торговца. — Юная леди, не могли бы вы подойти ко мне? Эшли удивлённо посмотрела на торговца. Она никогда раньше не разговаривала с ним напрямую, обычно держалась в стороне. А теперь этот таинственный незнакомец хотел лично ей что-то сказать или предложить? Она посмотрела на Леона, словно спрашивала его разрешения. Он медленно кивнул. — Иди, узнай, что он хочет. Эшли спрыгнула с бочки, на ходу поправляя одежду. Её шаги были осторожными. Когда же она подошла к прилавку, то даже через плотный платок разглядела улыбку торговца. Но его глубокие, синие глаза выдавали куда больше эмоций. — Я искренне восхищаюсь вашим голосом, юная леди! Обычно я такое не предлагаю, но сегодня готов сделать для вас исключение. Пожалуйста, взгляните на товары перед вами. То, что вы выберете, я отдам абсолютно бесплатно. Глаза Леона расширились от удивления. Никогда торговец не предлагал такую щедрую сделку. Фактически, что бы Эшли ни выбрала, это пойдёт ему на помощь. Внимательно осмотрев товары, взгляд Грэм остановился на кожаной сумке через плечо. Она вспомнила, как всего час назад обещала Леону найти сумку, которая поможет носить сокровища, найденные по пути. Тогда карманы Леона освободятся для большего количества патронов и гранат. Выбор был очевиден. Эшли указал на кожаную сумку. — Я хочу это. Лицо торговца расплылось в широкой улыбке, когда он протянул кожаную сумку Эшли. — Мудрый выбор для мудрой леди, — одобрительно сказал он. Как только Эшли взяла сумку, то поправила ремешок и перекинула её через левое плечо. Она повернулась к Леону, красуясь перед ним так, словно купила не сумку, а, по крайней мере, красивое платье. Леон издал тихий, тёплый смешок над игривой позой Эшли. — Поздравляю с приобретением, Эш. Ты выбрала что-то действительно полезное для меня, — голос Кеннеди был полон благодарности. — Для нас, — поправила Эшли. — Теперь я официально вступаю на путь мародерства. Ее слова рассмешили не только Леона, но и торговца. Теперь полезных предметов и сокровищ будет в два раза больше. — Что ж, соучастница, — дразняще заговорил, когда смех стих. — Удачных нам поисков. — А то!