Надежда на лучшее

Всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Для Леона и Эшли возвращение к суровой реальности, к режиму выживания, произошло внезапно и ужасно: их путь лежал через амбар, где хранилось мясо забитого скота, однако на пути возник староста деревни. Леон остался внутри, сражаясь с ним, мутировавшим во что-то уродливое, высокое и смертоносное. Эшли оказалась на другой стороне, в ужасе сидя на земле. Амбар загорелся после взрыва бочки с горючим. Леон яростно сражался, не взирая на жар пламени и смертельные атаки противника, когда возрастал риск быть погребенным под горящими досками или насаженным на огромные клешни. Это не первый монстр на счету Кеннеди и уж точно не последний. У всех них есть одна закономерность — трансформируясь во что-то монстроподобное, они полагались на огромную силу, жертвуя при этом открытыми уязвимыми местами. Главная задача — отыскать эти точки слабости, желательно до того, как противник поймёт это, превратив тебя в фарш. И, конечно же, почти каждая мутировавшая тварь имеет несколько стадий. Мендес был ограничен оставшимися человеческими ногами, однако стоило от них избавиться, и он стал куда более буйным и быстрым. — Сгори! Сгори в его пламени! Едкий дым разъедал слизистую, воздуха катастрофически не хватало, но Леон продолжал сражаться и уворачиваться от смертельных атак. Он не жалел патронов и экономил свою энергию. В противном случае, бросил бы в ответ несколько острот. Не его это стиль — вступать в молчаливый бой. Когда горящие балки сменялись оставшимися горючими бочками, агент видел в этом шанс использовать оружие противника против него самого. Мозги у Мендеса если и были, то с трансформацией точно вытекли, иначе бы он понимал, что не стоит швырять бочки, в которые можно выстрелить и случиться взрыв. Именно это спасло Леона. Второй такой взрыв староста не пережил. Его изуродованное тело, горящее в пламени, билось в агонии. Последними словами было имя их главы, возносящее к лику божества. — Леон! Теперь, когда крики стихли и остался лишь треск горящих досок, Кеннеди услышал взволнованный голос Эшли. — Леон, скорее! Тут всё рушится! В окружении хаоса и разрушений, ему следовало поторопиться. Огонь охватил всё помещение, и места с каждой секундой становилось меньше. Перед тем, как выпрыгнуть в окно, которое Эшли ему любезно разбила, Леон забрал искусственный глаз Медеса в качестве сувенира. — Передавай привет своему Богу. Первое, что сделал Кеннеди, когда оказался на улице, глотнул живительного воздуха, так сильно не хватавшего в горящем здании, и сразу же закашлял. Эшли бросилась к нему и стала бить ладонями по футболке, с той стороны, куда попали горячие угольки. Возможно, эти маленькие удары были не столько для того, чтобы потушить огонь, сколько проявлением её беспокойства и злостью из-за его безрассудства. Она боялась его потерять, поэтому сейчас била несколько сильнее. Леон тихо застонал, а после приобнял девушку, тем самым избегая последующих атак. — Эй, полегче, — издал тихий смешок пополам с кашлем, — я заслуживаю похвалы, а не ударов. Но Эшли, почувствовав его объятья, начала бить по-настоящему. Она разрывалась между облегчением и радостью, — Леон жив и ранений на нём нет, — и страхом с гневом из-за того, что он сделал. — Ты идиот! Полнейший идиот! Ты мог погибнуть от рук этого безумца! Или сгореть заживо! Придурок! Хватка Леона не ослабла, и перечить он не стал. Сам признавал свою вину, мог бы попробовать справиться со старостой, не прибегая к разрушению амбара. Ему более чем ясны чувства девушки. — Да, да, прости дурака. Обещаю, в следующий раз я буду ещё осторожнее. Эшли поджала губы. Она сама видела, что с ним всё в порядке. На удивление, всё в порядке. Конечно, она знала, что он профессионал в своей сфере, но каков шанс остаться невредимым, сражаясь с монстром? Казалось, сам Бог защищает его. Озабоченное выражение лица смягчилось, превратившись в нечто почти восхищенное. — Ладно. Я поверю тебе, — наконец ответила Грэм, протягивая руку, чтобы помочь подняться на ноги. Когда Леон принял помощь с тихим, почти облегчённым, «спасибо», Эшли отряхнула колготки и скорты. — Итак, этот амбар теперь как маяк. Нам следует как можно скорее убраться отсюда, — он автоматически проверил свой пистолет. — Да? — Ага, — кивнула Эшли. Она готова была отправиться в путь, но червячок сомнения грыз её изнутри. Леон заметил её задумчивость и отставание на два-три шага. — Эй? Всё нормально? — Да, просто… Леон, скажи, что я не стану такой же, как они? — Я не допущу этого. Клянусь.

***

Впереди проглядывался замок. Со стороны Эшли послышался вздох восхищения. Величественное сооружение, которому не одна сотня лет, не оставило её равнодушной. Леон же смотрел на замок с непроницаемым выражением лица. По роду своей работы он многое повидал. Куда больше беспокоила опасность, которая может таиться за древними стенами. Наивно предполагать, что кошмар, творящийся в деревне, остался позади. — Не позволяй красивой внешности одурачить тебя. — Хочешь сказать, что местный замок может быть связан со всей этой сектой? М, в этом есть смысл… Леон мрачно кивнул. — Фанатики часто выбирают изолированные исторические места для своих злобных деяний. Полагаю, это даёт им ощущение власти и превосходства. — Как всегда, — Эшли слегка подняла руки, идя позади. Она действительно начинала привыкать к творящемуся безумию. — Чёрт, — тихо выругался Леон, заметив подозрительное движение впереди. Он слегка пригнулся и Эшли пригнулась следом. Она не поняла, что увидел Леон, но её тело восприняло сигнал и начало действовать быстрее разума. Они нашли укрытие за каменной стеной, как только пересекли мост. — Что там? — шёпотом спросила Грэм. Леон осторожно выглянул из-за стены, прежде чем нырнуть обратно. — Несколько человек патрулируют возле одного из входов. Фанатики в замке отличались от жителей деревни: они носили чёрные мантии, их бледные лица были изувечены шрамами и татуировками, а на голове отсутствовали волосы. Вот она, наглядная демонстрация свихнувшийся секты. Эшли нервно прикусила губу, когда Леон достал винтовку и начал занимать удобную позицию, собираясь расчистить путь. Тихий выдох — первый выстрел. За ним второй и третий; каждая пуля попала в цель благодаря многолетним тренировкам, отточившим рефлексы до смертоносной точности. Головы разлетались, окропляя стены и пол мозгами и кровью. И действовать приходилось быстро, чтобы никто не поднял тревогу. Выстрелы из винтовки заставляли Эшли сильнее прижимать ладони к ушам. Это то, к чему она никак не могла привыкнуть. Выстрелы из пистолета были громкими, но винтовочный — оглушительный, пронизывающий насквозь. От мощи этого оружия по телу побежали мурашки. Леон перезарядил винтовку и мельком взглянул на Эшли, которая сидела справа от него. — Потерпи ещё немного. Короткий кивок был ответом. Она поджала губы, не убирая руки от ушей, и молилась, чтобы Леон поскорее закончил. Она не хотела выглядывать из укрытия, чтобы посмотреть на пораженные цели. Она отвлекалась, смотря на Леона: на его стойку, чёткие действия, сосредоточенный взгляд. Он был смертоносен… И красив… Раздался ещё один выстрел, после чего наступила оглушительная тишина. Все цели были поражены. Эшли осторожно убрала руки от ушей. Все было кончено, но она всё ещё дрожала. Не только от страха, но и от чего-то еще. Чего-то, чего она не могла объяснить. Леон поднялся со своего согнутого положения, убирая винтовку за спину, и обратил своё внимание на Эшли. — Эй? Всё нормально? Эшли открыла рот, но не смогла ничего сказать. Слова покинули её. Леон озабоченно нахмурился, увидев, что Эшли пытается заговорить. Он присел на корточки напротив неё и нежно взял её за подбородок, вглядываясь в лицо. Странное выражение, молчание — всё это не могло не беспокоить. — Скажи что-нибудь. Из-за его действий Эшли ещё больше запуталась в своих чувствах. Это просто, не так ли? Влюбиться, как наивная дурочка, в своего спасителя. Когда она осознала это, её глаза в шоке распахнулись, и она резко отпрянула. Леон убрал руку, беспокойство на его лице сменилось замешательством. «Возьми себя в руки. Соберись, быстрее!» — Эшли мысленно начала подгонять себя, уговаривая встать и начать говорить. И у неё это получилось. Она поднялась на ноги, прочистила горло и тихо сказала, не глядя на Леона. — Мы можем продолжать? Подозрения лишь усилились, но настраивать на правде Кеннеди не стал. Чем дольше они стоят на месте, тем более вероятно оказаться замеченными. Они продолжили путь, но молчание давило на обоих. И если Леон сосредоточивался, исследуя новую территорию, то Эшли шла позади него и продолжала думать о том, что она по уши в дерьме. Она не хотела, чтобы это случилось. Это глупо! Все эти чувства обречены на провал с самого начала… Звуковой сигнал немного напугал — Эшли вздрогнула, снова обращая внимание на Леона, который подключился к вызываемому каналу. Из динамика раздался знакомый голос их сомнительного союзника: — Олла, это Луис! Вы уже в замке? — Ага, наслаждаемся местной достопримечательностью и тёплым гостеприимством, — с саркастичной грубоватостью ответил Леон, на что в ответ услышал смешок. — Как раз вовремя. У меня есть лекарство, которое поможет на некоторое время замедлить развитие паразитов. Сердце Леона учащенно забилось. Он позволил себе на время забыть, что он и Эшли заражены, что было для него неприемлемо. Симптомы больше не проявлялись, но это не значит, что они оба в безопасности. Им нужно поторопиться. — Сколько времени это даёт? — резко спросил агент, автоматически подсчитывая в уме, сколько у них есть времени, прежде чем паразиты снова начнут развиваться. Он бессознательно потёр грудь. — Если примете лекарство, рост паразита замедлится на пять, может, шесть часов. — Где ты сейчас? — Итак, идите во внутренний двор замка. Я буду там. Чао! Словно назло себе, Кеннеди почувствовал першение в горле, а через несколько секунд его одолел кашель. Он остановился, опершись ладонью о стену и слегка сгорбившись. — Леон? — обеспокоенный голос Эшли раздался неподалеку. Её рука нежно коснулась его плеча. — Что с тобой? — Я в порядке. Просто кашель, — агент резко выпрямился, оттолкнув чужую руку и пытаясь взять себя в руки. Его лицо покраснело, то ли от смущения, то ли от начальных стадий симптомов заражения, он не знал. — Идём дальше. — Нет, Леон, подожди, — Эшли впервые проявила непослушание и схватила его за руку. На её лице отразились беспокойство и сильное волнение. — Скажи правду. Что происходит? Выражение лица Леона стало холодным и отстранённым, когда он резко выдернул руку из её хватки. — Ничего не происходит, просто грёбаный кашель! Можем мы просто сосредоточиться на нашей цели? Пожалуйста. Эшли отступила назад. Ей словно дали пощёчину. Глаза увлажнились от подступающих слёз обиды. Леон вышел из себя — и эта реакция говорила о многом. И тогда, осознав, что на самом деле происходит, увидев в уголке рта мужчины кровь, Грэм пришла в ужас. Симптомы проявились. — Блять… Эш, просто не задавай тупых вопросов и следуй за мной во двор. Прямо сейчас, — он резко повернулся, поднес руку ко рту, чтобы вытереть кровь. Голос охрип от очередного приступа кашля. Ситуация стала хуже, чем когда-либо. Молчание перед звонком Луиса было ничем по сравнению с тем, что происходило сейчас. Эшли буквально заставила себя не впадать в истерику и идти за Леоном, который то и дело хрипел, что-то тихо бормотал под нос и потирал грудь, словно там, внутри, нечто царапало его или заставляло кожу зудеть. Чувство беспомощности усиливалось. И словно назло, впереди было замечено ещё несколько патрульных. Леон двигался быстро, но от врагов избавлялся куда более неосторожно и… агрессивнее. Его подпитывала злость и зарождающийся внутри страх. Теперь уже никаких сомнений, что он тоже заражён. Когда они добрались до главного зала, Леон почувствовал головокружение и помутнение в глазах. — Ч-чёрт… — тихо прошипел Кеннеди. На лбу выступил пот, перед глазами всё поплыло, тени заплясали по краям. Эшли в ужасе наблюдала за происходящим, но знала, что сейчас ей не удастся отвлечь его внимание. Они не знали расположение замка, не знали, сколько времени пройдёт, прежде чем доберутся до внутреннего двора замка, где Луис должен ждать их с лекарством. Они только что добрались до главного зала, а Леон уже начал сдавать. — Леон! — Эшли больше не могла скрывать слёз. Она опустилась на колени рядом с ним. Мужчина привалился к стене, чувствуя слабость во всем теле и головокружение, которое становилось всё сильнее. — Иди. Пошла... вон с моих глаз, — злобно выдохнул. Зрение затуманилось ещё больше. Он не мог видеть слёз девушки. Не хотел её видеть и слышать. Нет. Он этого не говорил. Он не мог сказать Эшли таких резких слов. Она — его главная цель. Он должен защищать её, а не прогонять прочь… Леон застонал, закрыв глаза и схватившись за голову. С ним творилась какая-то чертовщина. Но Эшли всё равно сидела рядом, как бы ни было больно ей слышать грубость. Она понимала его состояние, как никто другой, потому что сама прошла через это, заразившись паразитом гораздо раньше. Прислонившись спиной к стене, она осторожно, словно боялась, что её оттолкнут, положила голову Леона себе на плечо. — Это пройдёт. Просто… просто посиди немного, ладно? Всё будет хорошо. Для протеста не осталось сил. Сознание начало затуманиваться, а темнота в глазах усилилась. Звуки тоже стали приглушёнными. Последнее, что Леон услышал, это как Эшли обеспокоенно зовет его по имени.