Жизнь как она есть, часть 3. Саня.

Глава 2. Пятница. Тринадцатое сентября. 1968-й год. Проснулась я как и в прошлых жизнях, в пять тридцать. Вот как так получается? Значит это крепко на крепко, где то в сознании зашито, ну а как ещё можно объяснить такое явление. Ладно, надо вставать и сделать то, что я хотел сделать. Потихоньку встал, сбегал до туалета и зашел обратно в комнату. Посмотрел на спящую маму. Пододвинул к кровати стул и уселся рядом. Ну что ж, приступим. Прежде всего память, а потом надо посмотреть что у её с руками, она жаловалась на боли. Приложил руку к виску, прочитал всё что она знает, о чём думает и думала. Узнал не мало интересного, но ладно, с этими делами будем разбираться, а сейчас лечение. У её оказывается, не только руки больные, у её ещё и ноги не в порядке. Как она вообще со своим здоровьем, выдерживает такой адский труд? Ладно приступим. Я занялся руками, как только я прикоснулся, мама тут же проснулась. — Чего случилось сынок? (в непонятках спросила она). — Да всё нормально мам, спи, я просто хотел спросить где у меня спортивный костюм? Она стала мне объяснять, хотя я и так уже знал, но главное что бы она заснула. Десять секунд и всё, мама спит. А я начал лечить её руки. Да уж, запустила она себя, а чего, попробуй ка тачки с углём потаскай, они вообще не пачка маргарина. Сперва вылечил левую, потом правую руки, ну, а потом скинул с её одеяло, посмотрел на ноги и охренел. Ведь ей всего сорок один год, а у её на ногах вздутые вены, все в каких то, толи шишках, то ли узлах, не понятно, но смотреть страшно. Но ладно, глаза как говориться боятся, а руки делают. Занялся её ногами. Вот она охренеет, когда проснётся и увидит свои ножки, как у фотомодели, ай, да и по хрен, буду делать всё красиво. Раз она так любит своего Сыночка Сашку, а стало быть и меня, значит надо ей отплатить хотя бы такой малостью. В семь утра, маманя у меня была как новая, зато я был как развалюха старая. Но ни чего, я то сейчас восстановлюсь, надо просто хорошенько пожрать, зато мама будет здорова и ни какая болячка к ней больше не прилипнет. Я метнулся на кухню, там было пол сковороды вчерашней картошки, которую я тут же оприходовал с половиной буханки хлеба, потом заглянул в кастрюльку, которой вчера на плите не было. Да охренеть! Это чего, мама ночью пришла со смены, ещё и макароны сготовила? Спасибо мам, шепнул я про себя и умял половину кастрюли. Хоть макароны это тоже хлеб, но, я с ними умял и вторую половину буханки. Ну, а теперь можно и в школу идти. Пока умывался, да сбрил пушок под носом, проснулись соседи. — Привет Саш. (заскакала возле меня Женёк). — Привет моя хорошая. (приподняв её за подмышки, чмокнул в обе щёчки). Беги умывайся да собирайся, в школу пойдём. Та, развернулась в прыжке и побежала в каморку с умывальником, а ко мне подошла Светлана и присосалась затяжным поцелуем. — Спасибо Саш. (шепнула она мне на ушко, заставив моего друга в штанах напрячься). Мне так хорошо, прямо такая лёгкость в теле, что хочется полететь. Ха, подумала я про себя, нашла кому объяснять про состояние после хорошего секса, человеку, который две жизни был женщиной. — Я рад за тебя. (улыбнулся я ей и выпустил из объятий). Осторожней, а то может мама выйти, ей это точно не понравится. — Саш, ты будешь завтракать? А то, давай я чего нибудь сготовлю? Вон, сейчас дочке буду яичницу жарить, за одно и на тебя пару яиц разобью. — А, давай. (махнул я рукой). Я с удовольствием составлю компанию своей маленькой невесте. Светлана рассмеялась и стала готовить завтрак, а я пошел в комнату, одеваться в школьное. Потом отлично позавтракав и попив чаю с батоном и сливочным маслом, мы с соседкой пошли получать знания. По пути к нам опять присоединилась Машка, но в этот раз, она взяла малышку за вторую руку. Мы шли болтая ни о чём и смеясь, а самая довольная и счастливая была Женька, конечно, её за руки вели, самый её обожаемый Сашенька и как она считала, самая красивая девочка в школе, хотя да, Машка и впрямь была красавицей. В школе Женёк убежала в свой класс, а мы с подругой пошли на третий этаж. В коридоре ко мне подошел парень из десятого А класса и сказал, что бы сегодня после уроков я ни куда не убегал, они меня за школой пиздить будут. — Окей. (сказал я). Только сразу соберите всех не довольных, что бы мне потом не вылавливать их по одиночке. — Саш. (прижалась ко мне Машка). Может мне на завод за братом сбегать, он подойдёт и разгонит их всех. — Не надо солнышко впутывать третьих лиц. Раз они хотят разобраться со мной, ну что ж, так тому и быть, значит сегодня в приёмном покое будет аншлаг. Уроки прошли просто замечательно. Я сегодня ввёл в экстаз не только весь класс, включая свою Машку, но и учителей, особенно англичанку, потому что выговор и знание языка у меня было лучше чем у её. Оказывается, нам было заданно на дом придумать четверостишие, на английском языке. Сперва ответили несколько девчонок, в том числе и Машка, а сразу после её, учительница с ухмылкой на лице, подняла меня. — Ну чего Громов, раз соизволил явиться на урок, то прочитай ка нам свой шедевр. — Хорошо. (так же ехидно улыбнулся я). Вообще мой старикан Забродский знал много стихов и песен на английском, да и инженер, отлично владел языком туманного альбиона, тем более в совершенстве знал язык технической литературы. Я поднялся сделав вид что задумался, а потом начал читать прекрасный стих, с выражением , с чувством, с толком, с расстановкой, как говориться. Life, believe, is not a dream So dark as sages say; Oft a little morning rain Foretells a pleasant day. Sometimes there are clouds of gloom, But these are transient all; If the shower will make the roses bloom, Oh, why lament its fall? Rapidly, merrily, Life’s sunny hours flit by, Gratefully, cheerily, Enjoy them as they fly! What though Death at times steps in And calls our best away? What though sorrow seems to win, O’er hope, a heavy sway? Yet Hope again elastic springs, Unconquered, though she fell; Still buoyant are her golden wings, Still strong to bear us well. Manfully, fearlessly, The day of trial bear, For gloriously, victoriously, Can courage quell despair! Училка, да что там училка. Весь класс впал в ступор. Тишина стояла гробовая, только слышно было, как какая то шальная муха летала по классу, наверное тоже прилетела знания получать. Но, я лишил её этого удовольствия, поймав, когда та решила проскочить мимо меня и нет, не в кулак, а так, двумя пальцами, как будто подобрал со стола. И только тут весь класс отмер, офигев от такого номера. Хэммм! (удивлённо хмыкнула англичанка). Саша, как это у тебя получилось написать такой длинный стих, к тому же произношение у тебя, как у настоящего жителя Англии, проживающего в Лондоне. — Ну, Тамара Сергеевна, тут всё просто. Сперва я написал стих на русском, а потом сделал его художественный перевод, Сами понимаете, ведь я не могу написать сразу по английски, так как мой родной язык русский и думаю я на нём, по этому пришлось выкручиваться. А вам чего, не понравилось? — Что ты Саша. (махнула она рукой). Как такое может не понравится, замечательный стих, прекрасное произношение и владение языком. А тот стих, что ты написал на русском, ты сможешь прочитать? Хотелось бы сравнить, сколько в стихотворении осталось от оригинала. — Конечно Тамара Сергеевна, нет проблем. Я опять поднялся с места и начал декламировать. Поверь, что жизнь не снов игра, Не сказок темный лес; Как часто мелкий дождь с утра Сулит нам день чудес. Пускай у неба хмурый вид — Промчатся облака; А ливень розы оживит, Увядшие слегка. Шальные, невозвратные, Уходят жизни дни, Веселые, приятные, Покинут нас они! Ну что с того, что смерть всегда Идет за жизнью вслед? Ведь страшной кажется беда, Когда надежды нет. Надежда трудностям назло Нас держит каждый миг; Она спокойствия крыло И свежих сил родник. Пусть многие и трудные Преграды встретим тут, Но славные и чудные Нас годы жизни ждут! Когда я закончил, учительница, от охренения захлопала в ладоши, а после её и все девчонки в классе подхватили овации. — Замечательно Сашенька, просто великолепно. За устный инглиш, я ставлю тебе пять за весь год, а письменный, я надеюсь сдашь на следующем занятии. — Конечно сдам Тамара Сергеевна. (подтвердил я её предположение). Можете в этом даже не сомневаться. В общем, с английским ни каких проблем. Химия вообще прошла гладко. У нас была лабораторная работа, там я самый первый смешал все реактивы в нужной пропорции и получил нужный продукт. По НВП, я быстрее самого учителя, разобрал и собрал обратно, автомат калашникова, а потом, нечаянно сорвал урок. Когда преподаватель начал объяснять, что такое траектория полёта снаряда, что типа, пушка стреляет вверх, снаряд набирает высоту, а когда первоначальная энергия кончается, то он, этот самый снаряд, падает вниз по такой же кривой. Тогда я задал ему вопрос, от которого он сперва впал в небольшой ступор, а потом ржал как конь. — Валерий Григорьевич. (с улыбкой спросил я его). Вот, у нас снаряд летит по такой гнутой траектории. (показал я рукой). Сперва вверх, а потом вниз. А если пушку положить на бок, то получается, что можно стрелять из за угла? Да, ржачь был конкретный, но я, всё равно получил пятёрку. Конечно, он же понял что я просто прикололся, но, мужик нормальный, с чувством юмора. Следующий урок был черчение. Нам задали начертить по эскизу на плакате, фигуру в разных проекциях, выделить главный вид и не видимые линии. Фигня, подумала я и быстренько, в течении десяти минут, забацала чертежи и стала смотреть в окно, как какие то забулдыги толпились у магазина (вино водка), что находился на горе, прямо на против школы. — Громов. (окликнул меня учитель). Ты чего сидишь ворон считаешь, кто за тебя чертить будет? — У меня всё готово Степан Иваныч. (Пододвинул я на край парты свои листочки). — Тот, подошел и взял мою работу со стола. — Хэм. (хмыкнув приподнял он одну бровь). Ты хочешь сказать, что ты это сейчас начертил? Я лишь пожал плечом, мол думай как хочешь. — А ну ка Громов, иди ка ко мне. Он вытащил из своего портфеля болт, скрутил с него гайку и достав ещё и штангель циркуль, протянул всё мне. — На, черти один к трём, со всеми размерами и шагом резьбы. Я взяв у него на столе ещё один лист, уселся за парту и в течении десяти минут, выполнил этот болт в трёх проекциях, а на обратной стороне нарисовал его в 3 д изображении. Надо было видеть глаза преподавателя, он наверное и сам то такого не умел, уж рисовать в 3 д, это точно. Короче, дядя Стёпа охренел и поставил мне пятак за год, а после этого и весь класс охренел и за возмущался. Тогда учитель просто пустил мой листок по рукам, и сказал, что если кто то повторит это в течении десяти минут, то, тому он и поставит пять за год. На обществознании нам отметок не ставили, так что, учебный день прошел для меня превосходно, хоть сегодня и пятница тринадцатое. Ну а после уроков мы с Машкой пошли за школу, с нами увязался ещё и Санёк Сомов. — Я. (сказал он, если чего, то помогу тебе). Хотя, после того что ты вчера на физре сделал с грушей , навряд ли моя помощь понадобится, но всё равно подстрахую. Я махнул рукой, мол, если хочешь посмотреть шоу, то пошли. Там меня ждали парни, человек десять, особо не считал, среди них и этот чмошник обоссанный был. Да, там ещё и Машкин брат стоял, чего то втирая ещё одному взрослому парню, примерно его возраста. — Маш. (спросила я свою подругу). Ты на хрена брательника позвала? — Да не звала я его. (надула та губки и сильнее прижалась к моей руке). Я не знаю как он здесь оказался. — Ладно, сейчас разберёмся, а ты отойди ка в сторонку, вон с Саньком постойте. Я подошел к компании. — А чего вас так мало то. (усмехнулся я). Ах, ну да, кому охота за чмыря обоссаного вступаться, наверное только таким же как и он сам. — Ты чего там тявкнул, щенок. (сжав кулаки, пошел на меня тот, что стоял с Машкиным братом). Я гляжу, ты вообще за базаром не следишь? А я занырнул в память Серёги и понял, что это обоссаного Валеры средний брат Егор. — А ты Егор, чего вписываешься за сучёнка, не разобравшись в чём дело. — Да хули мне разбираться. (выдвинул тот челюсть, идя на меня). Я тебя щенка сейчас прибью и всё. — А ты не угрожай мне, собрался прибить, значит бей, я жду. — Ах ты! (он кинулся на меня). А я применил свой фирменный приём. Поднырнул под ударную руку и локтём, влепил по печени. Всё, Егорка свалился в травку, согнулся в позу эмбриона и лежит поскуливая. А я присел рядом с ним. Ну чего придурок, тебя тоже обоссать, или ты понял свою оплошность. А то смотри, я как раз в туалет хочу. — Пиздец, выродок, я тебя убью щенка. (проскулил тот). — Бля Егорка, я с тебя охуеваю, лежит тут корчится и ещё угрожает. Если хочешь меня замочить, тогда не валяйся, а вставай и делай то, на что подписался за своего обоссаного братика. Ты знаешь, что этот урод меня позавчера убил, просто, подкрался сзади как последний утырок и ебанул бутылкой по башке. Спасибо врачам выходили. А так бы уже завтра хоронили. Да и хуй бы с ним, если бы он вышел как мужик раз на раз, так нет, из под тишка решил. И что я по твоему, должен был это забыть? А если ты ещё впишешься за него, знай, с тобой будет то же самое, а по поводу выродка, мы ещё побазарим, запомни я этого не прощу. Всё Егорка, думай. А я пока пойду разгоню этих щенков, что с тобой пришли. Я встал и пошел в толпу. — Ну чего калеки, кто следующий, давай налетай, да только не по одному, давайте все разом. Парни стояли и мялись, видя как старший и здоровый пал в течении доли секунды и скулит. Ну что ж. ( сказал я). Раз вы не хотите, значит мне придётся самому начать. И я кинулся в толпу. Да, ни кто такого не ожидал. Две, максимум три секунды и пацаны в по валку корчились на земле. А в стороне стояли три замерших статуи. Я подошел к одной из них, той что была женского рода, развернул её и повёл в сторону тропинки, что шла по горе, к задней стороне клуба. — Сашка. (наконец то отошла от шока Машка). Ты чё, всех их побил? — Нет, что ты Маш, ни кого я не трогал. — Да как же не трогал то? Ведь они все упали. — Ааа, ты про это! Да нет, я просто им анекдот рассказал, вот они со смеху и по падали. — Ну Сашка. (стукнула она меня по плечу, своим маленьким кулачком). Хватит прикалываться, я серьёзно спрашиваю. — Ну если серьёзно, то да, чуть жизни поучил, что б в следующий раз не лезли куда им не положено. — Саш, ну как! Их же там было много, а ты один. И так всё было быстро, я тебя даже не видела как ты двигался. — Ну, не видела и молодец, значит молчи о том, хорошо! — Ладно. (согласилась она). А ты придёшь сегодня ко мне? — Не знаю Маш, я сейчас в город рвану, мне там к пяти часам обязательно нужно быть. А как приеду, то сразу к матери на работу. Так что, сегодня навряд ли чего получится, не обижайся. — Как там вчера батя то, не нахрюкался? — Нет. Выпили с дядькой Егором по стопочке и всё, даже мамка не ругалась. — Слушай, а где у тебя мать работает? (поинтересовался я). Из памяти Серого я знал, что мать у Машки, где то в заводоуправлении трудится. — Она у меня в конторе заводской, главным бухгалтером работает, а тебе зачем? — Да нет, я так спросил, ради спортивного интереса. Мы дошли до моего дома. — Машунь, извини, но сегодня я тебя не провожу, поверь, просто не когда, через пятнадцать минут автобус, а, надо переодеться да по хавать. — Хорошо. (согласилась она). Вообще то, ты меня вчера впервые проводил, а до этого, всегда со школы один убегал. — Всё солнышко, я и сейчас побежал, времени в обрез. Она заулыбалась и кивнула головой. Конечно, её опять назвали солнышком. Я забежал домой и на кухне увидал двух охреневших женщин, одна из них показывала свои ноги другой. — Мам привет. (улыбнулся я). Слушай, мне срочно надо в город сгонять, не займёшь мне трёшку. Та, находясь в охренении кивнула головой, и махнула в сторону комнаты. Я зашел и вытащил у её из кошелька три рубля. Потом переодевшись, заскочил на кухню и прошелся по кастрюлям, но там было пусто. Ну и хрен с ним, подумал я, обойдусь. Думаю что я там не задержусь, мне и надо то, встретить батю на проходной порта и покопаться у него в памяти, а там, сразу же домой. — Саш. (первая пришла в себя Светлана). Пошли в столовую, я тебя покормлю. — Нет соседка, я опаздываю. Всё, я побежал. И я рванул на остановку, автобус уже стоял, правда не под номером 108, который мне был нужен, а 104. Из маманиной памяти я выудил что он идёт через город Кола. Хоть и выходит от нас раньше, но приезжает в Мурманск позже. Я не стал в него садиться, а стал ждать нашего. И как только отъехал этот, то сразу же пришел и наш. Высадил людей на той, другой стороне площадки и подъехал к нам. Я уселся на козырное место, на самом заднем ряду, том что над двигателем и через пять минут мы выехали. В городе я выскочил на остановке театральный бульвар и рысью помчался в сторону порта. Всю дорогу я отлично знал из памяти мамы, так как она частенько его там подлавливала, когда этот урод затягивал с деньгами, в которых мы нуждались. Да, он с нами уже давно не живёт, но мать с ним до сих пор не развелась и естественно, алименты тот не платит, а раз в два три месяца, приезжает и привозит некую сумму денег. Вот я и решил потрясти его чуток, да прощупать чем и как он живёт. Прибежав к проходной, уселся на скамейку, что стояла не подалёку и стал ждать. Батя вышел в компании двух мужиков, они о чём то увлечённо разговаривали, размахивая руками. — Бать! (окликнул я его). — О, сынок! (сделал он удивлённое лицо). Ты как тут, чего приехал? — Да так, побазарить надо, пойдём вон, в палисадничке посидим чуток. Он чего то сказал своим спутникам и двинулся ко мне. Там, вдоль забора был один карман, где он всегда передавал деньги матери. Вот туда то я и повёл его, по пути шепнув ему спать. А когда мы были на месте, то батя уже во всю зевал, я предложил ему присесть на железобетонный столбик, который по всей видимости тут лежал, со дня строительства этого забора. Он присел и вырубился, а я быстренько просканировал его память и чуть обдумав свои дальнейшие действия, внушил ему, что бы он пригласил меня к себе домой и познакомил со своей сожительницей. — Бать. (потряс я его за плечо). Ты чего, притомился что ли? — Чего! (поднял он на меня охреневшие глаза). Бля, как я мог заснуть то. Ладно сын, раз у меня с собой денег нет, то поехали ко мне домой, заодно я тебя со своей женщиной познакомлю, ты парень уже большой, вон, уже отца перерос, так что не глупый. И мы пошли с ним на автобусную остановку. Да уж, подумал я. Батёк то тот ещё хмырь. Он оказывается с загранки таскал всякие шмотки, косметику, да вообще всё в подряд, а кое чего ещё и под заказ, а сбывал своё барахло, как раз этой бабе, с которой он сейчас и живёт. Это потом она его захомутала и батёк как телок клюнув на её прелести, ушел от нас. А бабёнка эта кручёная, знает всю фарсу города. Ну и хорошо, теперь и я буду их знать. А мы с Маманей заживём как сыр в масле. Она Сашку семнадцать лет ростила, всё самое лучшее отрывая от себя, теперь когда его нет, то я о ней позабочусь. Мы сели на городской автобус и поехали в сторону нашего посёлка, практически на самый конец города. Этот район назывался фадеев ручей, почему именно так, ни кто из тех у кого я полазил в мозгах не знал. Ну и хрен с ним, может его какой нибудь Фадей выкопал, а может он в нём утонул, история об этом умалчивает. Мы вышли на остановке с одноименным названием и двинулись к новостройкам. Ну да, из памяти папаши я знал, что они там получили двушку, приплатив за это пять тысяч рублей. Вошли в подъезд и поднявшись на второй этаж, батя отпер дверь своим ключом. В коридоре нас встретила симпатичная и ухоженная бабёнка, а я сразу же шепнул им обоим команду спать и вуаля, десять секунд и у меня две спящих тушки. Батю я пока трогать не стал, а сразу же принялся за память его Зинаиды. Отлично! Эх батя и лошара, его разводят как пацанёнка. У этой Зиночки помимо двух любовников, которых она доит, есть ещё одна хата, где она хранит всё своё добро, плюс вещи на продажу. И заодно я выяснил где у них в квартире лежат деньги, что они копят на покупку машины. Хотя эта Зина может её купить не сколечко не потеряв в своих финансах. Я прошел в спальню, забрал десять тысяч и внушил им, что как будто батя отвёз их моей матери, что бы полностью откупиться от последующих выплат. Потом Зиночка забыла про свою хату и всё что там есть, а я забрав у её ключи, поехал в район больничного городка. А они ещё и забыли, про моё посещение их гнёздышка. Зайдя к ней в квартиру, что находилась в деревянном, точно таком же как и у нас доме. Я прежде всего взял большую сумку. Отобрал вещи для матери, для Светланы с Женечкой. Размеры я знал из их же памяти. Ну а сам, там и переоделся во всё новое и фирменное. Потом пошел на улицу ловить такси, но, за неимением таковой, поймал частника, который за семь рублей с превеликим удовольствием, согласился отвезти меня в Кильдинстрой. Подъехали с ним к подъезду, я метнулся за сумкой, а через пять минут мы уже ехали разговаривая о всякой хрени. — Пацан, тебя как зовут то? (спросил меня водила). — Саня. (честно ответил я, а чего мне бояться то, просто разговор ни о чём). — Меня Борис. (протянул он мне руку). Я естественно пожал её. — Ни хрена себе! (удивился он). Ты чего, спортсмен что ли? Рука как доска твёрдая. — Есть малёхо. (усмехнулся я). Так, чисто для себя. — Слушай Саш, у тебя есть знакомые, у которых можно рыбу покупать? А то, заебался я баранку крутить. С нашими дорогами, на ремонт машины денег больше уходит, чем зарабатываю на извозе. А так, тут купил, а в городе продал. А если хочешь то у тебя покупать буду, а ты если сам не ловишь, то скупай у других. — Неее, Мне такая схема не нужна, а с людьми я тебя могу свести, если у тебя будет без криминала. — Да какой там криминал, я даже и блатных слов то не знаю, вот сижу на инвалидности после ранения. — А где ранение то получил? (удивился я). — Ясно где. (усмехнулся он). Во Вьетнаме, будь он не ладен, когда катапультировался, то поломался чуток. Год в госпитале и всё, для полётов не годен, а у меня три дочки, всех одевать надо, да не або как, сам понимать должен. Старшая вообще твоя ровесница, в девятом классе учится, средняя в шестом, ну младшенькая, моя любимая куколка в первый пошла. Тяжело троих девок содержать, практически сутками вкалываю. — Ладно. (согласился я). Тогда не доезжая до ручья, сворачивай на право. Сперва тебя с людьми сведу, а потом и до дома меня подкинешь. — Спасибо брат, я в долгу не останусь, нужны будут колёса, только намекни. — Хорошо. (согласился я). Колёса мне и впрямь нужны будут, подумал я. Придётся дела делать, раз я музыкант, значит буду музыкой заниматься. Мы спустились с горы и свернули в северный посёлок, не заезжая в сам Кильдин. Там ещё спустились с одной горки и остановились у дома, где я вчера давал концерт. — Подожди чуток, я быстро. Вышел и пошел к Машке в дом. — О, Сашка! (встретил меня на веранде дядь Володя). Ты какими судьбами к нам, да ещё приодетый как франт. — Дядь Володь. (спросил я). А Гришка дома?. — Конечно, а где же ему быть, вон, с Машкой на кухне сидят, материно варево поглощают. Рассказал мне Гриня, как ты сегодня один толпу пацанов отпиздил, правда он ни хуя не понял, но был впечатлён. Пришел домой с глазами, как у срущей собаки, я его спрашиваю чего за хуйня, а он лишь мычит чего то непонятное. Но потом отошел чуток и сказал что всё батя, пиздец, буду худеть. А за каким он тебе нужен то? — Да так, я там человечка одного с города привёз, готов рыбу у вас покупать на перепродажу. Вот и хочу его с Гришкой свести. — Так чего за проблема то, давай я с ним побазарю. — Неее, дядь Володь, он как увидит ваши пейзажи на теле, вперёд машины из посёлка убежит, а мужик не плохой. Воевал во вьетнаме, сейчас на пенсии по инвалидности, а надо семью кормить. — Да зятёк, в этом ты прав, пусть лучше с Гриней по базлает. Через минуту и сам Гришка вышел. И так же как и батя удивился. — О, Сашка, ты какими судьбами к нам, да ещё и приодетый как франт. Пипец, подумал я про себя, ну точно родственники, даже встречают одинаково. — Пошли Гриш, поговорить надо. Я там человечка одного привёз, хочу тебя с ним свести. Гриня посмотрел на батю, а тот лишь кивнул ему. И мы вышли со двора. — Вот Борис. (представил я водилу). — А это Григорий, с которым я и обещал тебя свести. Мужики пожали друг другу руки. — Гриш, ты поговори с человеком, а по возможности помоги ему, так, по братски, я надеюсь оба в прибытке останетесь. — Хорошо Сань. (ответил Гриня). Если ты просишь, то всё будет тип-топ. — Тогда я пойду пока у вас посижу, а как поговорите, крикните меня. Я пошел в дом, а мужики уселись в машину. На веранде были, Машка, дядь Ваня и Машкина мать Тёть Люда. — Здрасти тёть Люд. (поздоровался я, с кем сегодня не виделся). — Здравствуй Сашенька, ты куда это так вырядился, не уж то к кому на свадьбу собрался? — Да нет тёть Люд, что вы, просто в город по делам мотался, вот, от туда сразу к вам заскочил. — Аааа, ну ясно тогда. (согласилась она с моими доводами). — Тёть Люд, у меня к вам конфиденциальный разговор есть, верней просьба. — Ну раз есть, то спрашивай, тут все свои. — Тёть Люд. (чуть замялся я, не зная как начать). У вас на заводе можно найти какую нибудь работу, что бы не работать, а только числиться? — Это как? (удивилась она, или сделала вид, что удивилась). — Ну, к примеру устроить человека на какую нибудь левую должность, пусть он там числится, а за него, пусть другой человек деньги получает. — А тебе Сашенька это зачем? Не уж то сам хочешь так работать? — Нет тёть Люд, что вы. Понимаете, мама у меня очень больная, руки, ноги, да и вообще, угробила она своё здоровье в этой чёртовой котельной, жалко мне её, одна она у меня. — Хэммм. Молодец ты Сашка, настоящий мужик. Вот. (посмотрела она на Машку). Держись его, будешь как за каменной стеной. — А на счёт твоей просьбы Саша, я конечно же узнаю, думаю что, чего нибудь придумаем. Знаю я про Галкины болячки, да и её саму хорошо знаю, как ни как, всю молодость в подружках проходили. — Только вы тёть Люд, ей пока про наш разговор не говорите, мне её к этому ещё подготовить надо. — Ах хахахаха! (рассмеялась женщина). Ну ты Сашка и жук. Но! Очень хороший и правильный жук. — Молодец Саня. (высказался дядь Володя). Вот что значит безотцовщина, ишь как за мать переживает, а вам. (посмотрел он на Машку). Похеру родители, лишь бы самим хорошо было. Тут с улицы раздался автомобильный сигнал. — Ладно. (сказал я). Побегу, пора мне. Я вышел на улицу, а возле машины Гришка с водилой жали друг другу руки. — Всё, вы поговорили? (спросил я их, подходя к машине). — Да Санёк. (сказал Машкин брательник). Всё норм. — Поехали Саш, довезу тебя до дома. (улыбнувшись сказал Борис). И мы поехали ко мне, а Гриня так и остался стоять на дороге. Когда подъехали к нашему дому, Борис сказал. — Саш, запиши мой номер телефона, если понадобятся колёса, звони. — Говори, я запомню. (сказал я ему). — Как с Гриней то поговорили? (спросил я). Тот показал большой палец, мол всё ништяк и сказал мне цифры своего домашнего номера. — Ты Борис, за надёжность можешь не переживать, с этими людьми кидалова не будет. У Грини батя старый сиделец, так что, у них вся семья по понятиям живёт. — Спасибо Сань, с меня должок. — Забудь Борис. (сказал я ему, положив червонец на сиденье). Тебе спасибо что подкинул. Я забежал домой и стал быстро переодеваться в повседневное. Вытащил деньги из сумки, те, что десять тысяч и спрятал их в свои шмотки, что были сложенны в шкафу. А ещё пять тысяч, что я прихватил на первое время у Зины в хате, засунул в гитарный чехол. Пошел на кухню и поел селёдку с картошкой в мундире, так же, умяв пол буханки хлеба. Ну а потом рванул к матери на работу. Хоть у её теперь ни чего и не болит, но всё равно я должен помочь. — Привет мамуль. (помахал я ручкой забегая в котельную). Давай ка я тебе уголька навожу, да может и ещё чем помогу. — Да ладно Саш, шел бы по своим делам, я себя сегодня замечательно чувствую. — Нет мам, давай я помогу, а про твоё замечательно, мы с тобой дома поговорим. И там тебя ещё кое какие гостинцы ждут, ставь пока чайник. Я быстренько навозил уголь, вывез шлак, на улице навёл порядок, так и проковырявшись с матерью до конца смены. Потом вычистил топки, мы с ней по очереди приняли душ, а когда пришел сменщик, мы пошли домой. Мама была весёлой, всю дорогу держала меня под ручку, а я радовался за её. Дома соседи уже давно спали. Мы с мамой перекусили и пошли в комнату, я усадил её за стол. — Так мам, сейчас мы с тобой вдвоём и у меня к тебе серьёзный разговор. — Да, слушаю тебя сынок. — В общем мам, слушай. Во вторник, когда я получил травму головы, меня поместили в больницу, я был без сознания и в ночь с одиннадцатого на двенадцатое, я умер. Да мам, так и было, только это была клиническая смерть. Не знаю как, но я сам, без помощи врачей пришел в себя. И решил сбежать из больницы, что бы тебя не расстраивать. А так как все двери были закрыты, то я пошел через приёмный покой. Там было пусто, но заглянув в соседнюю палату, я увидел нашу Женьку, лежащую под капельницей. А вот тут и начинается самое интересное. Я не знаю как и что меня к ней потянуло, как будто что то подтолкнуло в спину и заставило положить свою руку ей на сердечко. И я ощутил холод идущий от её, но я держал руку, как будто знал, что надо так делать. Держал до тех пор, пока от Женьки не пошло тепло. Представляешь, так я вылечил её, теперь у её нету этого проклятого порока сердца. А раз так, то сегодня утром когда ты спала, то я вылечил твои руки и ноги. — Саш. (чуть помолчав, сказала мама). Это правда ты сделал? — Да мам, а ты думала, что твои боли и вены сами рассосались и прошли? Нет моя родная, таких чудес не бывает, но есть другие чудеса, про которые, я надеюсь ты будешь молчать как рыба. — Конечно сынок, что ж, я маленькая что ли, всё понимаю. Если кто узнает, то жизни у тебя не будет. — Отлично мам, ты самая умная женщина на всём белом свете. — Да к стати, я сегодня был у отца. Я встал и достав из своих шмоток газетный свёрток, положил перед матерью. — На мам, это батины откупные, всё, теперь он нам ни чего не должен. Она развернула газету и офигела. Перед ней лежали, десять пачек червонцев в банковских упаковках. — Это правда сын? (засомневалась она). — Конечно, не веришь съездий к нему, он всё подтвердит. — Как то странно, ведь тебе до восемнадцати лет, осталось всего пол года, а здесь столько, сколько он за все годы не привозил. — Ну вот, он и выплатил нам за все годы. Так что мамуль, это всё твоё, трать на себя, о бо мне не думай, я себе заработаю, а как у тебя это кончится, то и тебе заработаю. Всё мам, теперь у тебя начнётся совсем другая, новая жизнь, и кочегарку твою любимую надо покинуть, хватит там горбатиться, ты у меня достойна лучшего. Мама встала и подойдя, обняла меня. — Это ещё не всё мамуль, я обещал тебе гостинец. Открыв сумку с вещами, я достал то что приготовил для её и всё выложил на кровать. А так как она всё таки женщина, то сразу же зарылась в тряпки. А я разделся и завалился в кровать, одним глазком подглядывая и радуясь её радости.