Сумасшедшая с горы Хуа 2. Стилизация.

      Мимо кто-то раздражённо прошёл тыкая палкой в кусты. Толстый Буцума в мыслях грустно выдохнул и постарался быть ещё потише. Нигде покоя не найти! Буцума давно сформировал это ихнее, как его там, круглое и жёлтое, как данго. Точно, золотое ядро. Возможно ещё на родине, в островной империи Ямато. Тут сложно судить, умом Буцума не отличался, в отличие от кровных братьев, и сам это признавал. Это и каппе озёрной очевидно. Но также как в этом он был уверен, что не хочет убивать или быть убитым. А на родине пришлось бы убивать. Тут только оно, ядро, сейчас и спасало от участи быть убитым вспыльчивыми шисюнами.       Хоть сейчас он и горько вздыхал, в основном Хао устраивало его нынешнее положение... пусть кормить могли и почаще. (а то вот прямо сейчас у него из-за малых порций... некоторое неудобство из-за съеденной сырой жабы, но благодаря ядру ТОЛЬКО кустики восемь раз в день, ну и слегка пугающие боевые братья с горы ста целебных колокольчиков) Вот сестрёнке Небо (он так и не смог запомнить её фамилию на местном языке) куда хуже. Её грязью поливают почем зря почти все.       Слух, что был немного острее обычного уловил отсутствие рядом преследователей. Фа-тян отвлекла шисюнов. Аригато. Он свои грязные дела закончил. Можно возвращаться. Отменим только маленький трюк для скрывания запаха и пошли. Интересно, он теперь будет жить один или подселят новых девушек? У него ведь нет влечения, из-за чего куда проще жить, к слову. Потому и поселили в этом году с тремя девицами... Хао отвлёкся от мыслей и замедлил шаг потирая живот. Есть хочется... как только сестрёнка Небо ушла почти не кормят.

***

      Вид с горы целителей всё так же был волшебен. А может красивым для меня было всё этим утром? Стального цвета небо. Раздутые обычные, без вмешательства алхимиков, дождевые облака. Бледное, едва тёплое осеннее солнце. Казавшиеся бесконечными сады и теплицы с самыми разными травами и цветами, что напомнили одновременно дендролабиринт и бал хризантем в ботаническом саду. Прочная надёжная трость и выданные добрым доком и начавшие действовать обезболивающие. Всё было прекрасно. Особенно, пожалуй, прекрасен сад Ста Трав. Он был очень похож на Ялтинское великолепие. Тот самый бал хризантем, что каждый год. Но видов больше чем сто и все целебные.       Горькая усмешка ласково тронула уголок губ. Напоминание о прошлом мире не было ожидаемо больно, только кольнуло грустной ностальгией и всё. Годы в этом мире не прошли напрасно - невозможно страдать по утраченному вечность, я же не в произведении Шекспира в конце концов. Теперь в моей жизни новый этап и новые трудности, самая первая из которых - я не знаю какие именно трудности меня ждут.       Но сейчас мои ноги не болят и я почти люблю этот мир. Надо наслаждаться столь прекрасным мгновением. Потому что потом станет не до того. Вдали показался мост. Он сверкал. Проходя мимо местной кошачьей мяты вперемешку с теми самыми китайскими колокольчиками кикё я слышала и напоминающий о больницах моего мира запах лекарств, и мерзкие запахи благовоний, и было бы спокойно и хорошо слушай я лишь это, но слух у меня острый. Поедание струпьев от оспы мочи и калла тут осталось в прежних объёмах так что поспешим опираясь на эту замечательную чудесную и распрекрасную трость в новый этап сей психушки с маленьким свёрточком в руках.       Ступила на мост. Пропали запахи цветов. О, не сразу дошло. Даже тут, где очень следят за посадками она есть. Странно что секту не назвали кошачьей мятой или чертополохом вместо нейтрального Хуа... Мир резко, но плавно, качнулся и моя щека слегка ощутила касание чего-то гладкого.       Почти прохладного. Стекла моста. Боли не было. А вот страшно до жути.       То что упала это не проблема, даже без анестетика. Я едва не уронила кое что важное с моста. Эту штуку лучше не терять. Защита как никак. Сжимаю чуть не утраченный предмет. Тело покалывает, но не трясёт. Безлюдность. Вездесущий аромат цветов не перебитый прогрессом. Отсутствие постоянной боли, которая уже успела сталь привычной и отошла на второй план восприятия. Расслабилась. Поскользнулась.       И новый ключ от спальни, то есть уже не просто спальни, в виде нефритовой таблички со смартфон размером чуть не улетел в те дали, что мои однокурсники ласково называли «задний план изображения» и «ебени».       Мотаю головой. Вон там этому кусочку камня явно не место. Тёплый и лёгкий и в руке и на поясе. Резьба тоже цветы яблони и сливы, тобиж по местному мейхуа и хайтана. Его я схватила первым делом, чуть ли не вырвала из рук выдающего по местному этикету, и с ним не расставалась. Ни перед людьми возле барьера тогда, ни в одиночестве на мосту сейчас. Его по важности поставила вровень с записями и тростью. Его только что чуть не потеряла. К сожалению такую бандуру на шею вешать сложно, а спереть с пояса легко - вон сестрёнки Ян у Чан У такой ключ-подвеску на пояс спёрли на раз...       Иголочки адреналина покалывали до сих пор. О, уже пришла. Дерево светлое, резьба есть но минимум, черепица тёмная. Одна дверь и окна по фэн-шую. Домик был типовой. Точная копия тех, которые я оскверняла. Оглядываюсь. Не заметила сразу, но они тут у всех одинаковые. И внутри и снаружи. Так вот откуда у современных китайцев любовь к массовому производству... тупая шутка. Сменим тему. К реально важному - второго такого ключа, в отличие от дома нет. Не существует. В единственном экземпляре. И тут я - в безопасности.       Хм, заценим. Удостоверившись трижды, что дверь точно заперта, отставив трость раздеваюсь. Терпеть колючие одежды внешних из грубой ткани, кои тут на мне вместо прежних из поместья, мягких и скользких и во сне я не хотела более необходимого. А вот у внутренних для сна всё вполне прилично. И да, даже для сна нижняя одежда и бельё цвета цин(хотя последнее обычно алое). Оу. Ну да, как то в голову не приходило, пока видела её на других учениках. Дева Тянь Цин в ципао цвета цин... логопед бы одобрил. Психиатр... не уверена.       Хотя никакое это не "ципао". Вообще не оно. Их и в помине нет пока, просто это было единственным китайским словом, обозначающим одежду, которое я знала в своём прошлом мире. А так, без ностальгии, обычное бэйцзы молочно-лазоревого оттенка под нижними одеждами чуть светлее. Зеркала нет, но всё вроде верно завязано и ничего лишнего не торчит. Потому неспешно, лишь иногда опираясь на стены - с удовольствием - обхожу небольшой столик для каллиграфии, шкаф в мой рост, умеренно мягкую кровать без белья и ширму с простым мотивом. Кроме всяких там безделушек из дома никаких отличий от комнат квартета с горы драк. Прямо ощущение номера в хотэле.       Давя де жа вю стелю выданное постельное бельё и складываю нехитрые свои пожитки в новый шкаф, уже вертикальный. Створок нет. Где спрятать лекарства и будущие записи? Простукиваю стены и пол. Ищу сквозняк, так как все окна и дверь заперты.       Ничего. Вот вообще! Пыль. И досточка к досточке. Миллиметрик к миллиметрику, даже пыль не просочится. А в общаге то было... в общем фиг а не тайник за пять секунд. Не быть мне героем шпионского боевика.       Осторожно приоткрываю окно для проветривания. Ровно на волос. Подпираю камнем с улицы, чтобы услышать, если кто-то попытается его открыть побольше. Заклинаний я покаа не знаю и предела защитных чар на жилище тоже. Меняю бинты. На этот раз вместо боли и отвращения в груди только какое-то невнятное сожаление при взгляде на деформированные комочки плоти, что у меня вместо нормальных ступней. Обуваюсь, пока вторая пара туфель на нижней полке шкафа. Снова на душе скребёт. Смотрю на обновку. Расшитый башмачок, что и золушке мал будет. (Только руби пальцы как в оригинальной сказке или ломай стопу.)       А могла ли я поступить иначе? Они ведь меня простили, как могли утешили после моих приступов паранойи и истерик, а я... Я незадолго до, кхм, ссоры (наверное) выменяла у Ян Ли вторую пару обуви, "благо" благодаря этому миру, несмотря на разницу в телосложении и росте "размер" стопы у нас одинаковый. А потом почти их сдала. Потому что жить хотелось. Этого всегда хочется. Хотя наверное можно было найти другой путь, до того как шпилька летела мне в глаз.       Но до того я ничего не подозревала и просто выживала. Конечно личных вещей у меня тогда не было, но есть кое-что по-интереснее, способ которым я научилась их различать (их почти нереально различить). Они чётко заявили, что очень этого не хотят. Теперь-то понятно почему. Девочки просто пришли найти хорошего мужа по официальной версии, а по правде аки нинзи прокрались диверсионить, и для того одна должна играть двух. С помощью зеркала, если я все правильно поняла. Зеркала и вышивки. Те самые перевёртыши то красавица то уродина. Тут это узоры тигр и кролик. Пока одна вышивала перед зеркалом, отражающим другое зеркало маяча у одного из внутренних учеников другая вершила свои шпиёнские делишки. А внутренний ученик... Кто в здравом уме будет ци на бездуховных тратить? Вот как-то так я и поняла... В дверь стукнули. Время на припудрить носик кончилось.       Прикрываю окно. Тянусь к трости. Накидываю верхний халат. Сжимаю нефритовый ключ. Настороженно приоткрываю дверь. Двое. Тот, что объявлял имена в начале моего пути и ещё кто-то.       Повезло. Воротят носы.       Выражение презрения а не гнева. Развернулись и пошли. Идут, нет летят, я, как Мирослава, бежала опаздывая в универ медленнее. Опираюсь на трость. Боль пока не вернулась. Спасибо доку. Я не устану говорить - это и ландшафтный дизайнер со стороны тут явно никогда не потребуется. Стройные лаковые павильоны, резные "окна" в стенах изображающие сценки из легенд о людях идущих к бессмертию (узнала я только две - обе повествующие о кровавом Цинь Шихуанди) открытые воздушные беседки, статуи прежних горных владык, но главное... неповторимая игра света на свежей зелени, идеально математически продуманная, хоть и косящая под естественность. Дизайнер внутри счастлив.       А был он счастлив вдвойне на уроке который не испортят даже китайцы. Даже нудный и незаинтересованный ни в чём мастер зала.

Се И.

      Всего два слога и целый мир. Свободный. Свободный от цвета, монохромный. Свободный от правил, идущий от сердца. Я слушала раскрыв рот. Буквально как и гласит название стиля Написание идеи.       И вот тут была некоторая, так скажем, неловкость. Изображение наносится непосредственно тушью на холст. Без предварительного наброска. С первого раза без права на ошибку. Это обожгло при вдохе. Я терпеть не могу портить материал. Дорогой ли, дешёвый. Это выглядит смешно со стороны. Даже смешнее, чем то положение, в котором я сейчас.       "Помогли" новые шисюны. Меня незаметно даже для самой себя оттеснили в самый угол зала. Где не было даже циновки, не то что столика для каллиграфии. Насмешливо бросили кусок бумаги и наблюдали за реакцией. Выдыхаю. Что же, эта дева сама виновата. Сама позволила такому случиться. В чем смысл винить кого-то ещё? Тут такие нравы. Есть лист - пора рисовать.       Сейчас главное не перепачкать измазанными в угле пальцами бумагу. Обматать мне уголь нечем, листа второго то же нет.       Первая линия. Вторая. Третья.... Как давно я этого не делала. Не рисовала. Палочка в песке? Микронаброски на полях дневника? Не смешите мою коллекцию акварельных маркеров. Это не серьёзно.       Се И — нет чётким линиям и деталям. Се И — свободу передаче идеи. Се и — ...отражение души? Смеётесь? Что же, будет вам душа. Нет, только мне. А вам - пересмешникам - ничего. Душа, не китайская, моя. Не тушью, углём из светильника, который забыли почистить, не на хорошей бумаге, а на каком-то мелком огрызке, на на столе а в на стене в углу. С душой и с матами, с кривыми деревянными руками... и тем не менее!.. набросок перед рисунком готов.       Все стало нечётким, неважным. Расплывчатым, как эскиз на планшете без лайна. Как акварельный холст в дождь.       Остался лист и я. Я-художник. Не я Тянь Цин. Не я Мира. Мой мир окрасился в серый. От чёрного и до белого. От угля до бумаги. Какой правильный мир. Какое счастье. В конце концов - я ненавижу ошибаться. И если есть шанс потренироваться кто я такая, чтобы возбухать?       Никто. Я никто. Ничто. Я же всё. И лист, и уголь, и рука. И мне спокойно. Страх остался где-то далеко.       Чувствую как уголки губ слегка приподнялись. Всё по правилам, что на этом самом уроке сказали. Почти без ошибок. Чёрный - сильное давление на уголь, серый - слабое давление, белый(относительно) - чистый лист. На листе родился птиц неизвестного мне вида, что смотрел чёрным влажным и любопытным глазом из приоткрытого окна. Так же как и в жизни. И чуть кривая сучковатая ветка без листьев под когтями и умный взгляд и острый клюв... Вздрагиваю.       Ой. — Кто расскажет этому достопочтенному, что здесь происходит?       Дважды «ой». И не просто ой а ОЙ.       Первый, когда любопытная птичка таки влетела в окно целясь строго на меня, а второй когда до того индифферентный глава моего, надеюсь, ПМЖ ближайшие лет на пять таки обратил внимание на камчатку, как у нас называли задние парты. Звуки вырванного из рук - прислоняющих бумажку к стене - листа и с хлопком раскрывшегося веера были почти одновременными и вздрогнули кажется все. Но за себя ручаюсь. Чуть кирпичей не наложила, возвращаясь в цветную поднебесную реальность. Где этот грустный маньяк с очень громким веером был уже рядом. — Эта ученица... эта ученица приветствует шифу.       Склоняю голову. Руки перед собой. Надеюсь правильное обращение подобрала. Шидзюнь - слишком пафосно, владыка горы - отстранённо, мастер - почти заигрывание, слишком фамильярно, господин - не к месту, я не рабыня. Господин Ли - мы что на улице и минуту назад познакомились?       Самка собаки, раньше и задумываться не приходись насчёт обращения к такой высокой(не как гора, он скорее уж тонкая шпала) персоне ан нет. Теперь я внутренняя и этого господина мне придется видеть чаще чем раз в жизни.       Но это не всё второе «ой». Птичка то улетела, а вот краем глаза Ли как его там рисунок зацепил. И начал лекцию.       И то не так и это, это тоже. И вон там тоже всё не так... дышу. Раз-два, три-четыре. Я такая не первая - пол класса уже едва не рыдает. Чем вызывает лёгкое недоумение.       Куда делись их постные высокомерные мины?       А ведь их даже не били, но проняло. И не отпустило. Что вызывает недоумение. Но недоумение потом. Это ж надо так ко всему придираться! Это ж талант, однако. Интересно, я хоть половину запомню? После всех моих приключений тут и претензий к моим работам на первом курсе... да как слону дробина. Но вот память иногда подводит. ...Неженки! Кто-то таки разрыдался над своим столиком. Его тут же выдврили из класса, то есть зала.       Коротко кошусь ещё раз и мысленно киваю. Да... неженки.       Хотя может это я в таком плане толстокожая? После Глюки Кикиморовны, как мы её звали, никакой ши-ши-ши (шизун шидзюнь шифу, главное вслух не ляпнуть) не страшен. У той суки клинический недотрах помноженный на опыт поколений стерв и старых дев. Куда нашему грустному мальчику-старику, ещё и без утюга?       Как бы то ни было слушаю, запоминаю и радуюсь, что умею держать лицо. Хочется улыбнуться всем. Да, по моим мыслительным способностям, полу, и кривизне рук знатно проехались, однако всё по делу. Всё верно. Так что чем больше навоза, тем краше роза.       Ступням сейчас не больно, надо мной не смеются некомпетентные идиоты а отчитывает Признанный Мастер, и я слишком люблю рисовать.       Тем более порог вхождения у меня ниже чем я думала. С некоторыми приёмами графического искусства я знакома не хуже многих князей. Се И больше похож на графику, которую я в отличие от диджитальщиков не забросила.       Узкоглазые пока-не-коммунисты пользуются лаконичной палитрой средств изобразительности и даже в моё время редко прибегали к передаче объёма и перспективы, что сейчас здорово упрощает жизнь. В арсенале художника тут в основном работа с линией и пятном. (если в моей поднебесной ранее кто и экспериментировал с чем-то другим, то никому не показывал а до археологов не дожило)       В общем меняя фактуру, тон и насыщенность красок, художник создаёт образ всего лишь из нескольких линий и цветовых пятен. И никого академического рисунка!       Ни-ка-ко-го!!!       Ши-ши-... то есть шифу(не дай бог вслух не то ляпнуть) кажется слегка выдохся и перешёл в следующий зал. Все, включая почтенного на вид возраста мастера зала искусств, выдохнули. Кошмарить грустный от увиденных работ шифу с веером будет теперь не их.       Дальше шла убивающая самооценку математика. Нет, как по волшебству нашлось и местечко, пусть и в дальних рядах, и принадлежности. И подножек почти не было. Расслабила булки. Думала тут уж наконец отличусь - отличилась. Далеко не в лучшую сторону... При всех своих недостатках в морали и науке алгебру тут давали в куда большем объёме, чем в моём мире. Я едва записывать успевала. И для чего им такие вычисления? А это как вообще решить? Оно точно в природе решается?       Бедная моя головушка...

Состояние души мастера - Сердце Се И. Ли Сюэцин знал это как своё имя. Он видел немало работ, но столь... неправильные две-три от силы. Ли помассировал точку меж бровей. Вспомнить бы, кто был до девочки из клана Тянь. (та самая что застыла в зале в день приёма, и три пальца которой он нашёл у подножия) Не нетехничная, не непропорциональная. Просто вызывающая дискомфорт у бессмертного одним своим видом. Да такой, что остальные кривули в зале ни какое сравнение не идут. Кто был настолько неправильным, лишним? Она сама этому достопочтенному не сдалась вообще, но вот тот молодой господин другое дело. Он был даже важнее секты Алой луны, что совсем обнаглела в этом году.

Сколько столетий минуло? Одно? Два? И куда потом исчез этот человек? Нужно будет после бумаг с гор Шести хризантем и шести карпов кои и Пионов и благоразумия серьёзно покопаться и в воспоминаниях и в свитках.

Но сначала отчёты. Байи сочувственно качнул кистью на рукояти. Даже Юн - его молчаливый веер - слегка звякнул из-за пояса. Отчётов было много. Минули часы тигра кролика и дракона, прежде чем он взял последнее донесение. Ли Сюэцин помассировал точку меж бровей. Дружок дагэ, этот Цзы поубивал людей из Алой Луны вместо простого допроса или короткой разведки боем. Да ещё и наследил так, будто он демонический питононосорог в посудной лавке. И это стало последней каплей. Обострение отношений со Всей сектой (хоть Вольный даос Цзы даже не значится в её рядах!) Прорыв с помощью, добровольной и не очень, внешних учеников. Особенно шиди с пика алхимии оценил идею передачи энергии оскверненного начала инь с частью тела. Теперь куски плоти (особо касается горы битв, дагэ!) будут уничтожаться не покидая барьера. Никакого выбросить и забыть. Им и так остальные пальцы искать..

Продолжая массировать точку инь тан старший из братьев Ли тихо и совершенно неизящно выругался. Все это опять расхлёбывать ему одному...

      Дом, милый дом. Спасибо, что тут нет ни странных учеников, ни их не менее странных учителей. Никого. И надеюсь не будет. Но как говорят надеяться надейся а сам не плошай. Проще говоря - вспоминая свои выходки логично постараться оставить «сюрпризы» тем, кто решит повторить мой некрасивый подвиг. (потому что точно попытаются)       Что есть весьма трудно. Пока я баюкала свой ключик в размышлениях моё воображение долго пасовало перед задачей... а ведь ещё есть ДЗ. Снова эти методички с пятнадцатистраничным лотосом... вспоминается библиотека Тянь. И первое пособие. Хотя нет, там было понятнее. Видимо снова придётся изобретать велосипед, в который раз. И решать странные и не нужные для обычной жизни математические уравнения. (Я по жизни гуманитарий!)       Однако несколько идей в уставшую и едва варящую головушку таки пришли. Я корпела над вычислениями. Мозг всячески старался отвлечься. Вот результат:       Что если тех же игл насыпать там, где я и приличные люди не ходят, и остро наточить все поверхности какие можно с внешней стороны дома? Определено так будет безопаснее. От этой мыли тело чуть расслабилось, но вернуться к вычислениям таки удалось. И даже закончить и приступить к ежевечерней медитации. Правда когда в животе разлилось тепло и удовлетворение, будто я хорошо поела, кто-то второй раз за день нагло замолотил в дверь. Тепло резко дёрнулось и стало некомфортно. Вот же настырные.       Кто там? Я в домике!       Молотить не переставали. Спустя минуту пришлось тянуться к трости и идти открывать. Молотили казалось не по двери а по голове, уставшей от мыслительной работы. Наверно, это не очень хорошая идея встречать гостей в таком состоянии. А за дверью не пойми кто именно из внутренних. Как же напрягает, что нет дверного глазка... и дверной цепочки.       Но выбора у меня все равно нет.       Выдыхаю. Считаю. Вдыхаю. Прижимаю нефритовую пластину к знаку выжженому в древесине. Широко открываю дверь. Парни. С урока. Привет братья. Боевые. Не по разуму то есть.       Тот, что стоял поближе открыл рот, голос его звучал презрительно. — Эй, женщина уважемого Цзы У Яна у тебя новая работа. У подножия, с твоими друзьями. Соскучилась поди, да?       Ну... спасибо? Я правда соскучиться успела. Стоп. Какие-то у них большие глаза. Значит не та реакция. Так, а это что за... — Господин Фан Минь уже одобрил твою работу внизу. — подал голос второй, до того молчавший, и его слащавый голос заставил булки подраться в ожидании... Чего-то — А так же у нашей горы есть традиция. Шиди и шимей помогают старшим в делах, получая незаменимый опы.... — О, дедовщина? Так вот ты какая. Голова у меня сейчас работала с перебоями, но работала.       Что же, фильмы врут. — О! Правда? Замечательная традиция! А можно узнать о ней больше? Кто её ввёл? А когда? В каком году? Ой, прошу прощения, эта очень интересуется историей бессмертных! А что надо делать? А тут есть ещё традиции? С удовольствием помогу, когда узнаю, что надо делать... хотя наверное не надо Вас беспокоить, уважаемые шисюны. Эта сейчас сбегает к уважаемым учителям и...       Меня уже начало слегка качать, но ответ истинного будущего работника Айти индустрии таков: без внятного тз ответ хз. И много воды. Эт мы уже на дизайне проходили. Я даже во сне так отвечу. Субботники не моё. Ну, ваши действия господа фанаты дедовщины? — мнн... Пошли отсюда, шисюн. Правду шигэ с горы тысячи битв говорил - эта девица какая-то... на голову больная.       Не меняясь в лице ни на фэнь уважительно кланяюсь, пока один уводит второго зыркнув на прощание. И вам того же, и вас туда же. По глазам вижу - посылают. Потом иду сжимая свой не золотой но нефритовый ключик. Не туда куда послали, к подножию. А это, самка собаки, больно. Обезбол перестаёт действовать. С каждым шагом отметка настроения падает все ниже. А трость становится в моих глазах все полезнее.       Зеваю. Смачно. Долго. Даже с тростью спотыкаться я стала через раз. Гуевы корни. И это по общей протоптанной тысячей ног тропке, а не через буераки.       Я устала. Мне плохо. Хочу в свой домик. И не решать уравнения, а спать. Но идти надо. Другие девушки развивают вполне приличную скорость и работоспособность, несмотря на условия равные с моими или хуже. Разница - они в этом мире с рождения а я жалкие но жуткие пару лет. Значит и я так могу, и бегать, и думать, просто нужен ОПЫТ. Я давно это понимала, но всё никак не срасталось, то времени не было, то сил. И опять и снова помогли «любимые» шисююны, побери их Яма.       Чем ниже спускаешься, тем больше попадалось гниющих деревьев, и тем больше я сердилась. Запах гнили раздражал. Тропа сколько не иди казалась только длиннее. Тело размораживалось и снова ощущало боль. Идти из-за этого приходилось всё медленнее. Может срезать путь? Совсем чуть-чуть, чтобы не тащится передать очередную бумагу Так долго.       Насыпь под опавшими листьями под моими ногами, очевидно, думала иначе. И ветка с незаметной гнильцой. Под хлюпнувшее «хрясь» я попой спикировала на труху. Да. Плохая идея была. Впрочем, хоть и обидно, но не смертельно - могла и шею свернуть а даже ничего себе не сломала. Да я просто любимица фортуны!       Ничего вон и не потерялось. И пальцев на ключе я не разжала, а бумага в той же руке зажата, помялось только. И трость рядом упала, вон она - в шагах пяти. В зарослях Цзю, который папоротник орляк по-человечески. Стараюсь подняться. Надо идти, надо трость.       Только вот свои силы я слегка переоценила, мир, то есть наверное все же меня качнуло. Пришлось обнять ствол, дабы не упасть снова. Это не особо помогло. Только чуть смягчило падение. Второе. На тоже место. Так ещё и запах... Морщусь. Проверяю. Приглядываюсь. Ага. Шляпка светлая полусфера. Диаметр где-то сантиметров двадцать. Пластинки зубчатые ножка волокнистая. Мерзость. Ненавижу запах гнили и грибов. И сами грибы. Все без исключения.       Трость была возвращена на родину спустя всего две попытки. Листик-послание я запачкала а папоротник и грибы надули ещё более грязный рукав. Двигалась радуясь, что мне ещё не все выдали и на спуск и одето на тело старое одеяние грубой ткани. Его не так жалко пачкать. Сколько раз я ещё буду падать? Бесит.       Собирая попробуем ещё раз обдумать информацию, что я подслушал... получила после уроков. Что-же, даже став внутренней - прорвавшись наверх - судя по всему услышанному я продолжу большую часть времени быть у подножия. На подхвате у старшего общаги главного внешнего среди внешних(имени внутренние либо не знали, либо не считали нужным произносить так как он ниже по иерархии) и проштрафившегося внутреннего Вэя - того, кто распределяет работу внешних. Однако также я обязана посещать занятия и иметь хорошую успеваемость, если не хочу вновь стать внешней. (чего видимо и добивались те двое спихнув на меня столько всего, хорошо от дедовщины на один раз отбилась). А я не могу себе позволить «упасть» вниз.       И я точно сейчас не могу никак ни убежать, ни ответить очередным поганцам, что пришли рассказать мне, как я не права. (и не надоело им?) При этом не постеснявшись раскидать то, что я наготовила на кухне из грибов и цзю для вечно голодного толстяка (забывать про старых знакомых нехорошо) прикрывая голову руками и радуясь что на спуск одела старое слушала, кто всё организовал. Чан Ци да? Сколько однако тут этих чанов... А ты что тут забыл? — Вали отсюда! — Быстро! Голос вышел хриплым и страшным, даже те кто били вздрогнули. Но валить толстяк не собирался, загородил меня собой и встал как вкопанный. Встал, как та самая китайская стена.       Спокойный, неторопливый, как бульдозер, кажется, мои слова он истолковал неверно. И пошёл «валить» окружающих. Хао, тот самый которого послали рубить и выкорчёвывать бамбуковые заросли в одиночку. Который смог.       Хао, который перестал быть очаровательно неуклюжим.       Хао имеющий все сто кило.       Хао, который не в духе.              Он оказывается не только силён как помесь бульдозера и Шварцнеггера, он очень даже быстрый. Пугающе быстрый. И он сейчас активно шуршал ища грешников, покусившихся на святое для каждого голодного китайца - еду. Ибо те, кто не спратались виноваты сами. Пугало спрятавшихся думаю и то, что у него живот аж вибрировал от голода. Жуууть.       Смотрю на это избиение и становится мне их жалко. Не любитель смотреть на насилие. А Хао впервые такой. Удивил. Успокоить его бы... у меня не всё приготовлено было - отложила и себе чуть-чуть. Вот к примеру парочка варёных побегов папоротника цзю. Грибы я конечно отдала кухарке как плату, но после замачивания воду, в которой были шиитаке, можно использовать как бульон. В общем не наестся, но урчать в животе перестанет.       Сварили ещё грибов с дерева и Хао чуть подуспокоился. Фа занята. Работа на кухне, но уже как надсмотрщика, выполнена.Первый денёк выдался насыщенным. А ведь даже закончится не успел - два пальца между солнцем и горизонтом. Вот сидим мы с толстяком, едим. Он рассказывает, что с недавних пор милостью главы даже младших учеников будут кормить мясом каждый девятый день. Очень грустит, что сейчас только третий. А меня так и тянет улыбнуться. Хорошо то как... красивый закат.

История толстяка

«Ловите его! Не упустите! Этот гад Все ростки бамбука сожрал в лесу!», «Куда делся это желудок на ножках!?», «Где этот ненасытный рот, где голодный призрак!?»

Хао грустно вздохнул ощущая, что живот снова вот-вот его выдаст. Шисюны так не справедливы.... Да, души людей, совершивших злодеяния, приговариваются в аду к вечному голоду, но он то ничего не совершал. Это ранило в самое сердце.

Он, убегая, все равно пытался достучаться до шисюнов. Он правда не хотел бы. Просто не может иначе. Он Буцума Ояма Вечно Голодный

Убежать-то он убежал, но от чувства вины, что обидел не убежишь. Быстрый, но лёгкий. Из семьи ронина. Самурая без хозяина.

Его отправили сюда, так как не могли прокормить. Обучение оказалось дешевле.

До этого он изучал сумо, надеясь порадовать отца но... Дома, в империи Ямато, он ел Несколько коку риса в месяц.

Тут Буцума, ставший Хао, Оголодал.

Осунулся и похудел.

— Ешь, если не передумал.

Маи-тян, нет шимэй, тихая и очень резкая, но такая хорошая. Рездко злится хорошо кушает и всегда имеет при себе еду. Пусть никого к себе не подпускает, но помочь поможет. Таких мало. И тут её те же шисюны...

***

— Бессмертный цюань-ши, два яда замедленного действия в месте прорыва устранены. Общие тропы обсалютно безопасны. Природа же скоро сама залечит свои раны. Зрение истинного ученика Гао Чжи восстановлению не подлежит. Глазницы, как и остальные повреждения обработаны. Адепт Гао во время гадания дерзнул взглянуть в глаза Лунному Господину. Остальные раны не оставят и шрама. — Целитель, с глазами круглыми как у кошки, склонив голову стоял на коленях уважительно сложив руки перед собой. Голос его был полон почтения — Так же этот проверил никакого постороннего вмешательства в разум ученицы Цин не обнаружено - она не принесёт проблем секте. Но... — Но?       Пальцы, столь тонкие и длинные, что напоминавшие лишь паучьи лапы, аккуратно приоткрыли крышечку с простой белой чаши. До обострённого практиками обоняния склонившегося донёсся сквозь запах опиума еле-еле ощущаемый аромат Цветка Вечной Юности, одного из трёх ингредиентов Эликсира Истинной Вечности. Единственно известного. Целитель сглотнул. Страшнее всего был голос. У шиди он был тихий и спокойный даже после мясорубки или смерти пациента. Кто знает, что у нового главы горы на уме. Этот ничтожный не хотел проблем. — Н-небесная душа ученицы Тянь будто отвергает своё мирское вместилище! Кроме того, этот недостойный и тут обнаружил следы Лунного Достопочтенного, во многом схожие с повреждениями истинного ученика а именно Небесн...       Взмах рукава, что древние поэты с удовольствием сравнили бы с крылом бабочки единственный наблюдатель роднил лишь с секирой палача остановил доклад. Короткое: — Не мешайся. Это не твой уровень.       Оба бессмертных покинули помещение. Оставалось немало дел после вмешательства секты Алой луны.