Contra

Александр стряхивает пепел со своей четвёртой за вечер сигареты на серебряный поднос, стоящий на мягком подлокотнике дивана. Маятник напольных часов в другом конце комнаты раскачивается в такт с каждым движением его пальца. Только что пробило половину пятого утра, скоро взойдёт солнце. А Стивена всё ещё нет дома. Александр делает глубокую затяжку остатками своей сигареты, дожигая её почти до кончиков пальцев, прежде чем он бросает её, отказываясь от пепельницы в пользу того, чтобы втереть окурок в ковёр. Для них не является чем-то необычным расходиться после еды, а шумная суета, царящая в обычных местах обитания Александра, неприятна уравновешенному Стивену. Алекс наслаждался компанией, заигрывая с группой молодых художников, приглашали его на вечер выпивки, или находя какую-нибудь яркую молодую штучку, чтобы покружить её по танцполу. А когда он насытился, он возвращался домой, где Стивен писал за своим столом или перечитывал Пруста в гостиной. И он дразнил его, тыкал, подталкивал и искушал, пока Стивен не уводил их обоих наверх в постель, прежде чем первые лучи солнца коснулись внешнего мира. Но сегодня вечером, впервые с тех пор, как они воссоединились, Александр вернулся в пустой дом. Это было тревожно. Он понятия не имел, где Стивен. Или с кем он был. Возможно, это было лицемерие с его стороны, в конце концов, Стивен никогда не ставил под сомнение его выходки. По крайней мере, до прошлой ночи. Александр достаёт из пачки пятую сигарету, поджигает её кончиком указательного пальца правой руки и глубоко затягивается. Она попадает в его лёгкие вместе с растущим клубком беспокойства и гнева, и он выдыхает её в виде длинного столба дыма. Не было вины Александра, если Стивен отказался принять совершенно разумное объяснение того, что в конечном итоге было недоразумением. Если он хотел продолжать предполагать худшее в Александре, то это была его прерогатива. Александр всегда ясно давал понять своим спутникам, что ему ничего так не нужно, как радость от их общения и компании, и любая физическая активность, кроме прогулки на танцполе, были строго исключены. Он, конечно, всегда опускал одну физическую проблему, в которую они могут попасть, если Александр обнаружит, что его первого ужина за вечер было недостаточно, чтобы продержаться. Но вчера вечером он обнаружил, что его избранная спутница в клубе была особенно… настойчива в своих попытках привлечь его внимание, и казалось благоразумным осушить её в переулке у доков, а не потакать её неловким предложениям ещё мгновение. Чего он не заметил, прежде чем вернуться домой, так это пятно помады, которое она оставила на его воротнике, яркое на фоне накрахмаленной белизны. Это был болезненный оттенок коралла, скорее оранжевый, чем розовый, и слишком кричащий на вкус Александра. Но она была достаточно забавной, хорошим развлечением на ночь, пока она длилась, и более чем удовлетворительным ужином после. Но Стивен, заметив пятно цвета на его белоснежном воротнике, пришел в ярость, выражение его лица скрылось за ледяной маской, единственным намёком на его ярость был острый блеск в его ярко-голубых глазах. - Итак, ничего не изменилось. Объяснения Александра не были услышаны, Стивен был настолько убеждён в своей неспособности быть верным, что, не сказав ни слова, поднялся наверх, хлопнув за собой дверью, давая ясный знак, что Александр здесь нежеланен. Неважно, думал Александр, устраиваясь на диване в рубашке с короткими рукавами, гнев Стивена остынет, как неизбежно и произошло, и он снова станет благоразумным. Александр знал, что эта реакция могла быть оправдана в предыдущие десятилетия их отношений, в годы, которые привели их к расставанию. Его поведение тогда было… не идеальным, как и поведение Стивена. Но теперь они были старше, и Стивен, конечно, мог видеть, что годы изменили Александра, изменили их обоих. Он больше не испытывал никакого желания к поверхностному удовольствию от интрижек ни со смертными, ни с другими вампирами. Стивен был его спутником. Даже за годы, проведённые порознь, они были связаны друг с другом. Когда он проснулся в сумерках на следующий вечер, Стивен уже ушел, несомненно, продолжая дуться. Он не придал этому большого значения. Они увидятся через несколько часов, с полными животами и ясными головами. Взгляд Александра метнулся к фотографии, висящей рядом с часами, чёрно-белому снимку темноволосого юноши, который первым привлёк его внимание, когда он вернулся. Он так и не спросил Стивена, кто он такой, сам ли он его сделал или купил у какого-то дилера. Это тот парень, к которому сегодня вечером пошел Стивен? С копной вьющихся волос, водянистыми глазами, полными губами, длинной белой шеей. Он выглядит точь-в-точь кк тот парень, которого соблазнял Стивен, брал в свою постель, когда хотел отомстить и довести Александра до ревнивого безумия. Потому что это была игра, в которую они будут играть, толкая и разрывая то, что осталось от их сердец, с помощью интрижек, флирта и резких слов, пока они неизбежно не сойдутся вместе, царапая, избивая и кусая друг друга в постели, слишком избитые и окровавленные, чтобы двигаться после этого. Он думал, что на этот раз всё будет по-другому. Часы пробили пять, отметив новый час, как раз в тот момент, когда Александр встал со своего места, пересёк комнату и остановился перед фотографией. Ни один из этих маленьких идиотов из прошлого не попал на стену, как ценный снимок в его коллекции. Почему этот был таким особенным? Он прижал горящий кончик сигареты прямо к центру его нежного лица, выжженный круг рос и расширялся от центра снимка, пока голова не исчезла, а кусочки бумаги не превратились в пепел. Входная дверь щёлкнула, и Александр услышал тихое шипение боли, когда Стивен сбежал от первых лучей восходящего солнца. Он был близок. Александр слушал, как Стивен снимает пальто и вешает шляпу на крючок. Он снова закурил сигарету. Казалось, было бы стыдно тратить её впустую. Он попытался уловить ритм походки Стивена, когда тот шёл по коридору. Он всё ещё был расстроен? Он устал? Его шаг стал более расслабленным, напряжение от встречи спало? Александр не обернулся, когда Стивен вошел, всё ещё восхищаясь своим поджогом. - Что ты наделал? Голос Стивена был размеренным, он мог бы так же легко спросить, что Александр думает о погоде. Но он слышал гнев, кипящий глубоко под поверхностью. Он снова поднял сигарету для ещё одной затяжки, всё ещё не поворачиваясь, когда задал свой собственный вопрос. - Где ты был? Но прежде чем сигарета достигла его губ, рука Стивена схватила его запястье с такой силой, что могла бы сломать кость простому смертному. Но Александр не дрогнул, вытянув шею вперёд, чтобы завершить действие, втягивая дым в рот. - Александр. - М? Обугленный край, где раньше была шея юноши, постепенно рассыпался. К счастью, пожар не затронул древесину самой рамы. Посмотри. На. Меня. Рычание эхом отозвалось в его голове, и Александр лениво повернул голову, выдыхая дым через нос прямо в раскалённое мраморное лицо Стивена. - Что?- выплюнул Александр, смяв сигарету в кулак и резко вырвав её из рук. - Чего ты от меня хочешь?- он подошел ещё ближе, прижавшись так близко, что между их лицами едва ли остался сантиметр пространства.- Где ты был? Александр не знал, откуда взялся этот источник гнева, но теперь, когда он овладел им, он не мог остановиться, сильно прижав ладонь к груди Стивена, отталкивая его назад. Как он посмел усомниться в преданности Александра? - Где, чёрт возьми, ты был? Глаза Стивена расширились от шока, Александр, вероятно, звучал истерично, но было всё равно. Он был в ярости. - Александр, успокойся. Прежде чем он понял, что делает, Александр ударил его, резкий звук ещё долго звенел у него в ушах после того, как боль в ладони прошла. Стивен медленно повернул голову к нему лицом. Это была знакомая территория. Он знал, как это делается. - Заставь меня. Стивен на мгновение заколебался, и Александр поднял руку, чтобы ударить его снова, но прежде чем он успел коснуться его, Стивен с неестественной быстротой перехватил его руку, заломив её за спину и схватив за другое запястье. Александр вырвался из захвата, в то время как Стивен повалил их обоих на пол, навалившись всем своим весом, чтобы прижать Александра к себе спереди. - Пошел ты. Пошел ты. Стивен зарычал, беря оба запястья Александра в одну руку и прижимая их к пояснице. Свободной рукой он вплёл пальцы в густые волосы на макушке Алекса и откинул его голову назад, Александр задохнулся от боли. Да. Да-а-а. - Ладно. А затем он силой прижал губы Александра к своим, просунув язык сквозь барьер из зубов, чтобы провести им по нёбу, прежде чем так же быстро отпустить. Александр не мог не застонать резко и громко, когда Стивен прикусил его губу с достаточной силой, чтобы разорвать кожу, вывернув его шею ещё сильнее, чтобы попытаться вернуть яростный поцелуй. Но Стивен отстранился, заставив голову Александра снова опуститься и вдавив его лицо в ковёр. Он чувствовал, как кровь из его порезанной губы просачивается в шерсть, жгучая, когда сырая плоть безжалостно втирается в грубую поверхность. Стивен с силой прижался к заду Алекса, словно пытался трахнуть его сквозь слои ткани, а барьер из их брюк не мог скрыть его эрекцию. - Лежи смирно,- он подкрепил команду ещё одним резким движением бёдер, и Александр попытался смягчить давление, прервав выпад назад, поскольку был не в состоянии сделать много из-за того, что его прижали к земле. (Он знал, что может разорвать захват в одно мгновение, может перевернуть их, так что он был тем, кто прижимал Стивена, если бы действительно захотел. Он не хотел этого). Стивен выдохнул, от удовольствия или отвращения, Александр не мог сказать, и ослабил хватку на волосах, хотя и продолжал держать запястья. Он почувствовал, как чья-то рука скользнула вниз по его голове, пальцы скользнули по затылку, ногти царапали воротник с нежностью, которая контрастировала с жестокой хваткой на его запястьях. Он шепчет, как будто самому себе: - Ты совсем не изменился, да? Всё еще такой отчаянный. Александр дрожит, его ноги подёргиваются, когда он пытается раздвинуть их шире, но бёдра Стивена удерживают его. - Говори за себя. Он старается вложить в свой голос столько злобы, сколько может, но это не совсем получается, и Стивен тихо усмехается, прежде чем схватить Александра за рубашку и сорвать её с его спины одним яростным рывком. Александр задыхается, пуговицы отскакивают от паркеты, обрывки рукавов свисают с его плеч.. - Ты, ублюдок, знаешь, сколько это стоило… Но он теряет голос, когда Стивен стремительно вонзает зубы в его недавно обнажённое плечо, впиваясь клыками в его плоть. - Чёрт! Он дёргается назад, запрокидывая голову и взбрыкивая, как лошадь, когда порыв укуса Стивена проникает в его организм. Он уже был твёрдым, но его эрекция, зажатая в его узких брюках, становится невыносимой. Вес Стивена всё ещё удерживает его на месте, он даже не может найти достаточно опоры, чтобы врезаться в ковёр под собой. Александр рыдает, стиснув зубы от разочарования и невыносимого удовольствия. Каждый глоток, который Стивен делает из его вен, сопровождается глубоким, грязным трением о зад Александра, и это так приятно, но этого недостаточно. - Стивен, о, трахни меня. Стивен, мне нужно, мне нужно… Стивен отпускает плечо, и это одновременно облегчение и лишение. Он проводит кончиком клыков по лопаткам Александра, оставляя кожу нетронутой, но царапая её с обещанием дальнейших мучений. - «Нужно»? О, Александр, как жалко. И прежде чем Александр успевает придумать ответ, он снова кусает его, в мясистую часть его бока, где живот встречается с бедром, а затем в его верхнюю часть руки, а потом в его шею, снова и снова, пока он не становится ничем иным, как мешаниной следов и укусов и его собственной крови. Александр стонет, боль и удовольствие перетекают друг в друга так полно, что он не может отличить их друг от друга, пока ни одно из них не существует без другого. Рассеянно он чувствует, как рука на его запястьях отпускает, но он не может собраться с силами, чтобы сделать что-либо, кроме как позволить им соскользнуть вниз по бокам, безвольно покоиться на полу. Даже без физического ограничения, в которое он попал, он всего лишь проситель под телом своего возлюбленного. Он ощущает, как Стивен просовывает руку под его тело, и Александр приподнимает бёдра, чтобы расстегнуть пряжку ремня и ширинку, и спускает брюки ниже талии, обнажая зад и бёдра. Он не может сдержать вздоха облегчения, когда его эрекция наконец-то освобождается от своего заключения. Но Стивен не прикасается к нему, и он стонет, опустошенный. Он слышит за спиной шорох раздевающегося Стивена, звяканье расстёгиваемого им ремня и снова двигает бёдрами, чтобы зафиксироваться. Но Стивен отводит бёдра назад, за пределы досягаемости, и щёлкает языком. Длинные пальцы снова впиваются в его волосы, чтобы прижать его голову, и Александр позволяет себе обмякнуть, сопротивление в нём подавляется отчаянием большего, большего, большего. Другой рукой Стивен поддерживает Александра так, чтобы тот стоял на коленях, наклонив спину к полу. С половиной лица, прижатого к ковру, Александр может повернуть голову настолько, чтобы увидеть боковым зрением, как Стивен наклоняет голову. У него нет другого предупреждения, поскольку он чувствует тёплую, скользкую каплю слюны Стивена на своей дырке, и он скулит, не зная, пытается ли он приблизиться или отстраниться, когда Стивен распределяет свою слюну по складке ануса Александра указательным пальцем, а затем вдавливает всё это внутрь одним толчком, слишком грубое ощущение, как на небесах. - Чёрт, Стивен. Он неумолим, он вводит и выводит палец один раз, другой, а затем надавливает вторым и третьим, останавливаясь только для того, чтобы плюнуть на пальцы, снова растягивая Алекса, а другая его рука по-прежнему не выпускает его волосы. И когда Александру уже почти достаточно, он почти рыдает от желания, крепко вцепившись в коврик, Стивен, наконец, вытаскивает пальцы и прижимает кончик члена к дырочке Александра, медленно продвигаясь внутрь, пока в него не проникает только головка. Алекс выдыхает что-то невнятное, приглушенное слово, которое может быть «пожалуйста», и Стивен замирает, стараясь не шевелиться. Он тянет Александра за волосы, приподнимая его, пока они не могут посмотреть друг другу в глаза. Алекс знает, что он, должно быть, выглядит как развалина, половина его лица содрана и обожжена ковром, глаза текут. Стивен выглядит безупречно, единственный намёк на то, что он так же пострадал от этого, это расширение его зрачков и учащенное дыхание. - Что это было? Ты что-то сказал? И Александр, отчаявшийся, истекающий кровью, полубезумный, плюет ему в лицо. Глаза Стивена вспыхивают, и на мгновение Александру кажется, что на этот раз он действительно попытается убить его (снова). Но затем его губы растягиваются в улыбке, которая похожа на оскал, и Алекс уверен, что на этот раз он его убьёт. Стивен резко подаёт бедра вперёд, одним жестоким толчком полностью входя в Александра, и боль и удовольствие снова соединяются, как и всё, что они когда-либо делали всё, чем они когда-либо были. Единственное, что удерживает Александра на месте, когда он оказывается на волосок от смерти — это крепкая, безжалостная хватка рук Стивена. Он трахает его быстро и глубоко, не оставляя Александру возможность дышать, когда он проникает в него снова и снова, член Стивена с каждым толчком задевает распростёртое тело. Алекс непроизвольно выгибает спину, спазмы удовольствия пронзают его позвоночник так резко, что он беспомощен перед ними. Вскоре комната наполняется хором стонов Александра и шлепками их тел, шипящим дыханием Стивена сквозь стиснутые зубы. - Ты можешь вести себя как мальчишка,- плюет Стивен в ухо Алексу, подчеркивая «мальчишка», впиваясь ногтями в то место, где он сжимает его бок,- но я знаю почему. Ты не можешь насытиться этим. И никогда не насытишься. И он прав, этого никогда не будет достаточно. Годы без Стивена были адом, и теперь, когда он наконец вернул его, он не может представить, чтобы отказаться от него. Лицо мужчины на фотографии снова мелькает в его сознании, и это словно удар ножом в сердце. Но он может это выдержать. Если это то, что нужно Стивену, чтобы удержать его рядом, тогда ладно. Он может забрать своих симпатичных, молодых, темноволосых юношей, когда они разойдутся на ночь. Главное, чтобы он вернулся к Александру и их постели до рассвета. Он может это выдержать. Он может это выдержать. Александр наклоняется и, наконец, касается себя, почти вздрагивает от ощущения собственной руки вокруг своего члена. Он неудержимо истекает, предварительная жидкость стекает по его кулаку, пока он быстро удовлетворял себя. Он не может говорить, слишком ошеломлен и задыхается от того, что член Стивена входит в него с такой силой, что он не может удержаться и трахать свой собственный кулак. Но он открывает свой разум, говорит голосом, который позволяет слышать только Стивену. Я твой. Весь твой. Мне всё равно, есть ли у тебя другие. Просто будь моим. Обещай, что вернешься и будешь моим. Он слышит резкий вздох сзади, и кулак в его волосах ослабевает. Он так близко, темп его кулака становится нестабильным, когда его подталкивают к пропасти. Но затем Стивен замедляет свои толчки, и Александр всхлипывает, он так близко. Руки, лежащие на его ноге и талии, переворачивают его, пока он не оказывается на спине, наполовину на коленях Стивена, извиваясь на ковре. - Пожалуйста, Стивен, пожалуйста пожалуйста...- не имеет значения, будет ли он умолять сейчас, он сломлен. Но Стивен наклоняется вперёд, накрывая Александра своим телом, как и раньше, но на этот раз лицом к лицу, и Александр, наконец, замечает выражение его лица. Он выглядит… обиженным? Стивен проводит пальцем по нижней губе, слегка надавливая на рану, которая уже начала покрываться коркой. Александр раздвигает губы, грудь всё ещё тяжело вздымалась. - Зачем тебе это? Нет никого,- говорит Стивен, проводя по челюсти Александра и пристально глядя на него пронзительными голубыми глазами. Александр хмурит брови: - Но… А затем Стивен толкается в него, и он теряет дар речи, новый угол стирает его разум. Стивен вдавливает два пальца в рот Александра, и он стонет вокруг них, посасывая и облизывая их, пока его трахают прямо до края. - Никого, Алекс. Не в этот раз. Он крепко обхватывает ногами спину Стивена, чтобы держать его ближе, и громко стонет, когда Стивен убирает пальцы и крепко обхватывает член Александра, быстро дёргая его, обильно покрывая слюной и предваряя оргазм, и это так сильно, что его взгляд не отрывается от лица Алекса. Александр хватает его за запястье, чтобы удержать его там, чтобы не потерять контроль над собой, чтобы почувствовать учащенное биение его пульса. Когда он вот-вот сорвётся с края, толчки Стивена становятся всё быстрее и быстрее по мере того, как он приближается к своему пику, он слышит голос Стивена у себя в голове. Твой. И это доводит Алекса до предела, зрение меркнет, когда он кончает. Жидкость забрызгивает вздымающуюся кожу его живота, липкая и горячая. Стивен чертыхается, прежде чем последним толчком войти в Александра глубже, чем когда-либо прежде. Он чувствует тёплую пульсацию его освобождения внутри себя, наполняющую его. Александр приходит в себя под весом Стивена, который снова прижимается к нему, его голова покоится у него на груди. Но это мягкое давление, не похожее на захват и удержание, как раньше. Он снова обхватывает Стивена за талию всё ещё держащими ногами, поднимает его за плечи. Он всё ещё чувствует Стивена внутри себя и хочет, чтобы так продолжалось ещё какое-то время, чтобы они были как можно ближе друг к другу. Мгновение спустя Стивен шевелится, поднимая голову и оставляет поцелуй в центре груди, на коже под правой грудиной, ещё один — с другой стороны. Александр мурлычет, наслаждаясь ощущением, как его длинные руки ласкают его покрытые синяками и укусами бока. Стивен подносит своё запястье ко рту и делает надрез клыком, прежде чем поднести его к губам Алекса. Александр обхватывает рану губами, высасывает кровь и позволяет ей наполнить его ноющее, измученное тело. Стивен вздыхает, снова расслабляясь на теле Александра. Это напоминает о том, как он впервые кормился от Стивена, когда его только обратили. Это так приятно. Через мгновение он отпускает запястье Стивена, закрывает рану маленькими кошачьими облизываниями, пока кожа не становится гладкой под его языком. Он вздыхает, расслабляясь на ковре, его мозг превращается в пудинг. Он чувствует, как укусы на спине и плечах закрываются под ним, слегка зудя, когда кровь Стивена смешивается с его собственной. Но один вопрос всё ещё крутится где-то в глубине его сознания, гложет его изнутри. - Ты действительно это имел в виду? Руки Стивена всё ещё на его коже, и Алекс чувствует, как он глубоко вздыхает ему в грудину. - Что? - Ты действительно имел в виду то, что сказал? - Что больше никого нет? Или что я твой? Александр фыркает от разочарования, он никогда не может дать прямого ответа. - И то, и другое. Какая разница? Стивен приподнимается на руки, чтобы посмотреть на него сверх вниз, и Александр тут же теряет его вес. - Да, я имел это в виду. А ты? Волосы у него взъерошены, морщина на лбу на этот раз отсутствует. Он выглядит точно так же, как и в их первую встречу, но каким-то образом в этот момент он выглядит моложе. Александр проводит пальцем по лбу, прежде чем ответить. - Да, я имел это в виду и сегодня, и вчера. Несмотря на всё то хорошее, что это мне принесло. Он не может сдержать боль, которая просачивается в его голос, даже когда он пытается поддразнить. Стивен прослеживает взгляд по лицу Александра, и Алекс задаётся вопросом, что он видит. - Я был расстроен. Это сделало меня… неразумным. Это было так близко, как он когда-либо слышал, чтобы Стивен подходил к извинениям, к признанию вины. Он не может удержаться от того, чтобы не вытянуться и поцеловать его в губы, почти целомудренно задумавшись. Это хорошо, нежно. Стивен целует его в ответ, нежно покусывая, прежде чем они расстаются. Но другой вопрос всё ещё терзает его. Он не должен, не хочет нарушать этот покой, но ему нужно спросить. - Он был твоим любовником? Юноша на фотографии. Стивен наклоняет голову, и морщинка снова появляется между его бровями, как будто Александр только что задал ему загадку, а не простой вопрос, на который можно ответить «да» или «нет». - Какое это имеет значение? Александр ничего не говорит, а Стивен вздыхает. - Ради Бога, не дуйся. Да, он был любовником. Но я не был с ним сегодня вечером, или с кем-то ещё, если уж на то пошло. Мне просто нужно было время подумать,- пауза.- В любом случае, его уже нет. Стивен проводит пальцем по ключице, и Александр ловит его своей рукой, подносит к губам и целует костяшки пальцев. - Мне жаль. Стивен приподнимает бровь. - За что? Алекс уткнулся носом в его ладонь и оставил там ещё один поцелуй. - Фотография. Это было жестоко с моей стороны. Стивен проводит рукой вниз от челюсти к шее, растягивая пальцы, чтобы охватить ширину горла. Он не оказывает давления, просто оставляет её там, намекая на что-то большее. - Ты жесток. Я тоже. Вот почему мы работаем. Алекс поднимает руку и удерживает её там, где она находится, наслаждаясь её тяжестью. - Полагаю, ты прав.