Чернильное сердце

Бан Чан позволил бумажным пальцам скользнуть по своей шее, оставляя за собой следы, похожие на шрамы. Ветер, врывавшийся через разбитые окна мастерской, шептал забытыми именами - теми самыми, что были вписаны в алтарь кровью. - Ты дрожишь, - заметил Феликс, прижимаясь губами к его виску. Его дыхание пахло пеплом и чернилами. Охотник закрыл глаза. Он должен был ненавидеть это. Ненавидеть его. Но вместо этого в груди разгоралось что-то темное, липкое, сладкое. - Мы не должны... - начал Бан Чан, но Феликс перекрыл его слова поцелуем. Губы дракона были сухими, как старый пергамент, но под ними скрывался жар - тот самый, что когда-то сжигал деревни дотла. Бан Чан впился пальцами в его бумажные плечи, чувствуя, как тонкий материал рвется под его ногтями. Оттуда сочилась не кровь, а что-то другое - темная субстанция, похожая на жидкую тень. - Ты разрушаешь меня, - прошептал Феликс, но в его голосе не было страха. Только удовольствие. Охотник знал, что должен остановиться. Его руки скользнули вниз, ощущая под пальцами хрупкие ребра, выгравированные иероглифами скорби. Каждое прикосновение оставляло следы, будто он разрисовывал дракона собственной греховностью. - Я вижу их, - внезапно вырвалось у Бан Чана. - Детей... их лица... Феликс замер, а потом медленно положил ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. - Они здесь. Все они. И они любят тебя... Бан Чан почувствовал, как что-то шевелится у него внутри. Не только желание. Не только стыд. А что-то живое.