Излом

Я хочу домой, только дома нет ни в одной стране

Я хочу покой, но мой мир в огне,

Я хочу уснуть, но кровать дрожит, сердце ломит грудь

Я хочу вернуть то, что никогда больше не вернуть

{Женя Мильковский - мир в огне}

***

Жизнь Джисона никогда не была похожа на то, что называют нормой. Дом не был домом — скорее, местом выживания. Отец — алкоголик, зависимый от всего, что можно вколоть, вдохнуть, проглотить. Он почти никогда не бывал трезв. И когда бывал — это было даже страшнее. Мать… Она была хаосом. У неё диагностировали биполярное расстройство, но никто в семье никогда не пытался это лечить. Ни она сама, ни отец, которому было попросту плевать. Джисон рос рядом с постоянно сменяющимися лицами: то мать смеётся часами, говорит быстро, покупает ненужные вещи, поёт, танцует, будто в ней энергия мира. А через день — лежит в темноте, не ест, не встаёт, плачет и кричит, как будто её разрывает изнутри. Иногда это сопровождалось истериками, иногда — мёртвой тишиной, от которой становилось страшно. Он боялся не криков. Боялся непредсказуемости. Боялся проснуться и не знать, в какой реальности он сегодня. Его мама могла в один день говорить, что любит его до смерти, а в другой — выгонять из дома, обвиняя в своих срывах. Иногда она била его. Иногда обнимала, как будто извиняясь. Но слова «прости» он от неё не слышал ни разу. Когда ей стало совсем плохо, она ушла. Просто ушла. И Джисон, вопреки ожиданиям, не заплакал. Он почувствовал… облегчение. Один из источников боли исчез. Пусть и таким способом. Он чувствовал счастье. Но стало только хуже. Отец начал пить ещё больше, стал жестоким. Его не сдерживало больше ничто. Ни чувства, ни долг, ни жалость. Он срывался на Джисоне с яростью, которую даже нельзя было назвать личной — как будто мальчик был для него просто мишенью. Он бил. Оскорблял. Выгружал на него всё своё презрение к жизни. А потом начал приводить «друзей». Таких же, как он. Пьяных, надменных, сломанных. Джисону было всё равно. Почти всегда. До одного момента.

***

Поздняя ночь. Джисон шёл в клуб. Он хотел напиться. Хотел исчезнуть, раствориться в алкоголе, в музыке, в чужих телах, в сигаретном дыму. Он ненавидел себя. Ненавидел всё, что его окружало. И особенно — Хён У. Сегодня должна была быть их вторая годовщина. Джисон готовился, как дурак: купил цветы, подарок, заказал стол в ресторане. Он даже поверил, что заслуживает хоть каплю нормальности. Что может быть, наконец, просто счастлив. Наивный. Когда он вошёл в квартиру, первое, что он увидел — их кровать. И на ней Хён У. С другим. Им не нужно было ничего объяснять. Джисон всё понял. Он не закатил сцену. Не кричал. Просто вышел. Цветы выкинул в ближайшую урну. Подарок оставил на скамейке у подъезда. Заблокировал парня везде, где только мог. И пошёл туда, где легче всего забыться — в клуб, который знал каждый его срыв. Здесь он был всегда,когда ему было хреново. Смерть отца,очередное насилие,первое расставание,измена. Его там уже многие знали,особенно бармен,как не странно, Джисон попадал именно в его смену. Судьба ли это? Кто ж его знает.