Излом

Сколько ты взял рублей? И что ты имеешь теперь?

Хочешь бить – бей! Я доверяю тебе

Тысячи причин быть пизже, чем они

Час пришел мочить кулаки об гнид

И когда в тылу ты меняешь роль

Лежа на полу, я глотаю боль

{Нервы - зажигалки}

***

Утро. Он уехал рано, почти по-тихому. Без записок, без слов, без банального «увидимся». Только взгляд на спящего Хана, и короткий, почти виноватый выдох. Внутри было странное чувство — липкое, тревожное, будто он сделал что-то не так. Хотя ничего не сделал. Даже наоборот — не сделал. Никакого секса, никакого «быстро и жёстко». Только разговор. Только дыхание в тишине. Он не привык к этому. Хенджин всегда был инструментом удовольствия — для других, для себя. Секс был валютой, способом забыться, отключиться. А тут он просто... остался. Дал себя потрогать. Почувствовать. Услышать. И не сбежал. До сих пор не понимал, что именно было между ними той ночью. Это было что-то, чего у него не было никогда раньше. И это пугало.

***

На работе всё было, как обычно: шум, ритм, заказы, спирт и усталость. Но внутри — тихо. Не так, как раньше. Не пусто, а тихо. Словно впервые за долгое время что-то успокоилось. Он вышел покурить, стоя возле служебного входа, и сразу увидел Чана. Бан Чан был тем, кто его спас в первый день работы — когда всё казалось чужим, жестким и липким. Научил, подсказал, прикрыл. Стал чем-то вроде старшего брата, которого у Хенджина никогда не было. Они стояли вдвоём, курили в тишине, как делают только по-настоящему близкие. Не заполняя паузы пустыми словами. – Чан, — выдохнул Хенджин, не глядя. – Похоже, я влюбился. Чан чуть не подавился дымом. – Серьёзно? — усмехнулся. – И кто ж растопил сердце нашей снежной королевы? – Да не гони ты... – Хенджин хмыкнул, отводя взгляд. – Просто... это был не секс. Мы даже не... понимаешь? – Не понимаю, — Чан засмеялся. – Но теперь точно хочу узнать, кто он. – Помнишь того парня, Хан Джисона? Постоянно приходит, всегда один, попадает под мои смены. Чан замолчал. – Хан Джисон, — повторил, более серьёзно. – Чувак, ты вляпался. – В смысле? – Хенджин нахмурился. – Что за загадки? – Потом поймёшь, — уклончиво бросил Чан, но взгляд его метнулся в сторону, как у зверя, почувствовавшего опасность. – с кем это Чонин стоит? Хенджин обернулся. – Сухо, новенький. Во дворе стоял Чонин — один из младших стажёров клуба. Рядом с ним — Пак Сухо, новый, дерзкий, самодовольный. Сигарета в руке. Нет, не сигарета — запах говорил сам за себя. Косяк. Хенджин чувствовал, как Чан напрягся всем телом. – Не лезь, — быстро сказал он, зная, каков Чан, когда дело касается стажёров. – Это не наши проблемы. Пусть делают, что хотят. Но было поздно Чан уже шагнул вперёд. В его взгляде — не злость, а страх. Будто он уже видел это однажды. Или чувствовал, куда это всё ведёт. Хенджин пошёл за ним, не зная зачем. Просто не мог отпустить.

***

Чан подошёл к Чонину без слов. Взял его за руку — не грубо, но твёрдо. И увёл. Хенджин остался. Он на секунду встретился взглядом с Сухо. Тот удивлённо пожал плечами, как будто говорил: «Я просто предложил.» Хенджин ничего не ответил. Просто развернулся и пошёл внутрь. Не хотел мешать. Знал, что между Чаном и Чонином что-то есть. Или было. Или ещё будет, и лучше в это не лезть. Он вернулся в зал. Музыка играла, люди смеялись, бар звенел от бокалов.

***

Чан оттащил Чонина в сторону, к тёмной стене клуба, и встал напротив, почти прижимая к кирпичу. — Ты в своём уме, Ян Чонин? Косяк прямо под камерами? — голос срывался. — Я даже не затянулся, — буркнул Чонин и попытался выдернуть руку. — А затянулся бы, если б я не появился? — Может быть. Но это моё дело, не твоё. — Моё, когда сотрудники травку курят на смене. Сотрудники должны быть трезвыми. Хенджин же объяснял правила, — говорил Чан злясь все больше. Ведь Чонин ему нравился,но разговоры нормально у них не шли,часто спорили и ругались,а Хенджин как куратор Чонина,помогал Чану с младшим. — Не объяснял, — отрезал Чонин. — Должен был. — Значит, подвёл тебя твой дружок. И Сухо тоже ничего не знал. Так что, прежде чем кричать, разберись со своим парнем. — Какой ещё «парень»? Мы просто друзья. — Друзья? Ну трахать по дружбе — это сильно, — процедил Чонин, хищно улыбаясь. — Что ты несёшь? — Чан остолбенел. — То, что вижу. — Чонин развернулся и ушёл, оставив Чана кипеть в ярости и смятении.

***

Спустя пару минут Чан нашёл Хенджина за баром и, не говоря ни слова, ударил его в скулу. Стеклянный звон бокалов, всё стихло на секунду. Хенджин коснулся губ — на пальцах кровь. — Ты совсем охренел? — прошипел он. — Почему ты не сказал ему, что травка под запретом? Ты его куратор! — Чан почти кричал. — Я говорил, — спокойно, сквозь боль, ответил Хенджин. — Он утверждает обратное. — И ты ему поверил? Мы с тобой 5 лет знакомы. Вместе работаем,а ты веришь какому то мальчишке,который с нами месяц? Ты и вправду такой тупой,или притворяешся? — Ты любишь выкручиваться и подставлять людей, — холодно бросил Чан. — С Чонином такой номер не пройдёт. — Слушай, — Хенджин вытер кровь тыльной стороной ладони, — хочешь защитить пацана — окей. Но бей не меня, а свой долбаный самоуверенный мозг: спроси сначала, кто врёт. В глазах Чана мелькнула тень сомнения. Он резко развернулся и ушёл в зал, оставив Хенджина у стойки, с пульсирующей скулой и мыслью, что их дружба, похоже, трещит сильнее, чем он думал.